Почти у всех девочек в школе были лосины. Они символизировали красоту и достаток. Гладкие, как шелк, блестящие, как звезды, электрические, как неоновые вывески, они манили в свои сети слабовольных модниц, заставляя выпрашивать удивительные штаны у родителей, преодолевающих нищету и жизненные неурядицы.
Я очень хотела лосины, я молила лосинного бога, чтоб он послал мне лосины, я мечтала, что кто-нибудь сжалится и подарит мне их, что кто-нибудь из знакомых неожиданно вырастит ногами и мне их отдадут. Я надеялась хотя бы найти их на улице.
И вот однажды мама дала мне несколько денег и благословила на покупку. Не помня себя от счастья, я примчалась к метро.
У метро стоял ларек с разным барахлом. На лобовом стекле ларька висели они. Фиолетовые. Желанные. Прекрасные.
У продавщицы были друзья в гостях, они громко общались и смеялись, и я с трудом достучалась. Окошечко распахнулось и меня обдало вонючим ларечным духом.
Женщина сняла лосины с вешалки и сунула в шуршащий пакет.
Прижав к груди сверток, с замирающим сердцем я неслась домой.
Дома я достала лосины и прижала их к лицу, они были холодные, скользкие и воняли смесью всего, что повстречали на жизненном пути, вероятно, от Польши до метро Озерки. После стирки запах ослаб, а со временем вовсе исчез. Мне казалось, что это был не какой-то посторонний запах, а именно родной запах лосин, мне было жаль его терять. С ним ушел кусочек вожделенных штанов.
Лосины были воплощением мечты. Я носила их до последней нитки, выносила до тла, выжала из них все крупицы счастья.
Ребенку в 90х для счастья нужно было не так уж и много.
До сих пор, когда я покупаю лосины, рефлекторно нюхаю их в надежде вернуться в прошлое. Но теперь в магазинах продавщицы ведут себя прилично и за товаром следят. И, конечно, повторить тот детский восторг от покупки вещей уже невозможно. Ценности нынче другие.