Слово эмиси (или эбису) является японским названием для людей, живших к северу от древнеяпонского государства, то есть на северо-востоке Хонсю и Хоккайдо. До VII в., в эпоху Ямато, это слово записывали китайскими иероглифами 毛人 («волосатые люди»), а с конца VII в., в эпоху государства рицурё (т. е. основанного на законодательных сводах), когда название сменилось на «Японию» (Ниппон), слово стали записывать иероглифами 蝦夷 («креветка» + «варвар, дикарь»).
Что касается этимологии слова эмиси, то существует несколько теорий:
- Длинные бороды этих людей напоминали креветок (по-японски эби, возможное древнее чтение эми), поэтому их стали называть и записывать таким образом;
- Слово эмиси связано с айнским словом эмусь («меч»), а название таким образом указывало на воинственный характер этих людей;
- Слово происходит от японского юмиси, т. е. «лучник»;
- Слово является сильно японизированным вариантом самоназвания древних жителей севера — энтиу/эндзиу, означавшего «человек» (к нему же уверенно возводят и более позднее слово эдзо).
Ни одна из этих теорий не является преобладающей, однако как минимум известно, что до VIII в. слово эмиси далеко не обязательно имело пренебрежительную или дискриминирующую коннотацию. Свидетельством этому является использование слова эмиси в качестве личных имён у древних японцев: Сога-но Эмиси (586–645), крупный государственный деятель, убитый в ходе переворота Тайка, Саэки-но Имаэмиси (719–790), государственный деятель эпохи Нара, Оно-но Эмиси (?–677), Камо-но Эмиси (?–695) и т. д. Вероятно, слово во многом подразумевало храбрость или свирепый нрав.
Неслучайно самое первое зафиксированное упоминание слова эмиси (в хронике «Анналы Японии» («Нихон сёки»), 720 г.) обнаруживается в тексте песни, которую поют воины государя Дзимму после очередной победы в ходе овладения страной Ямато:
Хоть говорят люди,
Что один [воин] эмиси
Равен ста,
Но они [сдались] без сопротивления!
(перевод Л. М. Ермаковой)
Эти последние доводы свидетельствуют в пользу того, что слово эмиси в древнеяпонском языке использовалось фактически как нарицательное существительное для обозначения грозного, храброго, свирепого человека, поэтому могло стать и личным именем. Имело ли оно айнское происхождение — вопрос открытый.
Кстати, на мой взгляд, айнская и японская версии происхождения этого слова совсем не противоречат друг другу. Например, предки айнов действительно могли называть себя энтиу/эндзиу, но поскольку древним японцам было сложно произносить чужое слово, они могли «заменить» его похожим своим. Так, например, было в XVII веке у русских с бурятами, которых называли «братами» или «братским народом» (откуда и город Братск).
Между прочим, в тексте о походе Дзимму, сопровождавшем вышеприведенную песню, ничего не говорилось о том, что сражения шли с народом эмиси. Именно как этноним слово появляется уже позже, в рассказе о восточном походе легендарного принца Ямато-такэру. Там, в частности, приводится самое первое описание «восточных дикарей»:
Насколько я слыхал, эти восточные дикари неистовы по характеру своему и нападают внезапно. В их деревнях нет старост, в больших селах нет глав. Все они живут замкнутым миром, и все промышляют разбоем. Кроме того, в горах есть дурные божества, а в полях вредоносные демоны. Они чинят помехи на перекрестьях дорог, преграждают пути, всячески терзают людей. Среди восточных дикарей самые сильные — эмиси. Мужчины и женщины у них соединяются беспорядочно, кто отец, кто сын — не различается. Зимой они живут в пещерах, летом — в гнездах [на деревьях]. Носят звериные шкуры, пьют сырую кровь, старший и младший брат друг другу не доверяют. В горы они взбираются подобно птицам, по траве мчатся, как дикие звери. Добро забывают, но если им вред причинить — непременно отомстят. Еще — спрятав стрелы в волосах и привязав клинок под одеждой, они, собравшись гурьбой соплеменников, нарушают границы, или же, разведав, где поля и шелковица, грабят народ страны [Ямато]. Если на них нападают, они скрываются в траве, если преследуют — взбираются в горы. Издревле и поныне они не подчиняются владыкам [Ямато]… (перевод Л. М. Ермаковой)
То есть, согласно этому тексту, эмиси — это не все восточные дикари, а только самые сильные из них, вероятно, их воинская элита, которая в том числе занималась нападениями или обороной. Или же имелось в виду, что среди восточных дикарей есть разные народы, и эмиси — самый сильный из них. Но тогда возникает вопрос — где именно жили эти эмиси? Потому что в тексте о более поздних событиях других этнонимов в северо-восточной Японии уже не приводится, и в описаниях событий VI–VII вв. слово эмиси начинает использоваться как общее обозначение всех людей, живущих к северу от владений Ямато, и даже появляются их «виды» или отдельные группы.
Но об этом я расскажу в другой раз. Спасибо, что дочитали до конца! Это повод поставить лайк и подписаться, если вы ещё этого не сделали. На моём канале вы узнаете много нового из истории Японии, айнов, а также российско-японских отношений.