Круг чтения
Был на свете такой неплохой поэт — Юрий Влодов. В молодости он был связан с криминальным миром. В его творческой судьбе много тёмных пятен, с какого-то определённого времени Влодов не мог публиковать своих стихов, не выпустил ни одной книжки, имея при этом не только поэтический дар, но и неодолимую тягу к сочинительству. Иногда Юрий Влодов подрабатывал тем, что писал стихи за других, по договору. Становился на время литературным рабом. По словам, знавших его, он обладал даром имитации; мог сочинять стихи как поэт-урбанист, а мог и как поэт от сохи, поэт-деревенщик. Стихи потом публиковались, согласно договору, под именем заказчика — вплоть до газеты «Правда». Влодов называл таких авторов «клиентами».
Теперь о Евгении Евтушенко. А чего о нём говорить. Он каждому известен. Напомню только, что самым знаменитым его стихом является «Бабий Яр». Его даже за эти стихи но Нобеля выдвигали.
Дальше процитирую жену вышеназванного поэта Юрия Влодова Людмилу Осокину. Она сделала, оказывается, прижизненное интервью со своим мужем. Так, наверное, на всякий случай. А в интервью этом есть вот такие строчки, бесценные для литературоведения:
— Юрий Александрович, как так получилось, что вашими стихами «попользовались» другие люди? Неужели никак нельзя было уберечься от потерь?
— Ну, как тут убережёшься? Стихи у меня очень сильные и в искушение людей вводили страшное. Печатался я с большим трудом, а стихотворение, если оно ещё ненапечатанное, в какой-то мере бесхозное, ничьё. Кто первым его напечатал, тот и автор. Я даже в какой-то мере их понимаю, что сложно было устоять. Но устоять настоящему поэту, истинной творческой личности, было необходимо, иначе он уже не мог достойно нести это звание. В какой-то мере я являл Божескую или Дьявольскую проверку людей на вшивость. Многие, к сожалению, этой проверки не прошли.
— И кто же в числе первых, не прошедших этой проверки?
— Женя Евтушенко. Да, вот так. Он воспользовался только одним моим стихотворением. Сейчас расскажу, как это было. В годы нашей молодости мы дружили. Я запросто приходил к нему домой, мы читали друг другу только что написанное, и уже тогда было ясно, что все его творения я с лихвой перекрываю. Женя грустнел после моего чтения, потом лихорадочно садился за машинку и слезно просил меня продиктовать ему что-то из только что прочтенного, но еще неопубликованного. Я диктовал, конечно, что мне — жалко? Потом одно из стихотворений он, с некоторыми изменениями, напечатал под своей фамилией. Это стихотворение потом стало знаменитым, одним их лучших в его творчестве. Я имею в виду «Бабий Яр».
— Не расскажете, как это произошло?
— Я в то время отправился в места не столь отдалённые. Я вел тогда довольно стрёмную жизнь, и как-то попался в руки властям, 12 апреля 1960 года был суд надо мной, и меня посадили на 8 лет, правда, я вышел намного раньше. Женя, наверное, думал, что я не скоро вернусь на свободу, а если вернусь, то мне будет не до стихов. Захожу как-то в лагерную библиотеку, беру «Литературную газету» и вижу это своё стихотворение под фамилией Евтушенко. Я сначала глазам своим не поверил, но потом поверить всё ж таки пришлось.
— И что вы потом сказали Евтушенко?
— Когда я освободился, встретил Женю и спросил его, зачем он это сделал. Как ни странно, он ничуть не смутился и сказал, что, поскольку я сел, он решил таким вот интересным образом спасти это прекрасное стихотворение, не дать ему пропасть, оно ведь нужно людям. Я не нашёлся, что ответить на подобное заявление, настолько оно меня поразило. Потом успокоился, простил его, но запретил это стихотворение в дальнейшем как-то использовать: публиковать, ставить в книги...».
Такие вот дела. Но мне кажется, что (если всё это так на самом деле) то Влодов просто поиздевался над Евтушенко, сочинив абракадабру в стиле самого Гангнуса. Вот догадайтесь, к примеру, о чём тут речь идёт, я цитирую как раз этот пресловутый «Бабий Яр»:
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому –
я настоящий русский!