Название БРИКС уже в этом году, возможно, потеряет актуальность. Причина, конечно же, не в распаде, а в расширении объединения. К его участникам – Бразилии, Индии, Китаю, России и Южной Африке – присоединятся Аржир, Бахрейн, Египет, Иран, Объединённые арабские эмираты и Саудовская Аравия (они уже подали заявки). Аббревиатура составлена из первых букв названий стран-участниц, вряд ли есть смысл дополнять её. Скорее придумают новое название. Тем более что из экономического союза наиболее значимых стран с развивающимися рынками (как это называют на Западе) БРИКС перерастает в нового коллективного макроэкономического гегемона.
История складывается в стиле диалога из «Двенадцати стульев» о распределении процентов будущей прибыли: «В таком случае простите, – сказал Воробьянинов в нос. – У меня есть все основания думать, что я и один справлюсь со своим делом. – Ага! В таком случае, простите, – возразил великолепный Остап, – у меня есть не меньше основания, как говорил Энди Таккер, предполагать, что и я один могу справиться с вашим делом».
Отличие в том, что в нашем случае речь идёт о доле влияния на формирование правил международной торговли, и БРИКС не претендует на чужую собственность, как Остап Бендер. Заимствуется лишь идея валютного союза.
Предысторией БРИКС, как известно, был доклад аналитика «Голдман Сакс» Джима О'Нила от 30 ноября 2001 года. Он первым предложил название на тот момент ещё не существовавшего объединения – БРИК, тогда без Южной Африки. Документ констатирует растущую мощь ведущих «развивающихся» стран и необходимость подключить их к выработке правил игры в макроэкономике.
«Луврское соглашение [совместное парижское заявление министров финансов ведущих стран Запада и управляющих центральными банками от 22.02.1987] было самым ярким примером активной координации политики, когда G7 пыталась регулировать обменные курсы в узком диапазоне относительно друг друга. Трудности, связанные с состыковкой денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики, привели к тому, что «эксперимент» Лувра длился менее шести месяцев» – пишет О'Нил.
Вместо этого страны Евросоюза попытались сообща «догнать и перегнать» Америку и сделали ставку на евро, как для проведения внешних расчётов, так и внутренних. В 2021-м предполагалось, что зона евро в горизонте 7 лет вырастет до 25 стран. Однако, их до сих пор только 20, и эксперимент вряд ли можно признать удачным.
Через 11 лет после доклада О'Нила, в конце прошлого года, мастер смелых прогнозов, датский Saxo Bank, предположил, что не G7, а БРИКС реализует эффективную схему денежной координации. В виде золотой середины между полным валютным объединением, с отменой национальных денежных единиц, как в случае с евро, и координацией курсов, как по Лионскому соглашению. Датчане писали о единой валюте БРИКС, но только для сделок импорта и экспорта в рамках объединения.
Далее, в марте 2023-го, китайский премьер Ли Кэцян в официальном телефонном разговоре предупредил директора-распорядителя Международного валютного фонда (МВФ) Кристалину Георгиеву об «активном продвижении сотрудничества [валютного] по линии Юг-Юг».
Последняя новость в подтверждение прогноза Saxo Bank – заявление министра международных отношений и сотрудничества ЮАР Наледи Пандор в интервью «Блумбергу» 10 мая 2023. Как представитель страны, принимающей саммит БРИКС в августе, она приподняла завесу тайны над повесткой будущего форума в Йоханнесбурге – там точно будет «обсуждаться должным образом» вопрос о создании в рамках объединения наднациональной внешнеторговой валюты.
В конце 2001 года, когда группа экспертов писала доклад для «Голдман Сакс», по валовому внутреннему продукту в номинальном выражении Китай был примерно равен Италии. Сегодня его ВВП составляет 19,37 миллиарда долларов США, а у итальянцев – только 2,16 миллиарда.
О'Нил предлагал расширить G7 за счёт наиболее мощных и динамичных развивающихся стран. Вместо этого США приняли в 2022 году откровенно антикитайскую Стратегию национальной безопасности, а «Большую двадцатку» превратили в формальный мало что решающий клуб. Альянс БРИКС в свою очередь «подсмотрел» на Западе прогрессивную идею, очистил от радикализма, и сегодня уже скорее кому-то из G7 следует подать заявку на вступление в клуб развивающихся стран, а не наоборот.