Легенды в Беларуси подстерегают нас на каждом шагу. Многие из них сложены народом и не имеют отношения к действительности. Какие-то базируются на реальных событиях, но потом уходят в сказку. Есть и те, реальность которых подтверждена историками. Легенда Лошицкого парка в Минске относится именно к таким
Прогулки Белой Дамы
Основано на реальных фактах
Мужчина галопировал по залу. Ножки стула, на котором он восседал лицом к спинке, лихо подскакивали и грохотали. Время от времени он останавливался и, высоко приподняв спинку, громко ржал, после чего опять опускался и под оглушительный хохот продолжал свой стремительный галоп.
Смеялись все, даже дамы не могли, или не считали нужным скрывать эмоции и громко, от духи хохотали. Но больше всех смеялась хозяйка вечера, маленькая, стройная, затянутая в узкое цвета шафран платье, удивительно шедшее к ее зеленым глазам. Было оно самого модного покроя, с фонарями и оборками, длинное сзади и короткое, открывающее милые изящный туфельки, спереди. В талии наряд был перетянут столь сильно, что казалось дама вот-вот будет разрезана ровно пополам. Но хозяйка, Ядвига Любанская, ломаться не собиралась, хотя и сгибалась вполовину в порывах безудержного смеха.
Наконец, когда «всадник» уже заканчивал четвертый круг, она через силу выпрямилась, насколько того позволяли судорожно сжимавшиеся легкие, и, махнув сложенным веером, приказала:
- Хватит, корнет, довольно! Получите свой фант!
Мужчина остановил стул, погладил его по спинке, похлопал нежно, слез и не торопясь, с достоинством, подошел к имениннице. Та протянула ему ручку, в которой были зажаты большие серебряные карманные часы. Корнет принял часы, но ручку не отпустил, а прижался к ней губами. Поцелуй продолжался несколько дольше, чем того позволяли приличия, однако этого, кажется, никто не заметил.
Никто, кроме стоявшего в пяти шагах от Ядвиги пожилого мужчины. Евстафий Любанский, хозяин усадьбы, прекрасно видел, что его супруга вовсе не противится затянувшемуся знаку почтения и преклонения. Но ведь не устраивать же скандал по такому смехотворному поводу. Свет такое явно не поймет.
Поэтому единственное, что ему оставалось делать, так это делать вид, что ничего не произошло. А поскольку такой же вид делали все кругом (кроме отдельных дам, перешептывавшихся за раскрытыми веерами) «не заметить» было не сложно. Тем более, что такую женскую медлительность и нескромность можно было объяснить действием прекрасного французского шампанского, смешавшегося с поданным под десерт настоящим шустовским коньяком.
Наконец корнет нехотя оторвался от дамской ручки и вернулся в стан зрителей. Которые продолжали шуметь, вспоминая только что завершившуюся скачку.
- Господа, господа! – Ядвига Любанская в притворной ярости топнула маленькой ножкой. – Продолжаем, продолжаем.
Сидевшие и стоявшие вокруг мужчины, подчиняясь приказу, перекатили смеяться. Дамы же, собравшиеся в две обособленные кучки, стояли чуть поодаль и прикрывали веерами от именинницы полные сарказма улыбки.
- Александр Александрович, - Ядвига ткнула сидящего с ней рядом на низеньком, почти детском полукреслице грузного мужчину лет пятидесяти в лысую макушку, - вы отворачивайтесь и не подглядывайте.
- Я и не подглядываю, - хмурясь, пробурчал мужчина.
- Я вижу, что не подглядываете, но стараетесь подглядеть. Думаете, я не замечаю? Очень замечаю, как вы глазки-то сводите. Некрасиво это, тем более генерал-губернатору, начальнику нашему и руководителю.
Женщина еще раз ткнула его пальчиком в лысину. Мужчина не стал возражать и спокойно повернулся в сторону изразцового камина, спиной к людям.
Дождавшись, когда генерал отвернется, именинница опустила ручку в стоявший перед ней перевернутый вниз дном цилиндр мужа, повозила ей где-то в глубине, будто стараясь выловить золотую рыбку, и, вытащив, подняла ее над головой, крепко сжимая что-то в кулачке.
- Итак! – все вокруг замолчали. – Что делать этому фанту.
- Этому фанту, - проскрипел, не поворачиваясь, генерал, - этому фанту залезть под стол и прокукарекать пять раз.
- Пять раз, пять раз, господа, - повторила приговор именинница. Она несколько раз тряхнула кулачком, потом опустила его и разжала пальчики. – Чей это фант, господа?
На белой ладошке лежал белоснежный носовой платок. Однако никто из присутствовавших не торопился опознать собственность.
- Так кто, господа, кто! Я считаю до пяти, и за это время хозяин платка, если он порядочный человек, должен объявиться и исполнить положенное. Иначе под стол придется лезть графу.
Ядвига опять ткнула в лысину сидевшего рядом губернатора Минской губернии. Тот ничего не сказал, а только повернулся лицом в зал. Присутствовавшие молчали и лишь насмешливо оглядывались по сторонам, словно пытаясь вычислить хозяина платка.
- Ан, де, труа, - начала отсчет дама, - кятре, сэнк... Сэнк, господа, сэнк! Так чей это платок?
Никто не сознавался.
-Значит, фант переходит графу. Конечно, после того, как он прокукарекает. Господа, я ведь думаю, мы с вами дадим Александру Александровичу небольшую поблажку из уважения. Лезть никуда не надо, только прокукарекать. Пять раз.
- Ну что ж, - генерал поднялся с кресла. – Правила – дело чести.
С этими словами он обвел глазами окружающих, словно бы делая последнее предложение сознаться.
- Однако позвольте мне наперво разглядеть мой трофей.
- Конечно, граф, он уже ваш.
- Ну, пока я не прокукарекал – еще не совсем мой, - он развернул платок. – Может и не будет моим.
Граф опять поднял глаза.
- Тут монограмма. КБ. Я помню, что среди нас не так много людей с такими инициалами. Кшиштов Бельский, улан, это ваш платок?
Все присутствовавшие повернулись в сторону молодого улана. Вокруг него моментально образовалась небольшая полянка. Теперь уже отпираться было невозможно.
- Мой, - коротко, как будто ничего не произошло, ответил офицер.
- Тогда, - засмеялась именинница, - вам придется все это проделать дважды. В первый раз залезть под стол и прокукарекать потому, что так решил фант, а во второй – во искупление греха лжи. Только тогда граф вас простит. Граф, ведь вы простите улана?
- Разве что только ради очаровательных глаз хозяйки, которые так просят, что им невозможно отказать.
- Вот, видите? – Ядвига опять повернулась к улану, - Лезьте, кукарекайте.
Однако провинившийся совсем не торопился исполнять приказание. Некоторое время польский офицер стоял молча, а потом тихо, сквозь зубы процедил:
- Я никуда не полезу.
- Что, что? – переспросила Ядвига, умело изображая на лице удивление.
- Я никуда не полезу и кукарекать тоже не буду, - Произнес улан уже несколько громче.
- Позвольте, милостивый государь, - вмешался в разговор граф. – Только что своим молчанием вы подставляли под удар мою честь, спасая свою, которую никто унизить не собирался. Ибо все это – только игра, не более того. Но отказываясь выполнять правила вы тем самым противопоставляете себя обществу.
- Я никуда лезть не буду!
- То есть, - резюмировал граф, - вы считаете это делом низким?
- Да, я считаю это дело низким. И не достойным шляхтича.
- Но меня вы толкали на это низкое дело своим молчанием.
- Ваше высокопревосходительство, я не сомневался, что вы тоже откажетесь выполнять задание и ваша честь не пострадает.
- Напротив, я считаю делом чести выполнение правил, а не попытку их объехать, свалив дело на другого, тем более – старшего как по возрасту, так и по званию. Вы, сударь, ведете себя недостойно.
Дело стремительно близилось к дуэли и все присутствовавшие с интересом её ожидали. Кшиштов был переведен в Минский уланский полк недавно, всего четыре месяца назад, но товарищи по службе уже успели разнести по городу весть о том, что молодой улан чрезвычайно горяч, самоуверен и тщеславен. Однако все эти качества не мешали ему пользоваться успехом у местных дам, которых покоряла властная интонация молодого военного, помноженная на красоту лица и стройную выправку.
- Извольте... – начал было улан, однако его прервала хозяйка, которой вовсе не нравился такой вариант завершения ее праздника.
-Потшекай, затшимай, - скомандовала она по-польски. – Прекратите господа. Не смейте устраивать в моем доме этот мерзкий балаган. Я приказываю вам помириться. Сейчас же. Слышите? Сейчас же. И пожмите друг другу руки.
После небольшого пререкания желание хозяйки было выполнено. Улан, по желанию Ядвиги, в качестве частичной расплаты за свое поведение, был посажен вместо графа ведущим. Игра продолжалась и следующие фанты беспрекословно выполняли приказания: пили фужерами коньяк, ползали на четвереньках, изображали крестьян на ярмарке, пели прокуренными голосами нежные женские романсы...
В цилиндре оставалось еще несколько предметов, когда Ядвига заявила о том, что она устала и этот фант будет последним. Опять покопавшись в недрах головного убора, женщина неожиданно схватила за полу сам цилиндр, подняла его над головой и громко спросила:
- Что делать этому фанту?
Правилами не запрещалось использовать предметы, принадлежность которых была всем известна. Ведь каждый был сам волен выбирать, что бросить в общий кладезь. Но все-таки, Светом такое поведение не приветствовалось. Именно этими соображениями руководствовался Евстафий Любанский, когда отдавал свой цилиндр. Он надеялся, что любимая жена, которой совсем недавно исполнилось тридцать пять лет, не станет позорить своего пятидесятидвухлетнего мужа.
- Этому фанту, - промолвил отвернутый к камину Кшиштов, - этому фанту... – он словно бы всматривался в астрал, силясь разглядеть в нем что-то важное, - этому фанту... Раз это последний фант, ... на десерт... Этому фанту на десерт приготовить десерт для именинницы.
Улан резко развернулся, желая собственными глазами увидеть будущего кулинара. После того, как задание объявлено, разворачиваться правила разрешали.
- Чей это фант?
Вопрос был риторическим, все знали хозяина цилиндра, но традиции следовало соблюдать. И Евстафию пришлось им подчиниться. Потомок древнего польского рода, по женской линии восходившего к последнему королю Речи Посполитой Станиславу-Августу Понятовскому встал, чуть склонил голову перед женой, и учтиво спросил:
- Что желаете на десерт, сударыня?
- Мой друг, - улыбнулась красавица, - сделайте мне что-нибудь фруктовое...
Этот сад в Лошицах, в самом ближайшем пригороде Минска, Евстафий приказал посадить двадцать лет назад, как только вступил во владение старинной усадьбой, пять веков назад принадлежавшей потомкам Гедемина, князьям Заславским. В восьмидесятых годах от былой красоты здесь оставались одни развалины. Новый хозяин поднял усадьбу из руин, отремонтировал старые, одноэтажные здания, пристроил новые, разбил парк по английскому образцу, засадил его редчайшими деревьями, привезенными какие – из Франции, какие – из Италии, а некоторые – даже из далекой Маньчжурии.
Но сейчас хозяин шел не любоваться плодами трудов своих. Путь его лежал в сторону сада, где недавно принесла плоды желтая слива, прозванная еще в древности арабами за ранние цветение абрикосом, «ранним плодом», в отличие от персика, «позднего плода».
Хозяин Лошиц знал, что может порадовать супругу, за десять лет он изучил ее вкусы. Что касается плодов. Сложнее было с мужчинами, которые всегда в больших количествах окружали Ядвигу. Она была примой всех минских балов, завсегдатаем салонов, обитательницей театров. Старший ее на семнадцать лет Евстафий просто не поспевал за молодой супругой.
Сначала он еще пытался сопровождать ее при выходах в свет. Когда ей было двадцать пять, а ему – чуть за сорок, это еще получалось, но постепенно возраст менял не только привычки, но и желания. А поэтому вот уже много лет Ядвига ездила на балы, в то время, как муж занимался хозяйством: строил у себя заводики, сажал сады, катался по парковым дорожкам на любимом велосипеде. Ядвига, кстати, так и не смогла приручить двухколесного друга, как ее на это не подбивал муж, бессменный и пожизненный глава Товарищества минских велосипедистов.
Да, честно сказать, Ядвига и не стремилась освоить новомодное средство передвижения, ее больше волновали лошади, на которых гордая полячка, дочь главы мозырской шляхты выглядела еще более прекрасной. Лошади, и мужчины. И кто больше – сложно сказать. По городу ходили слухи, что она уж очень крепко дружит с генерал-губернатором, что было достаточно удивительно, поскольку граф Мусин-Пушкин был не сильно моложе Евстафия, а выглядел и постарше. А до того поговаривали о амурах Ядвиги с городским главой Каролем Чапским. Когда тот год назад умер от туберкулеза, пани Любанская от горя чуть не сошла с ума. Хозяин Лошиц месяц отпаивал ее успокоительными водами.
Отобрав несколько самых спелых плодов, Евстафий зашел с ними в пристройку, в которой размещалась кухня. Повар не удивился, увидев хозяина в своем цеху. Это был не выписанный по новой моде кулинар из Берлина или Парижа, напротив, более местного кашевара сложно было себе представить. Еще его дед, будучи крепостным, кормил деда Любанского. А отец, даже получив после знаменитого манифеста вольную, никуда не ушел, а продолжал кормить семью отца Евстафия. А теперь вот он, стало быть – внук того дедовского повара кормит его, пана Любанского с супругой.
Хозяин передал повару отобранные плоды и вкратце поведал что и для какой цели он хочет из них получить.
- Не извольте беспокоиться, пан Евстафий, - успокоил его повар, - все сделаем – не хуже, чем в Варшаве. Потомственный кашевар, он почему-то ставил польскую кухню выше всех других, о чем часто всем говорил. – Только вот я так думаю, что розетки, как ваша милость сказала, тут не сгодятся. Сгорит продукт. Я сейчас пошлю, есть у меня горшочки шаферные, в одну чарку (примерно 120 мл, В.Ч.). В них надо делать, а уж как подавать, так и в розетки переложим. Только вот много ж не получится с пяти абрикосов.
- Да много и не надо. Ты, Михаил, делай сколько сделаешь, главное – чтобы хорошо было. Выйдет два – пусть будет два.
Михаил подозвал мальчишку кухарёнка и доверил ему взбивать с сахаром сметану, сам же занялся подготовкой абрикосов. Евстафий присел в сторонке и стал наблюдать, как повар ловко разделывается с желтыми костянками. А повар быстро извлек косточки и схватился за маленькую мельничку. По кухне разнесся запах миндаля.
- Постой, - заволновался хозяин, - я ж тебе про миндаль не говорил.
- Не извольте беспокоиться, пан Евстафий, я думаю, так скуснее будет.
Вскоре разделанные абрикосы в горшочках и под кремом переехали в печь, где томились под контролем Михаила около получаса. Горшочков получилось три. Десерт в них смотрелся необычно и Михаил сказал, что перекладывать ничего не стоит. Евстафий с ним легко согласился, оставил один горшок повару с мальчиком «на съедение», а два поставил на поднос, и пошел искать жену.
А жены нигде не было. Как дурак ходил Евстафий с подносом в руках меж танцующих под вальсы нанятого оркестра пожарной команды и нигде ее не находил. Ни в столовой, ни в гостиной, ни в библиотеке, ни в спальне ее не было. Наконец, узнав у лакея, что пани взяла ключ от велосипедного гаража, он пошел с горшками туда.
Замок с ворот был снять. Евстафий покрепче ухватил одной рукой поднос, а другой – потянул за створку. Та со скрипом отворилась, и на мужчину упал высокий французский велосипед, который был прислонен к воротам изнутри. В темноте что-то зашевелилось и через секунду мимо окаменевшего Евстафия быстрым шагом промаршировал молодой улан, на ходу застегивающий куртку. Любанский проводил его взглядом. Хотел догнать, но ему мешал дурацкий поднос с десертом.
Тем временем в темноте опять раздался легкий шум и на свет вышла Ядвига. Лицо ее было местами красное, как томат, местами – белое, как пшеничный хлеб. Она тщательно поправляла помявшуюся юбку и улыбалась, вглядываясь мужу в глаза.
- Пан Бельский просил показать ему твои велосипеды... А это что? Тот десерт?
Ядвига взяла один уже остывший горшочек, зачерпнула массу ложечкой и отправила ее в рот.
- Очень вкусно... Спасибо, мой друг...
...Трагедия случилась вскоре. Дворня видела, как ночью пани выбежала из дому и направилась в сторону реки. Спустилась по обрывистой существующей и поныне тропинке к воде. Вероятно, села в лодку. Может, сама бросилась в реку, может, просто упала. Когда утром Ядвигу нашли,
она была мертва, а неподалеку обнаружили перевернутую лодку.
Недалеко от места гибели жены Евстафий Любанский посадил маньчжурский абрикос. Рассказывают, будто каждую весну в дни цветения
дерева, совпадающие с полнолунием, здесь появляется призрак Белой Дамы – самое знаменитое привидение Минска.
Валерий ЧУМАКОВ
© "Союзное государство", № 6, 2014
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите канал, подпишитесь и поставьте лайк!