Сейчас, когда предательские (прежде всего по отношению к собственным народам) правительства множат противостояние стран христианского генезиса с Россией, у нас необычайно оживились идеологи-изоляты. Все эти концептуалы "России как обособленной цивилизации" (хотя даже Иван их Васильевич не очень-то обосабливался от "любезной сестры своей Елизаветы), предлагают патриотической публике ни что иное, как советский железный занавес в "православной" обёртке. И гремит истерия о "проклятом от начала времён Западе" (как будто существует какой-то монолитный "Запад"), и уже прозвучали (мы помним всех одобривших) призывы топить и жечь вражеских детей.
Поэтому вот, к слову приходится про эту скульптуру в Петергофе. "У меня в руках вся Франция", сказал Государь, поднявши в воздух августейшего ребенка - как самого обыкновенного мальчугана. (Думаю - королю понравилось - на эдакой-то высоте!)
За этого короля, Людовика XV Возлюбленного, Петр Алексеевич прочил малютку-дочь. Мальчик ему понравился."... здешний королище… дитя зело изрядное образом и станом, и по возрасту своему довольно разумен, которому семь лет». Жаль, что... Тогда еще возможен был поворот к иному конфессиональному лагерю. Жаль.
Об этом ли памятнике вспоминал поэт-воин Николай Гумилев, когда писал стихотворение "К Франции"? Ох, не понравился бы изолятам финал стихотворения. Это как это - защищать Францию? Да она! Да они! Да сожжем и потопим их чад!
Но для них нет никакого Петра Великого. И вообще никого нет, кроме Ивана Грозного, причем не настоящего, а эйзенштейновского. После Грозного у них наступает длинное чёрное zéro, из которого вылупляется Коба Сталин - сперва живой, сегодня мертвый, но живее всех живых.
Россия - страна катехон, она все время кого-то да спасает. Даже если самое больна насквозь, как сейчас. Она воюет правительства, а не народы. И не детей.
изображения из открытого доступа