Итак, в конце 38 недели беременности ко мне внезапно прилетел вердикт - плановое КС. Я считала запрет на естественные роды необоснованным, об этом писала здесь:
Итак, я считала запрет на обычные роды необоснованным, а поэтому рвала и метала, наматывая круги по нашей однокомнатной хрущевке. Если бы речь шла о здоровье ребенка, наверное, я бы смирилась, прижала хвост и подписала бы согласие. Но речь шла о моем здоровье, и я считала, что могу сама им распоряжаться и рискнуть идти на ЕР с миопией, подстраховавшись лазерной коагуляцией сетчатки.
Но, увы, врачи считали иначе, и сделать с этим я ничего не могла. От этого я попеременно злобно рыдала и ругалась, бегала по квартире, сметая все на своем пути. Всю ночь мысли бегали по кругу в поисках выхода. Не помню, смогла ли я заснуть? По-моему, нет. Плюсом к моему взбудораженному состоянию, спать не давал живот. Он то подбирался, то расслаблялся. Необычные ощущения вместе с невеселыми мыслями не давали заснуть. Я ворочалась, вздыхала, вставала пить воду...
Утром муж ушел на работу, а я стала собираться в свое отделение. План был безнадежный - еще раз переговорить с врачом. Живот по-прежнему совершал свою периодическую гимнастику "сожмись-разожмись". Я погладила его, пообещала тому, кто в нем живет, что не дам в обиду, и потащилась на остановку автобуса. Обычно мне всегда уступали место, даже с улыбкой, но в этот раз все сидящие пассажиры сделали покер-фейс и никто даже не шелохнулся. Да и ладно, ехать три остановки, постоим. Только пузь что-то ходуном ходит.
Дошла до отделения, плюхнулась в кровать, пузь немного притих. ЕН (мой врач) на обходе узрел покрасневший нос и общую запухлость физиономии и заявил:
- Все, сегодня домой не отпущу. Хочешь рыдать, рыдай здесь. Согласие на операцию принесла?
Я угрюмо покачала головой. Если честно, я его прошлым вечером от злости порвала. И еще ногами сверху потоптала.
- Ладно, новое подпишем! - не стал спорить ЕН и торопливо убежал в родильное, у него кто-то из женщин еще с ночного дежурства там остался.
Я поняла, что поговорить не удастся и решила выждать более подходящий момент. Тут живот опять дал себя знать, и я вспомнила, что забыла сказать врачу про необычное поведение моего организма.
Я боялась пропустить уход ЕН из больницы, поэтому все время терлась у ординаторской. Заглянув туда очередной раз, я увидела стопку карт беременных. Не знаю, почему, но эта информация прочно отпечаталась в моем мозгу.
Я зашла ненадолго в палату, и в этот момент меня подловила медсестра с очередной ненужной капельницей. На этот раз отвертеться не удалось. К концу рабочего дня врачи стали расходиться по домам, и в этот момент мне все же далось поймать ЕН. Я предприняла еще одну попытку уговоров, но тщетно. Пожаловалась на сокращающийся живот.
- Болит? Тянет? - спросил ЕН.
-Нет, просто сжимается и разжимается!
-Тренировочные, значит! - заключил ЕН. - Это хорошо, твой ребенок уже почти готов родиться. Значит, завтра или послезавтра и прокесарим!
Нет, этот вариант меня никак не устраивал. Я вернулась на кровать и почти решилась на отчаянный шаг! Надо забрать свою карту и просто сбежать отсюда. Начнутся роды - вызвать скорую и уехать в дежурный роддом. План был безумный, но я начала его осуществлять.
В ординаторской осталась лишь дежурная врач со смешной фамилией Кабачкова. Надо отвлечь Кабачкову, быстро свиснуть карту и бегом отсюда. Вещи не забирать, не переодеваться, чтобы до утра не хватились. На улице тепло, дойду и в домашнем костюме и шлепанцах. Пузь вот только гуляет, но это не страшно, сказали же, что тренировочные...
Я даже предлог придумала, скажу, что из шестой палаты беременные мумии зайти просили, а пока Кабачкова разбирается, кто ее звал, стащу карту, засуну под одежду и быстро уйду. Решительно двинулась по коридору, постучала в ординаторскую, открыла дверь, и поняла, что опоздала. По ногам полилось...
Я опоздала! То, что ЕН назвал тренировочными схватками, оказалось самыми настоящими! То есть я ехала стоя а автобусе, ходила по отделению, разговаривала с врачом, а мой организм в это время уже пришел в состояние "рожать". Но откуда я могла знать, что такой болезненный процесс может идти практически незаметно? Интернета у меня тогда, почти 23 года назад, не было, а в книжках по этому поводу ничего не писали.
Я смотрела на пол, открыла дверь ординаторской и мрачно сообщила Кабачковой, что воды отошли. Вместе с водами отошла последняя надежда на ЕР... Или не последняя?
Продолжение следует
Начало здесь: