В начало первой книги: https://dzen.ru/a/ZF3FuG7fcA39Ftek
Когда я выбрался на берег, некоторые девчата восхищённо ахнули, да и ребята завистливо засопели. Плавки у меня реально были что надо, трёхцветные, фирменные. Ненастоящие, конечно же, магические, сам фасон придумал и, судя по реакции детей, очень хорошо получилось.
Одеваться я не стал, да и как, чтобы у более сотни детей и шести взрослых у меня на теле появилась одежда? Нет уж, поэтому котомку на плечо, амулеты я уже убрал внутрь и подошёл к вожатой.
- Чего стоим, кого ждём? Где обед?
Сперва нас построили в колонну по двое, но прежде чем скомандовать начать движение, пионервожатый, который нас строил, посмотрел на мою поднятую руку и, вздохнув, спросил:
- Чего тебе, Серебряков?
- Строем ходим, по бокам конвоиры, лагерь впереди. Навевает на нехорошие мысли, не хватает только вышек с часовыми, и патрулей с собаками.
- Поговори мне ещё. За словоблудие в строю, лишаешься компота.
Я тут же замолчал, а то ещё и обеда лишат, от этих зверей-конвоиров можно чего угодно ждать. Особо никто из детей не поняли о чём я, из старших групп кто-то похихикал и всё, но и спрашивал я не для них, так сам полыбиться хотел. А тут раз и компота лишили, гады.
Пока мы шли от пляжа в лагерь, чуть больше минуты, тут всё рядом было, я насел на соседних детей в строю, задавая им вопросы касательно этого Серебрякова. Особо те о нём ничего не знали, да вообще не знали, даже имени, Серебряков и Серебряков, но удалось выяснить, как тот сюда попал. Всё оказалось просто, его родители на лето переехали в Харьков, который находился в шестидесяти километрах от лагеря, а так как ребёнка оставить было не с кем, они попросили устроить его своего знакомого из Обкома города. Ну а тот просто спихнул его в пионерский лагерь. Того вчера днём посадили в автобус с новой партией детей, и повезли в лагерь, ну а когда прибыли, Серебрякова не досчитались, не было и его вещей. Посчитав, что тот сбежал, начали его поиски, которые закончились с наступлением темноты, а утром директор лагеря на своей машине уехал в ближайший райцентр. Там кстати и находился Антоновский колхоз миллионщик, пионерлагерь был его подшефным хозяйством. Это всё что я успел узнать у словоохотливых детей. Кстати, похоже, та автотрасса, которую я видел, шла на Крым, Москва-Крым. Это хорошо, можно на Чёрное море съездить. Пообедаю и отправлюсь.
Обед мне понравился, вполне сытно, и навеяло на воспоминания детства, нас также в школьной столовой кормили. Без компота я кстати, не остался, его действительно разносили по столовой дежурные и мне не поставили, но когда обед закончился я встал до общего приказа, наглой походкой прошёл к раздаточному окошку рядом с которым на столике стоял поднос с пятью лишними компотами. Оказалось, не меня одного лишили и, взяв два стакана, отпил из обоих, после чего пошёл обратно. Положено детям компот пить, они должны пить, у них растущие организмы и требуются витамины.
Вожатые, которые сидели за отдельным столиком были шокированы моей наглостью, не сразу отреагировали на мою выходку, лишь когда я пошёл обратно, парень возмущённо спросил:
- Серебряков, ты что себе позволяешь?
Когда нас строем заводили в столовую, я отлучился на минутку в туалет и там «оделся», поэтому, когда тот спросил, я стал демонстративно себя осматривать, после чего посмотрел на него и сказал:
- Ширинка застёгнута, да у меня вообще её нет. В чём тогда проблема?
- В чём проблема? Твоя наглость, с которой ты нарушил приказ?
- А кто ты такой чтобы что-то приказывать мне или решать за меня? Хочу я компот, я буду пить компот, а ты для меня вообще не авторитет.
- Серебряков! – возмутилась моим хамским тоном, другая вожатая.
- Да вы меня достали уже. Я же сказал, Бор я, а не Серебряков.
- Не нужно ссориться, - остановила нас та вожатая, которая первой завела со мной речь у озера. По виду она была самой адекватной из вожатых и, похоже, действительно любила детей. – Андрей, твои родители сказали, что ты очень хороший художник, поможешь мне с плакатом?
- Ну-у, ладно, - протянув, согласился я. – Хоть спасибо сказали, как Серебрякова зовут, а то никто из детей не знает.
Пока вожатые шушукались у себя за столом, парень бросал на меня нехорошие взгляды, я явно пошатнул его авторитет среди пионеров, я вернулся за столик, на своё место и добил компот, ложкой достав все ягоды.
- Ну ты даёшь, с Палычем ругался, – тихо шепнул мне сосед справа.
- Палыч это кто? – уточнил я.
- Старший вожатый.
- А-а-а, этот сопляк. Да и не ругался я с ним, оборзел он, вот и поставил на место.
- Он между прочим боксёр.
- Ну и что, я тоже русбоем владею, да и не будет он бить ребёнка, это не педагогично.
Тут нас подняли и погнали из столовой, остались только дежурные которые как сонные мухи начали собирать посуду. На выходе меня сразу выдернули из строя, та самая вожатая, что доброй была. Её все пионеры и пионерки любили за эту самую доброту, звали её Ольгой Петровной, и было ей шестнадцать лет.
- Идем в клуб, там комната есть для рисования, покажешь, что ты умеешь.
- Угу, - кивнул я и последовал за девчонкой.
До Петровны она пока не доросла, до Ольги вполне, так и буду её называть. Та оказалась ещё той трещоткой, когда мы вошли в худкабинет, то она не замолкая ни на минутку, описала что где лежит, какой плакат нужен и какое ему лучше придумать название.
- «Пионерский отдых» подойдёт, - быстро согласился я. – Всё иди, а то у меня от тебя уже голова болит.
Та не успела описать своё виденье, как должны были отдыхать пионеры, я свои конечно имел, но не думаю что пионер на «Майбахе» с толстой кубинской сигарой в зубах с двумя сисястыми девками по бокам её обрадует, или пионерку на иностранном пляже в мини купальнике окруженную брутальными самцами, поэтому пришлось подумать. Естественно когда нашёл что рисовать, то воспользовался магией и краской, что имелась в кабинете.
Ольга пришла через два часа, а так как на головоломку с рисунком у меня ушло пару минут, на написание даже меньше, то я успел отдохнуть и даже немного почитать.
- Что читаешь? – спросила та, входя в кабинет и подходя ко мне. Взяв книгу по магии направления тени в руки, она осмотрела обложку, а потом с недоумением полистала страницы. – Что-то мне этот язык незнаком. На каком языке это написано?
- На древнешумерском, - ответил я, осторожно забирая книгу. – Этой книге больше двух тысяч лет, поэтому поосторожнее. Раритет всё-таки.
- Ты знаешь этот язык?.. - изумилась вожатая, но тут она увидела плакат, стоявший прислонённым к ножке стола, и замерла в восхищении с широко распахнутыми глазами, невольно выдохнув. – Какое чудо.
- Что опять не так?! – возмутился я. – Я тебя уже боюсь.
- Нет всё так, - та схватила меня и подняв над полом прижав к крепкой груди, стала кружить.
На девок я особо не смотрел, не интересовали они меня. Как ценитель, как взрослый мужчина в детском теле, оценить и полюбоваться красотой мог, но как полноценный мужчина я ещё не вырос, поэтому женщины для меня действительно интереса не представляли, а тут я млел, положив голову на грудь. Кстати, Ольга лифчика не имела, это чувствовалось, да и холмики у ней на ощупь оказались ох какие волнительные.
Та не сразу поняла, что её целенаправленно ощупывают, поэтому когда сообразила сразу поставила на пол, с подозрением меня разглядывая, а наткнувшись на мой невинный взгляд ангелочка, смутилась и отвела взгляд.
- Директор приехал, - наконец прервала она затянувшееся молчание, продолжая рассматривать рисунок, после чего взяла плакат в руки. – Он хотел с тобой поговорить. Твой плакат думаю задобрит его. Идём.
Она взяла плакат в правую руку, а меня левой, и повела из кабинета на улицу, а потом и в сторону административного здания. Глядя на её волнующую походку и колышущиеся прелести пониже спины, я вздохнул, мысленно попричитав: Эх, где мои семнадцать лет?
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.