Вчера было... Мальчишка из Донбасса стихи читал. Лет семь ему, но в глазах – тягостная глубина... И более того... Я раньше не видел таких детей. Теперь – насмотрелся... Взрослеют они рано... А у этого – еще что-то... Совсем не детское... То, что можно разглядеть только у человека, пережившего такое... Исходит от него даже не взрослое. Стариковское... Скорбь. И горечь... Это не просто впечатляет, это — шокирует. Детство у него отняли. Сломали, растоптали, изорвали в клочья, развеяли по ветру донецкому... Лишили всего того, что ему так было нужно... Наивность отобрали, вырвали... Непосредственность, простодушие... Передо мной – человек с тяжелой изломанной судьбой. Он другим уже не будет... Мальчишка читает стихи...
Вчера было...
Мальчишка из Донбасса стихи читал.
Лет семь ему, но в глазах – тягостная глубина...
И более того...
Я раньше не видел таких детей.
Теперь – насмотрелся...
Взрослеют они рано...
А у этого – еще что-то... Совсем не детское... То, что можно разглядеть только у человека, пережившего такое... Исходит от него даже не взрослое. Стариковское...
Скорбь. И горечь...
Это не просто впечатляет, это — шокирует. Детство у него отняли. Сломали, растоптали, изорвали в клочья, развеяли по ветру донецкому...
Лишили всего того, что ему так было нужно... Наивность отобрали, вырвали... Непосредственность, простодушие...
Передо мной – человек с тяжелой изломанной судьбой.
Он другим уже не будет...
Мальчишка читает стихи...