Она сидела у окна и тихо пела. Вернее, пела ее душа, а губы лишь безмолвно подпевали ей в такт. Она пела и смотрела на узкую улочку, старые дома и покатые крыши. Вид этот ей уже порядком наскучил, но она все равно смотрела и пела, потому что другого дела по вечерам у нее все равно не было. Она сидела одна со своими песнями и воспоминаниями в маленькой сыренькой комнате, которую снимала где-то на окраине Парижа за довольно скромную плату, потому как на достойные апартаменты в приличном квартале у нее, как у большинства русских эмигрантов, не хватало денег. Но она не жаловалась. Казалось, она ко всему привыкла и ни на что не обращала внимания. Единственное, что особенно тяготило ее — это однотипные вечера, до безобразия похожие один на другой. Впрочем, в последнее время ее жизнь и была такой: до безобразия однотипной. Каждое утро она просыпалась около семи, протапливала свою сырую комнатушку, завтракала и отправлялась на поиски возможной работы. Она ходила по городу, заглядывая в бюро по найму и разные учреждения, но к ее приходу все вакантные места уже оказывались занятыми, и она ни с чем уходила прочь. Когда ей случалось натолкнуться на какое-нибудь объявление, то, боясь спугнуть призрачную надежду, она спешила по указанному адресу, но, придя, узнавала, что на это место недавно уже кого-то приняли. Она везде не успевала и не могла понять: ее ли это вина. Ее ли была вина в том, что третий год она ютится в мизерном жилище и второй месяц кряду остается безработной. Она, Лиза Шевельская, бывшая институтка, а ныне эмигрантка поневоле, теперь никак не могла найти работу и рисковала остаться совсем без средств к существованию.
Она попала в Париж в 1924 году, много работала, успела сменить несколько мест, которыми, впрочем, всегда дорожила, и два месяца назад лишилась последнего места, потому что нахлынувшая на Францию волна русской эмиграции, равно как и другие подобные потрясения, внесли в ее некогда размеренную жизнь свои неприятные коррективы2. С родными Лиза разминулась еще в девятнадцатом после отъезда из Новочеркасска. Родители и младшая сестра решили уезжать из Новороссийска, а Лиза, будучи в ту пору сестрой милосердия в Добровольческой армии3, дошла с нею до Крыма, откуда в двадцатом попала в Галиполи, затем в Болгарию, и уже оттуда — во Францию, оказавшись в итоге волею судьбы в Париже4. Она искала своих родных повсюду: и в лагере беженцев на турецком берегу, и в Европе, но попытки не увенчались успехом, и по сей день Лиза ничего о своей семье не знала. Она писала запросы, узнавала через знакомых, но в ответ получала растерянные улыбки, разведенные руки и тишину, которая месяц от месяца становилась все невыносимей.
Поначалу, оказавшись в Париже, Лиза успокоилась и даже была рада, ибо надеялась неплохо здесь устроиться, однако, этот изящный город, без колебаний принявший изгнанницу в свои холодные объятия, ныне обрекал ее на полунищенское существование. Лиза ненавидела Париж всеми силами своей обездоленной русской души и несколько раз порывалась уехать, но всегда отказывалась от своего порыва, боясь не прижиться на новом месте.
Лиза была безмерно благодарна своей подруге Машеньке Растопшиной, которой повезло устроиться горничной в богатый дом, где помимо жалованья она имела кров и пропитание. Машенька старалась устроить к себе и Лизу, но хозяева наотрез отказали, заявив, что им в дом больше никого не нужно. Машеньке удалось разыскать их общих знакомых, согласившихся оказывать Лизе посильную финансовую помощь. Лиза отказывалась брать деньги, но Машенька обижалась и настаивала, и Лизе приходилось брать, успокаивая саму себя тем, что она обязательно все вернет, как только найдет работу.
Маша тоже не любила Париж, но возвращаться в Россию боялась и убеждала колеблющуюся Лизу следующими словами:
— Ты ведь понимаешь, что у тебя там совершенно нет будущего.
Лиза понимала, но предпринимала слабые попытки разубедить и себя, и Машу. Ей очень хотелось верить, что все переменится и что когда-нибудь она сможет вернуться домой. Поэтому Лиза, как и многие другие эмигранты, держала наготове чемодан и не стремилась иметь французское гражданство.
Однако это была всего лишь надежда, реальность же предлагала иное, оставляя Лизе холодные парижские улицы, сырую каморку и плачевные песни по вечерам.
Заказать печатный или электронный вариант книги можно по ссылке: https://ridero.ru/books/emigrantka_1/
