Чувствую холод, чувствую, как мне ставят множество уколов в мое тело. Слышу треск ламп, как летает муха, слышу, как кто-то кладет хирургические инструменты и покидает помещение. Чувствую, как мурашки побежали по коже, как дрогнула нога, а потом открылись мои глаза. Первым, что я увидела, это хирургическая лампа, святящая мне прямо в лицо, да муха, летающая по помещению. Я лежала на хирургическом столе, укрытая простыней, в помещении больше никого не было. Я села на стол, скинула простынь и увидела, что лежу здесь абсолютно голая. Я попыталась встать, но тут же закружилась голова и начало тошнить, вот-вот вывернет. Я нашла железное ведро под раковиной и начала туда блевать, мое горло дико продирало, что текли слезы из глаз. Но это было не самое страшное, самое страшное было то, что я блевала гноем и кровью. Я так блевала около пяти минут, почти полное ведро, потом меня отпустило и я посмотрела в зеркало над раковиной. Там я увидела свое лицо, оно было бело-желтого цвета и в гнойных прыщах, так же в некоторых местах были сильно видны вены. Но самым пугающим было то, что у меня были сильно расширены зрачки, они покрывали почти весь белок, а из глаз были видны засохшие следы крови, будто я ею плакала, пока была без сознания. Я, немного нервничала, начала крутить кран, чтобы умыться, но вода не работала, а потом вдруг поняла, что я без живота. Я без живота с ребенком, нет следов кесарева и нет ребенка, почему мне его не дали? И где доктора? Теперь я начала нервничать, почти запаниковала, почему я без одежды, где доктора и где мой ребенок? Я покинула операционную и поняла, что я нахожусь не в той клинике, и судя по внешнему виду коридора, она была заброшена. я находилась в заброшенной клинике. Серый пыльный коридор без окон и дверей, на конце которого была видна приоткрытая дверь, а также поворот направо и налево. Посередине Посреди коридора стояла каталка со сломанными колесами, а по всему коридору везде лежали камни и стекла, и другой мусор. Я почему-то не паниковала, совершенно спокойно отнеслась к тому, что происходит, но все хотя все вокруг было поводом для беспокойства.
Я пошла вперед, пытаясь не наступать на острые предметы, лежащие на полу. Ноги мои уже были в пыли и грязи, так как пол был тут не чистый. В коридоре летало несколько мух, только их и было слышно, ничего больше. Как только я дошла до середины коридора, из коридора справа в коридор вдали прошел какой-то доктор с зеленым лицом, это меня остановило. Теперь кроме мух было слышно где-то стоны, хрипы, по коже пошли мурашки. Я замерзла, нужна одежда, нельзя уходить из этого жуткого места голой, хоть оно и заброшенное. Я прошла до конца коридора и посмотрела за угол в другой коридор налево – никого, обычный коридор, ничего необычного. На этот раз с окнами и кабинетами. Этот коридор вел к ступенькам, мне туда, но сначала нужно найти одежду. Коридор направо же никуда не вел, там было спойно, пожарная лестничная площадка и кабинет главной сестры, откуда, видимо, вышел этот доктор. Дверь напротив, которая была приоткрытая, была обычным кабинетом, в который я и решила войти, и осмотреться в поиске одежды. И мне повезло: только я вошла в кабинет, - как сразу увидела серую пижаму, лежащую на подоконнике. Больше ничего тут не было, я покинула кабинет и пошла к пожарной лестнице. К сожалению, дверь к пожарной лестничной площадке была завалена всяким мусором с другой стороны, придется идти к главной лестнице, к ступенькам. Я подошла к окну посмотрела в него и удивилась тому, что я увидела. Я находилась в каком-то месте, напоминающим военную часть 1289. Находилась она на приличном расстоянии от города, пешком до него добраться будет тяжело. Из окна был виден малый плац, угол штаба и военторг, так же было видно другое крыло клиники, в которой была я, и там ходили эти доктора. Выхода из части видно не было, было видно лишь забор. За заборами леса и сопки, радовала только ясная погода, утренний солнечный круг только выходил из-за одной сопки, разливая лучами данную местность. Я тяжело вздохнула и пошла по коридору к ступенькам, даже не заметила, что весь этот коридор он был усыпан осколками стекла. Только когда ноги начали щипать, я поняла, что я уже оставляю кровавые следы.
- Боже, как больно. – сказала я, продолжая шагать, я и забыла, что была без обуви, лишь в пижаме. Больно, ужасно больно, осколки стекла впивались в стопы моих ног, но я продолжала идти. Когда дошла до ступенек вниз, они же шли и наверх, но путь туда был завален разным хламом, который можно разгребать пол дня. Я находилась в холле второго этажа, тут летали мухи, бегали крысы да трещали лампы, нужно уходить отсюда, пока я не попалась этим злобным ,на вид, докторам. Я спустилась в холл первого этажа и сразу появилось ощущение, что я уже в нормальной клинике, не в заброшенной, здесь все было чистым и даже работал экран. Он транслировал рекламу клиники. Странно, я же в военной части, а транслируется городская поликлиника №3( дак клиника или городская поликлиника всё-таки или роддом???), холл, кстати, тоже чем-то напоминал 3 этаж поликлиники. Несмотря на то, что тут было чисто и все работало, я стала слышать какие-то шумы за стенами, то-ли чавканье, то-ли стоны, то-ли еще что-то. Теперь мне нужно забинтовать ноги, но из-за приближающихся страшных звуков, я решила покинуть клинику.
Когда я оказалась на аллее героев, если это та часть, которая я думаю, то раньше тут висели фотографии всех героев советского союза, сейчас, разумеется, от них были одни обрывки. Аллея героев вела к столовой, если идти налево и к штабу, если идти направо. Мне налево, за штабом точно нет выхода, я его видела из окна клиники, да и проход туда, как я заметила, был перегорожен перевернутым грузовиком. Ясная погода, пение птичек, на какое то время они убирали во мне чувство беспокойства, но в голове все равно всплывали вопросы, на которые никто не мог дать мне ответа. Я шла вперед, прошла мимо столовой, в сторону казармы. Но чтобы туда попасть, нужно еще пройти досуговый зал и мусоросборник. Когда я прошла досуговый зал, подходя к мусоросборнику, как за его воротами послышался какой-то шум. Я остановилась, прислушалась – ничего, осмотрелась – никого, а потом ворота мусоросборника отворились, и оттуда вышла двухметровая тварь с конусовидным забралом на голове. В руках эта тварь держала большой топор, созданный непонятно кем, и не понятно, сколько он весит, раз сама тварь передвигалась, волоча его за собой. И поволокла она его, без сомнения, на меня, предварительно минуту смотря мне в лицо. хотя через забрало это видно не было. В эту минуту я тоже смотрела на «Это», я ничего подобного никогда в жизни не видела. Когда тварь направилась на меня, я тихонько крикнула, попятилась назад, а потом развернулась и пошла по другому пути, к малому плацу. Я бегать не могла, ноги были в крови и ранах, поэтому я остановилась, облокотилась об угол столовой и сказала:
- ух, черт.
А вокруг, в принципе, тишина, только птички иногда поют, я настолько далеко сейчас ушла от этой твари. Стоять на месте нельзя, нужно искать выход, я тяжело вздохнула и пошла дальше. И вот он малый плац, он весь был в трещинах, в некоторых местах лезла трава, единственным, что было на нем не тронутым- это фото нашего президента на торце плаца. Я засмотрелась на местность, ища глазами выход и повороты, куда я еще не ходила. И только голова начала соображать, как сзади послышался дикий крик, а потом оттуда прилетел мусорный бачок. Я только и успела лечь, в последний момент, так бы бачок прилетел прямо мне в голову. Эта тварь с забралом его так швырнула, теперь она тащила свой топор ко мне, но ища, что бы кинуть еще. Я с короткими криками поднялась с асфальта и понеслась за штаб, где пробежала офицерскую и очутилась перед КПП. К счастью, чтобы пройти через КПП не потребовалось никаких ключей, я просто открыла силой ржавую калитку и покинула военную часть
