Первоначальный вариант сценария под рабочим названием «Басмачи» руководство киностудии не устроил, и Кончаловскому дали новых соавторов: Валентина Ежова и Рустама Ибрагимбекова.
Сценаристы начали собирать материал. В разговоре с ветераном Гражданской войны Валентин Ежов услышал историю о том, как басмач бросил в пустыне во время бегства свой гарем. Эта история привлекла сценариста и стала сюжетообразующим началом для нового сценария.
Официально работа над сценарием началась 7 июня 1967 года и была закончена в июле. Кончаловский покинул проект ещё до окончания работы над сценарием, получив предложение об экранизации романа Ивана Тургенева «Дворянское гнездо». 1 августа того же года сценарий был принят в работу, и начались поиски режиссёра. Предложения возглавить съёмки последовательно отклонили Витаутас Жалакявичюс, Юрий Чулюкин и даже Андрей Тарковский.
После долгих обсуждений предложение стать режиссёром было сделано Владимиру Мотылю. Картина «Женя, Женечка и „катюша“» уже принесла ему определённую известность, и руководство студии полагало, что опытный режиссёр не испортит картину, хотя Мотыль был из категории «неблагонадёжных».
Марк Захаров был не только постановщиком модных и новаторских спектаклей и лучших советских фильмов, а и юморески сочинял, пьесы и статьи по теории театра. Именно к нему и обратился режиссер фильма «Белое солнце пустыни» Владимир Мотыль.
Задача была сделать из кондового и академичного красноармейца живого русского человека. Проявить его трепетную душу, скучающую по родной земле. Захаров справился блестяще — семь писем Сухова жене, во время мысленного написания которых во сне красноармеец вспоминает любимую, стали безоговорочным элементом картины и добавили милого шарма. В письмах еще не было Катерины Матвевны — жена товарища Сухова названа первоначально Дарья Пантелеевна.
Безусловному знатоку языка Марку Анатольевичу удалось найти идеальный баланс между изысканной народной лексикой
("будто чистая лебедь«)— без клюквы, карикатурной посконности и сельских жаргонизмов — и казенными оборотами командированного Сухова («народ подобрался покладистый, с огоньком»).
Два письма, не вошедших в фильм:
К примеру, фраза «А еще скажу вам, разлюбезная Екатерина» включена в сборник современного городского фольклора. Как и другие блестящие и тонкие обороты, она осталась в душе десятков миллионов зрителей навсегда.
"Маxмуд, зажигай!"