Маркус злился на Лучника, на которого возлагались обязанности гасить конфликты во время его отсутствия. Вот и сейчас Лучник, как напакостивший щенок, покорно склонил голову, пока Спрут его отчитывал. Только гуляющие желваки намекали на внутреннее недовольство усача, однако перечить и возмущаться он не смел.
Другие тоже притихли, засели по углам и комнатам, не желая попадать под раздачу. Тельза всегда поражалась, как Маркусу удаётся держать в узде столь вспыльчивых и конфликтных людей, находить с ними общий язык и, самое удивительное, подчинять и заставлять работать на себя. Парню было всего восемнадцать, а его беспрекословно слушались люди старше вдвое.
Девушка объясняла это особой харизмой. Маркусу и к ней удавалось найти ключик, получить то, что он хочет.
— По тонкому льду ходишь, — переключился парень на Мясника. Тот сжал челюсть, отвёл взгляд.
Удовлетворённый результатом, Маркус встал из-за стола.
— Сбор через час! — бросил, уверенный, что даже мыши услышали его команду.
Тельза шумно выдохнула. Опять грабеж. Её уже посвятили в ту часть плана, где она по ливневым трубам пробирается в подвал особняка одного лира, по словам Кудрявого, владеющего парочкой месторождений руды.
Решетка, скрывающая темное отверстие трубы, уже давно проржавела и убрать её труда не составило. Уж, Тельза и Кудрявый осмотрелись по сторонам. Небольшая запрудина за чертой города в окружении кочек с жухлой травой разила экскрементами. Она образовалась как раз из воды, стекающей по трубам и каналам города за его пределы. Вдохнув поглубже чистого воздуха напоследок, девушка пригнулась и влезла в склизкую нору. Тонкий лёд скрипел под ногами, крошась. Следом, согнувшись в три погибели, просунулся Кудрявый. Слои налёта сделали трубы тоньше, с каждым шагом места становилось меньше.
— Эй, Малышка, — позвал он пробирающуюся в зловонной трубе девушку, держащую в руке кристалл, источающий тусклый свет. На такую вещицу Маркусу пришлось раскошелиться.
— Что? — нетерпеливо отозвалась Тельза. В замкнутом пространстве она себя чувствовала крайне неуютно и мечтала о том, чтобы выбраться наружу.
— Я дальше не пролезу. Если только ползком.
— И-и-и? — протянула она, намекая на продолжение высказанной мысли.
— И, значит, дальше пойдёшь одна.
— Ты издеваешься?! — прошипела Тельза. Её не пугала идея остаться одной, она боялась подставы.
— Да это труба - сплошное издевательство. Прости. Я же застряну где-нибудь!
Тельза шумно втянула едкий воздух.
— Черт! Если ты меня подставить задумал, я даже после смерти приду по твою душу!
— Какая подстава?! Ты чё! Клянусь, ничего подобного и не думал! — бросился заверять девушку парень. Она недоверчиво сощурила глаза. Росло желание послать его и вернуться вместе. Но стоило об этом подумать, как кожу у запястья в месте укуса неприятно защипало.
— Проклятье! — ругнулась Тельза себе под нос. — Давай сюда ту штуку и вали уже.
Кудрявый протянул девушке небольшой флакон со светящейся внутри зеленой жижей.
— Только аккуратнее с ней, Малышка, — напутствовал парень.
— В курсе.
Тельза продолжила ползли, сверяя путь с измятым листком, на котором кривыми линиями была срисована схема развилок, ведущих к поместью. Пройдя с десяток метров, труба ещё больше сузилась и сплющилась. Пришлось встать на четвереньки, а местами проползать на животе.
Облепленная липкой субстанцией с клочками волос и какими-то тряпками, ошмётками неизвестного происхождения, девушка уже проклинала всё на свете.
Вскоре забрезжил слабый свет, пробивающийся через решетку. Она пришла. Нащупала флакончик и на протянутой руке капнула на петли жидкости оттуда.
В нос ударил едкий запах, в горле запершило, а глаза заслезились от удушливого дыма.
Кашляя в рукав, Тельза второй рукой развеяла ядовитые пары. Взялась за прутья и дёрнула. Небольшого усилия хватало, чтобы тяжеленая чугунная решетка накренились и отпала, чудом не слязгав об пол.
Переведя дух и стерев чистым кончиком одежды, наверное, единственным, грязь и пот с лица, девушка проникла внутрь.
Из погреба, заставленного бочками и проеденными мышами мешками с крупами да прочей снедью, вела лестница. Наверху в потолке светился кристалл, его то свет и попадал на ход, через который проникла девушка.
Тельза поднялась на первый этаж, повернула к кухне и заглянула. Ни души.
Тяжелый засов на дверях поднялся со скрипом. В лицо ударил ночной воздух. Но мерзкие запахи от одежды и тела не позволяли насладиться им в полной мере. Остальные члены банды уже просочились внутрь. Остался только Кудрявый.
— Воняешь, аж блевать охота! — широко оскалился он.
— Так отвали куда подальше, — огрызнулась девушка.
— Да ладно, Малышка, гладенько все провернула.
Тельза никак не отреагировала на похвалу. Она смотрела на тёмные окна большого поместья, задний фасад которого украшали резное дерево.
— Повезло, что все спят, — пробормотала она.
Кудрявый хмыкнул:
— Не повезло, а Рыжий постарался. Повар сегодня им сонную траву подмешал в вечернее питье. И господам, и слугам.
— Но как...— расширила от удивления глаза Тельза.
— Да запросто, — видимо парень был рад похвастаться и скоротать время за болтовнёй, раз так охотно завязал разговор. — Лысый Лоб дал намёк, что повар ихний закупается в одной лавке всегда по четвергам. По дороге его повозку мы с Ужом остановили, и пока он клювом щёлкал и от нас отбивался, во все сборы трав, специй, да жидкости всыпали порошочек сонный. Дальше дело за малым, — самодовольно улыбнулся тот.
— А если кто-то из слуг и не только, не ел и не пил?
— Их проблемы значит, — хохотнул парень и провёл пальцем по горлу. — Уснёт навсегда.
Тельза закрыла глаза, унимая вспыхнувшую ярость. Как можно так шутить? Это же люди. Ни в чем не повинные люди!
Разбойники покинули поместье гружёные мешками. Они, судя по количеству вещей, вынесли всё, что только не приколочено. Всё ворованное забрали к себе незнакомые Тельзе люди, оказавшиеся шестёрками Лысого Лба, как охотно пояснил Кудрявый.
Через пару дней Маркус порадовал всех тугими мешочками с монетами - оплата за работу. Девушке тоже перепало. И хоть тратить награбленное она не собиралась, вид её башмаков, просящих каши, намекал на необходимость сделать это.
Спрут позволил ей оправиться на рынок за одеждой, и девушка обрадовалась этой возможности проветриться.
— Заодно, при случае, ещё подзаработаешь, — подмигнул он, возвращаясь к своим делам. Конечно, она не собралась этим заниматься, но кивнула.
Так как её отпустили одну, Тельза решила прогуляться и сделать крюк через центральную площадь. Уже на подходе к площади до неё донеслись зычный голос возвестника и осуждающий гул толпы. Девушка ускорила шаг и, выйдя из-за поворота, увидела массу народа, окружившую невысокую площадку. На своеобразном подиуме кроме возвестника стояли ещё пять мужчин в пыльно-серых рясах, а у их ног на коленях в одной длинной рубахе с кровавыми разводами склонился мужчина.
— Лир Норкс, — донеслись до Тельзы слова возвестника, обрываемые ветром, — признан виновным.... Мера наказания...казнь путём...Королем даровано...последнего слова...что-то сказать перед смертью?
Девушка застыла. Только сейчас за спинами мужчин в темных балахонах она увидела сооружённую виселицу. Что-то в словах возвестника показалось ей смутно знакомым...Точно! Тельза аж вздрогнула. Лир Норкс - это его дом пару дней назад они ограбили. А теперь его казнят... Неужели Маркус был прав, говоря, что высокородные - не самые благочестивые и порядочные люди. Иначе стали бы такого прилюдно казнить?
И всё-таки что-то на подсознательном уровне не давало покоя девушке, казалось подозрительным. Но что именно, она не могла понять.
Смотреть как завывающего и из последних сил отчаянно кричащего мужчину ведут к виселице на встречу с пеньковой веревкой не хотелось, но и оторвать глаз Тельза уже не могла.
Толпа замерла в предвкушении, когда лир Норкс оказался на табурете с повязанной вокруг шеей петлей. Один из пяти мужчин в рясе приблизился и, не раздумывая и мгновения, пнул неустойчивый табурет. Тело лира повисло, забилось, как пойманный лосось, но быстро обвисло, раскачиваемое на ветру. Тельза резко зажмурилась. Перед глазами стояла мать, также безвольно висящая в доме тёти Гильды. Девушка до сих пор не простила её за слабость и за то, что сдалась!
Горький ком першил в горле. Развернувшись на каблуках Тельза зашагала прочь от площади к рынку. Настроение гулять пропало.
следующая глава