В начале февраля 1945 года во время Восточно-Прусской операции советские войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов вышли к заливу Фриш-Гаф и отрезали от главных сил германской армии две крупные группировки: в городе-крепости Кёнигсберг и на Земландском полуострове.
Взвод лейтенанта Леонида Николаевича Рабичева двое суток выполнял распоряжение заместителя командующего артиллерией и обеспечивал связь зенитно-артиллерийской бригады, которая прямой наводкой расстреливала немецкие танки, запертые в "Земландии".
Коттеджи, набитые ранеными
Когда связисты Рабичева вышли на побережье залива Фриш-Гаф, то увидели широкую полосу моря, косу Данциг – Пилау на горизонте и песчаный берег, сплошь усыпанный "немецкими касками, автоматами, неразорвавшимися гранатами, банками консервов, пачками сигарет и зажигалок".
Однообразие прибрежного пейзажа нарушалось стоявшими вдоль берега примерно в двухстах метрах друг от друга двухэтажными коттеджами. Никем не охраняемые, эти дома оказались местом пристанища для раненых немецких солдат. Они лежали там на кроватях и на полу, "недобитые фрицы", брошенные медперсоналом.
"Одни отчуждённо, другие безразлично, молча смотрели на нас, - пишет Рабичев. - Ни страха, ни ненависти, а тупое безразличие просматривалось на их лицах, любой из нас мог поднять автомат и перестрелять их. Но от недавно еще сидящей в нас щемящей ненависти ничего не осталось. Сознательно или бессознательно они демонстрировали свою беззащитность и опустошённость".
Салют победы
Это еще не был конец войны, но все, кто видел тех раненых немцев, вдруг поняли, до их сознания дошло, что на их направлении огня больше не будет, на их узком участке фронта их собственная война временно прекратилась.
И словно по какому-то совпадению все, у кого было оружие, начали стрелять в воздух. Около четверти часа над Земландским полуостровом стоял грохот миномётов, танков, самоходок, треск автоматов и звук пистолетных выстрелов. Люди смеялись, словно пьяные от счастья. Это был первый в их жизни свободный салют победы.
"Потом появились фляги и бутылки со спиртом. Смялись, плакали, пили и вспоминали".
Увидеть Кёнигсберг
Не нужно было больше никуда торопиться. Никто не отдавал никаких приказаний. И Рабичев, решился на попутной машине подъехать к Кёнигсбергу и хоть одним только глазом "посмотреть на один из самых красивых городов Европы".
Попутка высадила лейтенанта где-то посреди города. Разобраться было трудно - кругом велись клубы дыма, слышались очереди и разрывы снарядов. Бои шли в центре города, но немецкого выстрела можно было ждать из-за каждого угла.
Дым слепил, летели пули. Офицер прошел, озираясь, метров двадцать, как выскочивший из ниоткуда сержант дико заорал на него:
"Почему не нагибаешься, нагнись и бегом за угол – там немцев нет!"
Крушение мечты
Над головой свистнула пуля, и Рабичев побежал. За углом дома стояла наша артиллерия, она била по немцам, отправляя снаряды куда-то в центр. Дымовая завеса как штора нависла над городом. Здания были сильно повреждены, и это все, что увидел Рабичев. "Только стены с выбитыми окнами и горящие чердаки".
Еще немного, еще чуть-чуть
Когда на попутке он вернулся назад, его часть еще продолжала праздновать победу. Спустя несколько дней лейтенант получил команду собрать взвод связи и своим ходом, то есть на телегах и лошадях возвращаться по пройденным недавно дорогам в тыловой теперь уже город Цинтен.
Связисты ехали по ровной немецкой автостраде и с удивлением смотрели на совершенно опустевшие села и города еще две недели назад наполненные женщинами, стариками и детьми. Никого теперь здесь не было. Мертвая зона. Население словно испарилось, опасаясь то ли неизвестности, то ли возмездия, то ли стыдясь косвенного соучастия в преступлениях своих отцов, сыновей и детей.
Источник: Рабичев Л.Н. Война все спишет
Если статья вам понравилась, ставьте лайки, пишите комментарии, берегите себя
О неточностях и опечатках сообщайте автору