Сколько себя помню, я росла с бабушкой, маме было не до меня - она строила свою жизнь. Когда мне было одиннадцать, она, наконец, вышла замуж, причём за какого-то "ажно безнесмена", как выражалась бабушка. Нет, конечно, она не говорила всяких словечек вроде "ажно" или "шкап", всё же не то поколение, разве что в шутку, как в тот раз, когда мать предупредила, что замуж она вышла, и чтобы бабка ей со мной не докучала.
Жили, конечно, трудно. Пенсия - маленькая. Денег на детей - кот наплакал. Мать не даёт. В общем, жили мы жили, выпустилась я из школы и даже поступила в универ. Не в МГУ, конечно, но в приличный. Технический. Парней много, девушек мало. Кра-со-та.
Вот, закончился первый курс и зовёт меня к себе бабуля. И говорит она:
-- Тань, а Тань?
-- Чавой, бабуль? - шучу я в ответ.
-- Вот, ты выросла, уже невеста...
Я только усмехнулась. Пусть ВУЗ и технический, а женихов - нет, один хочет просто желания, скажем так, свои решить, другой - жильё найти... В общем, не до замужеств. Да и ходят один другого лучше, вон у Иванова на рубашке десятидневный кетчуп, а у Петухова восьмидневный майонез.
-- Ты меня не перебивай и не усмехайся, - строго так сказала бабуля, - Ты лучше смотри, вот, тебе дарственная - помру я, квартира твоя, а Ольке - дочке моей беспутной, ничего пусть не достанется, я её знаю, - покачала головой, -- Вся в отца. Ума не приложу, как за него замуж вышла. Ох и жадный мужик был!
-- Ба! -- воскликнула я, -- Ты мне не смей уумирать.
-- Смей-не-смей, а смерть за всеми придёт, - философски заметила моя бабуля Клава и закурила трубку. Такая вот у меня бабуля мировая... Была...
Долго ли коротко ли - второй курс. Я работала тихонько, что-то делала, где-то бегала, с парнями не складывалось, с девчонками тоже. Сдала сессию, собирались с бабулей хорошо отдохнуть, ещё бы, три досрока. Вышла я в магазин за баклажанами, да за брынзой, прихожу - а бабуля не дышит.
Плакала я сильно, но слезами горю не поможешь. Взяла трубку, у бабули ещё старый телефон был, совершенно неубиваемый, с наборным диском. Вызвала скорую, приехали они, констатировали смерть. Увезли бабушку. Тут же мужик такой ушлый из конторы ритуальной, всем известной.
-- Гроб хотите? - и смрадом водочным несёт.
-- Могу продать, - рявкнула я, дверь только закрыла. Снова кто-то ломится.
Я уж пошла на кухню, взяла скалку, высморкалась от всей души и тут голос - женский, смутно знакомый.
-- Открывай!!! Я знаю, что ты там!!! - и требовательный такой, чувствую, писала бы это, по три восклицательных знака поставила бы, а может и больше. Такой звон от голоса и громкости в ушах стоял.
Я подумала, что это за труба Иерихона кричит на всю Ивановскую, тем более условно знакомым голосом.
-- Открывай!!! - некто для придания большей весомости своему громогласному голосу решил ещё и попинать дверь. Вернее решила, это, конечно, по голосу была однозначно женщина, хотя в наше время ни в чём нельзя быть уверенным.
-- Вы кто? - я острожно прикинула, как буду махать скалкой. Выходило эпично, но я не надеялась на свои навыки скалочно-кухонного боя.
-- Кто-кто! Мать!!! - она аж взвизгнула.
Тут-то мне и вспомнились бабушкины слова летом. Ох знала бабуля, знала. Не зря мне квартиру оставила.
-- У меня нет мамы, тётенька, - ехидно сказала я, -- Моя мама вышла замуж и сказала, чтобы мы к ней не совались с бабушкой, жили сами, а она замужем за бизнесменом, у неё две дочери, только мне их сёстрами называть не велено.
-- Открывай, - послышалась совсем уж нецензурная брань.
-- Тётенька, я полицию вызову! - снова ехидно заявила я.
-- Я тебе дам полицию! - взвизгнула дамочка с той стороны двери, -- Это моя мать умерла, моя квартира, моя!!! - похоже она там не определилась, что там ещё её.
-- Всё, - зловеще начала я, - А-а-ди-и-и-н, А-а-ди-и-и-н, д-ы-ы-в-а-а...
Тут дверь дрогнула, кто-то решил в неё вломиться, матушка, наконец, решилась двинуть её своим боком. Дверь выстояла. На фоне всей этой катавасии, несмотря на горестные события, меня пробрал истерический смех.
В итоге, я вызвала участкового, а мать решила разыграть свою карту.
-- Здравствуйте, - вошёл первым участковый, я его про себя звала Колобков, хотя фамилия его была Стриженов.
-- Здравствуйте, - мать горестно приложила платок к глазам.
"Откуда только, ведь, узнала?", - думалось мне, - "Бабуля только умерла".
-- Вы кто, значится? - участковый забавно сложил пальцы рук и уставился на матушку, с последней нашей встречи она постарела, подурнела, меня особенно забавляли брыли, качающиеся в такт массивным серьгам из пластика.
-- Я - дочь покойной, - что она моя мать, матушка пока решила промолчать.
-- Тань, твоя мать что ли? - удивился Алексей, он же участковый, он же Стриженов.
Мать поджала губы.
-- Если дочь бабули, то вроде да, - задумчиво протянула я.
-- И зачем вы здесь, гражданочка? - поинтересовался участковый.
-- У меня мать умерла, - толстая рука вдавила люрекс в грудь, всё это заколебалось. Участковый бросил взгляд, но скорее по-исследовательски, чем по-мужски заинтересованный. Матушка кокетливо покраснела.
Продолжение