Уже не один раз рассказывала о забавных людях, оказавшихся попутчиками в дороге. Думала, что ничего уже нового произойти не может. И удивить своими требованиями попутчики меня не смогут. Я ошибалась. Смогли!
Самолёт. Регулярный рейс. Нас трое – внучка, её мама и я. Три места на моём любимом седьмом ряду забронированы заранее, подтверждены на регистрации, вопросов о каких-то обменах мест быть не может в принципе. Ручной клади у нас нет – всё, что можно, сдано в багаж. В руках только малюсенькие сумочки с документами и смартфонами. Так как участвовать в битве баулов за багажные полки нам не надо, на посадку мы проходим в конце очереди, за нами идет ещё человек семь, не больше.
Наулыбавшись стюардессам на входе в салон, я с неприятным удивлением отмечаю, что свободного ряда из трёх мест нет ни справа, ни слева, ни впереди, ни сзади. Конкретно на нашем седьмом ряду, места А, В и С сидят три матрёшки. Это была первая ассоциация на компанию, занявшую наши места. Три абсолютно одинаковых круглых румяных лица, отличающихся только размером. В смысле, возрастом. У окна девочка лет десяти, в центре – по-видимому, её мама, а с краю – бабушка. У всех троих в руках по какой-то еде. Девочка уже ест, мама – разворачивает бумажку, бабушка держит свой бутерброд в руке и пытается справится с ремнем безопасности.
На меня и моих спутниц, естественно, ноль внимания. Я отчётливо, громко и максимально вежливо обращаюсь к старшей матрёшке с просьбой проверить посадочные талоны. На меня поднимают снисходительно- раздраженный взгляд. «А вы одна? Ну сядьте вон там, какая вам разница».
Я всё понимаю и машу рукой стюардессе, которая тоже уже заподозрила неладное и протискивается к нам. Невестка вполголоса объясняет внучке, что «тёти ошиблись и сейчас пересядут». Тёти-матрёшки даже не пытаются что-то проверить. Бабушка, наконец, застегнула ремень. Мама откусила свою сосиску, девочка сосредоточенно жуёт.
Стюардесса по всем стандартам обслуживания максимально вежливо просит показать посадочные. Первой реагирует девочка.
-Блин, говорила же, что ничего не выйдет!
Причём слова «блин» и «ничего» звучат в их нецензурном варианте. Пассажиры вокруг притихли. Мать девочки продолжила жевать. Бабушка начала вяло отнекиваться – «ну что их смотреть, ну мы же первые пришли, мне ребенка к окошку посадить надо, а нам места по отдельности дали, почему одним все, а другим ничего».
Стюардесса абсолютно вежливо, но с явными металлическими нотками в голосе, ещё раз попросила показать посадочные и пересесть. Мужчина, стоящий в стихийно образовавшейся пробке сзади нас, зычно сообщил волнующимся:
– Там какие-то хабалки заняли чужие места и не хотят пересаживаться.
Не очень вежливо, зато коротко и точно. Тут до матрёшек дошло, что поддержки пассажирских народных масс им не видать, и они нехотя начали перемещение тел в пространстве. Бабушка уселась через проход, на восьмой ряд. Мама с девочкой заняли среднее и крайнее места в девятом ряду, позади бабушки. Не так уж и далеко друг от друга.
Пока младшие матрёшки выползали с нашего седьмого на свой девятый ряд, бабушка успела выдать язвительный комментарий:
– До чего люди наглые пошли, только о себе думают!
Естественно, я ответила:
– Надо же, какая адекватная самооценка...
Зычный мужчина засмеялся, а бабушка, наверное, не поняла моей иронии. И тут своё слово сказала стюардесса, ещё не вполне оправившаяся от культурного шока в виде матерящейся девочки. Хотя уж стюардессы-то точно видели всё…
– Вам же надо салфетки поменять на подголовниках, – то ли спросила, то ли уведомила она меня довольно громко.
– Обязательно!, – тоже чуть громче требуемого сказала я и продолжила, – Мы же не знаем, что в головах у этих женщин.
Зычный мужчина расхохотался в голос. Судя по красным пятнам, появившимся на лице средней матрешки, она тоже поняла смысл моей двусмысленности. Но быстро ответить помешала недожёванная сосиска, а потом мы уже заняли свои места, и ситуация закончилась. Ещё раз это семейство напомнило о своём существовании только после посадки, когда теперь уже старшие женщины с нецензурными комментариями искали свои вещи на багажной полке. Мы вышли раньше и больше с ними, к счастью, не пересеклись.
Вот кто эти люди? Откуда они, кто их воспитывал, кто учил, какие буквари они читали… Вопросы риторические. Пусть такая семья никогда не встретится на вашем пути!