Ветер взметнул пыль и я закашлялся; чёртов город… Чёртова ночь. От неё сплошное уныние, зараза. Хоть вой, до чего мне надоел этот поганый городишко.
Я постоял немного, стараясь подавить бессилие и какую-то безнадёгу. Ладно, выберемся, бывало и не такое. Поправил носовые фильтры, неторопливо свернул в проулок и добрался до дома когда тёмно-сиреневые сумерки окутали район.
Дом встретил холодом. Я выдохнул лёгкий пар и ругнулся. Чёрт, забыл оплатить коммунальные услуги, тепло отключили. Молча вынул личный терминал, активировал и быстро нашёл нужный раздел. Потом провел браслетом над экраном; тот тихо звякнул, обозначив списание кредов со счёта, и тихий приятный голос сообщил, что оплата принята. Тут же потянуло лёгким ветерком, а потом и тёплый воздух пошёл. Несмотря на то, что город находился в пустыне, обнесённой невысокими горами, круглый год к ночи здесь ощутимо холодает. Я разделся, кинув вещи в корзину для белья; вытащил носовые фильтры, бросил в угол, и тут же появился маленький уборщик, который радостно зажужжал при виде мусора. И, отступив на пару шагов назад, негромко крикнул:
- Элли? Ты дома, девочка?
Она не отозвалась.
- Элли?
Спит, что ли? А, нет, появилась. Я невольно улыбнулся: небеса, до чего ж она красива-то…
- Привет, родной, - улыбнулась она в ответ, спускаясь по лестнице. – Что-то ты долго.
- Задержался.
- Бывает.
Она лёгкой танцующей походкой подошла ко мне и поцеловала в нос.
- Губы опять холодные, - вздохнул я.
- Что есть – то есть. Есть будешь?
- Буду.
Элли развернулась и пошла к плите, нарочито неспешно виляя бёдрами. Получалось это не вульгарно, а, как ни странно, так женственно и изящно. Я почувствовал, как внизу живота начинает всё напрягаться. Отвернулся и стал раздеваться, стараясь не смотреть на Элли, которая что-то мурлыкала у плиты, вскрывая упаковки с едой. Потом, не оборачиваясь, она спросила:
- Как твой день прошёл, родной?
- Да нормально. Вроде… - сказал я и устало потянулся. Потом встал и пошёл к ванной комнате: - Я быстренько, а то грязный, как не знаю кто. Потом расскажешь, как твой день?
- Само собой.
Она даже не повернулась. Постоял мгновение, потом осторожно подошёл сзади и обнял Элли, зарывшись носом в её волосы. Постоял мгновение и учуял очень тонкий аромат духов, чуть заметный, приятный букет цветочного с ноткой цитрусового. Она замерла, потом бросила, не оборачиваясь:
- Да, это духи!
Даже завибрировал голос от напряжения. Я ухмыльнулся:
- Да боже ж, Эл! И что? Очень, кстати, приятный аромат!
- Правда?
Столько скрытой тревоги прозвучало в голосе. Тревоги, надежды и ещё не знаю чего. Я кивнул:
- Правда. Мне нравится.
- Это хорошо. Я для тебя старалась.
Не стал спрашивать, где она взяла духи, всё равно не скажет. Знаю, что у нас не достать. Знаю, что где-то есть подпольная лаборатория, которая что-то такое изготавливает. Да мне всё равно. И ещё знаю, что у неё есть несколько разных запахов, которые она использует. Мне нравится, меня эти запахи успокаивают.
…Ужин прошёл спокойно. Элли неспешно рассказывала, как она провела день, а я смотрел на тёмное звёздное небо. Здесь очень хорошо его было видно. И плыть по нему можно миллионы лет, но так и не увидеть край. Всё красиво в небе, а вот на земле… Ощущение, что застрял в какой-то безнадёге. В какой-то тоске, будь она неладна. Только Элли и спасает.
- Ты меня не слушаешь! – вклинилась она в мои мысли.
- Слушаю, милая, - машинально отозвался я. – Правда. И что сказал мистер Баксли после того, как ты вошла?
Элли прищурилась. Я пожал плечами: на память никогда не жаловался и умел запоминать пять разных линий одновременно. За это на работу мою нынешнюю и взяли. В принципе, Элли тоже это знала, но каждый раз вот так недобро щурилась. Через минуту нахмуренное лицо расслабилось, и она откинулась на стуле:
- Ничего такого не сказал. Лишь посетовал, что дела терпят убытки. Ну, тут ничего не поделать, планета наша вообще в стороне от торговых путей и ловить нечего. Да и торговец из него неважный получился. Он обиделся, даже за станнер схватился.
- И… что? – Надеюсь, она не почувствует дрожь в голосе.
Элли опустила взгляд. Да твою ж мать…
- Послушай… - начинаю я, отложив вилку в сторону. – Баксли торговец, он шуток не понимает. Ты ведь пошутила? Ну, вот. Ты мне только скажи, он в порядке?
- Кто? А, Баксли. В полном.
- Я хочу с ним поговорить.
- Он не может. Он сказал, что занят на складе делами.
- Понятно…
Молча доел. Выдохнул устало и посмотрел на Элли:
- Я хочу прогуляться. Правда.
Она нехотя кивнула и вяло спросила:
- Как там погода?
- Сухо и довольно прохладно.
- Куртку только возьми, ладно?
Она обошла стол, наклонилась и поцеловала меня:
- Я знаю, ты умничка. Ты справишься, правда?
- Да.
- Ты меня любишь, Рон? – тихо, почти одними губами, спросила она.
А я смотрел неотрывно в эти светло-серые, с голубым отливом, глаза. На эти пепельно-русые волосы. На точёное до мельчайших деталей тело. И не мог не восхищаться. В сердце опять кольнула неясная тревога, что всё не так. Хоть ты тресни, но не так.
- Очень, Эл… - и коснулся губами этой тонкой почти улыбки.
Она судорожно выдохнула:
- Может, не пойдёшь к Баксли?
- Надо.
- Ладно. Будь осторожен. Ты ведь вернёшься, правда?
- Да.
…Ночь, облепившая город, встретила ощутимой прохладой. Я сунул маленькие фильтры в нос и глубоко вдохнул-выдохнул, наблюдая, как быстро исчезает облачко пара. И побрел в сторону магазина-склада Баксли. Идти-то там всего ничего, но преодолевал я этот путь часа два. Так мне казалось…
Дверь оказалась незапертой.
- Эй? Мистер Баксли? Френки, ты здесь? – негромко позвал я.
Он не отозвался. Пробежавшись по магазинчику и не найдя хозяина, я опять глубоко вдохнул и выдохнул. И нехотя приоткрыл дверь склада. Твою мать, Элли… Зачем?
Я присел над трупом некогда моего доброго приятеля и осторожно пощупал пульс. Безнадёжно и бесповоротно мёртв. Хорошо, что крови нет. Лишь глубокая вмятина на правом виске. Что он ей сказал, интересно?
- Как же ты так, Френки? – спросил я в пустоту.
Потом вытащил Баксли из склада, с трудом запихнул его в большой вакуумный мешок, и запаял. Оставил тут же, на полу его скромного жилища. И почувствовал, как подкатывают непрошенные слёзы. Какой бы ни был, Френки был последним, с кем я мог говорить по душам. Теперь его нет.
Прощай, Френсис Баксли…
Путь домой не занял много времени. На улицах было очень пустынно. Можно предположить, что жители Авангарда сейчас тусят где-нибудь у, скажем, Толстяка в таверне. Ну, или у Джеймса Неро в театре. Или ещё где. Только память твёрдо подсказывала, что вряд ли, уже давно никто не ходил и ни в таверну, и не к Джеймсу. Холодно. Да и скучные стали посиделки. Все попрятались по домам, в тепле и уюте, развлекаясь чаще всего внутренним телевидением. Каждый прятался в своей индивидуальной капсуле, скрываясь от этого унылого мира. Только звёзды над головой да холодный ветер. И болото тоски вокруг. Я вздохнул: ну, хотя бы звёзды здесь красивые и меняются даже иногда…
- Привет, - раздался мелодичный голос Элли, когда я вернулся. – Как там?
- Привет. Холодновато.
Стало вдруг теплее, Элли, не оборачиваясь, щелчком пальца усилила движение тёплого воздуха. Я благодарно кивнул и уселся в мягкое кресло возле неё. Вытянул уставшие ноги и закрыл глаза. Элли тихонько что-то просматривала на личном коммуникаторе, задумчиво иногда хмыкая.
- Чего там? – спросил я, не открывая глаз.
- Работу просматриваю.
- Интересно?
- Не знаю. Подправить путь одной трассы. Корабль отклонился, пришло сообщение с просьбой подкорректировать маршрут.
- Ты знаешь эту трассу?
- Да.
Не спрашивал, откуда она знает. Но она лучший звёздный навигатор в этой системе. И к ней часто приходили сообщения с просьбами о корректировке маршрутов. После работы на счёт падала кругленькая сумма и можно было опять смотреть на бесконечное небо. Моя работа пилотом приносила меньше. От случая к случаю меня вызывали на полёты и я управлял большим мощным кораблём, везя груз куда скажут. И всё…
- Эл?
- Ау? – машинально отозвалась она, не отрываясь от коммуникатора.
- Зачем ты Френсиса Баркли убила, Элли?
Она ответила не сразу. Закончила расчёты, выключила коммуникатор и лишь потом повернулась ко мне.
- Что? Я лишь спросил, что тебе сделал Баркли?
Серые глазищи смотрели даже с каким-то равнодушием. Впрочем, она всегда так смотрела, когда хотела передавить ситуацию на свою сторону.
- Ты не ответила.
Взгляд потускнел:
- Он слабый. Был на грани помешательства. Зачем мне и тебе такой сосед?
Молча встал, добрёл до бара и налил себе немного виски. Выпил одним глотком и прислонился к стене, от которой шло живое такое тепло:
- Эл, он безобиден был. Просто бывший штурман, который решил подзаработать немного деньжат в этой дыре. Ну, припугнула бы, наорала, на худой конец, но убивать?.. убивать! Эл, ты не можешь просто вот взять и убить человека!
Она молчала, глядя на меня не мигая. Мне становилось понемногу страшновато – будто на манекен смотрю, за которым пустота. И совсем уже жутко прозвучал совершенно безжизненный, лишённый эмоций голос:
- Могу. И я вправе решать, кого убить, а кого нет.
- И меня?
- И тебя.
Она встала, мягко, грациозно, и быстро взбежала по лестнице на второй этаж, даже не посмотрев на меня. Налив себе ещё стакан, я выпил его залпом, не чувствуя вкуса, выдохнул и медленно пошёл следом…
Спал один этой ночью. Элли, когда обижалась, просто запирала дверь спальни, и никакие воззвания не помогали. Да и ладно. Я тоже был взбешён. После упаковки тела Френсиса пришло полное ощущение пустоты, будто вместе с ним упаковал всё то живое, что было ещё внутри. Лёжа на относительно мягком матрасе, я смотрел на небо сквозь прозрачный купол, глядя бездумно на очень медленно плывущие звёзды. Мне надо как-то восстановиться из этого пепла, в который я превратился. Понять, что случилось и кем я был раньше. А как? Смутно понимал как, конечно. Неосознанно, будто картинки в голове мелькают. Помню, что раньше Авангард был кипучим огромным центром жизни. Я был в почёте, нас, пилотов, в городке было аж девять. И даже настоящих два капитана, неизвестно как попавших на эту мелкую грёбаную планету. Но мы все очень дружили. Мыслью и идеей одной бредили. Идеей… Какой?.. Голова заболела и я закрыл глаза. Нас было много. Очень много. И все к чему-то стремились. А потом в городе появилась Элли…
Первым в том баре её увидел Алекс. Застыл, глядя обалдевшими глазами на высокую красивую девушку, сглотнул нервно и, повернувшись к нам, тихо сказал:
- Кажется, я влюбился…
Наша компания переглянулась и дружно развернулась в сторону стойки. Алекс на деревянных ногах поплёлся туда. Сел рядом, сунув дрожащие руки в карманы. И что-то залепетал, забормотал, обращаясь к ней.
- Ставлю двадцатку… - сказал Дон, - …что она его на хер пошлёт.
Он проиграл. Уже через полчаса пунцовый от счастья Алекс, первый пилот, ушёл вместе с ней. И пришёл только через два дня, сияя, как начищенный иллюминатор.
- Женюсь! – зашептал он жарко, хлопнув стопку виски. – Женюсь, парни!
Мы оторопели. Женится?! Про Элли почти ничего не рассказал, так, совсем немного. И уже женится? Хорош!
Но жениться не получилось. Алекс не вернулся из очередного рейса, погиб, столкнувшись в космосе с каким-то космическим мусором. Мы погоревали и забыли. Не забыл Дон. Пошёл утешать Элли. И тоже остался…
Сначала даже слухи поползли, мол, шлюха!.. не успела оплакать одного – уже другого принимает в гости! Самое странное, что слухи как вспыхнули – так же быстро и незаметно растаяли. Дон не мог сказать ничего вразумительного, лишь безнадёжно смотрел на небо и курил, курил…
- Странная она, парни. Грит, докажи, если любишь! Как, спрашиваю? Убить кого? Или станцевать? Нет, говорит. Убить успеешь, а вот спой мне что-нибудь. Поухаживай красиво. Где я и где романтика. Эх…
Мы сочувственно повздыхали за компанию и забыли. И за год кто только не пытался подъехать к Элли. И все как один обескураженно отваливали в сторону.
А потом от неё стали шарахаться. Потому что после недолгого с ней общения человек исчезал. Чаще бесследно, но иногда находили тела. Самое смешное, что доказать связь между убийствами и Элли не удалось никому. Даже полицейским и охране города. В моменты, когда происходила смерть, у Элли было неопровержимое алиби, что подтверждали свидетели и записи камер наблюдения. И полиция стала всё чаще рассматривать версии самоубийств. Даже записки находили возле упокоившихся, мол, сам… по своей воле… задолбал ваш город… и всё такое прочее.
Но люди стали подозрительными, стараясь всё реже пересекаться с Элли. Не получалось. Её, отличного звёздного навигатора, сюда занесло волею судьбы после поломки маршевого двигателя её челнока. И она чудом выжила, выпрыгнув на спасательной капсуле до того, как челнок взорвался в стратосфере. Потом поселилась в одном из пустующих домиков, завела связь и начала работать из дома, сразу набрав кучу клиентов.
Я работал много. На неё вообще не обращал внимания. Красивая, да. Голос приятный. Общительная. И всё. Друзья ушли в мир иной, один за другим, по разным причинам. И, возвращаясь каждый раз из рейсов – гадал, кого не увижу в этот раз. Жители Авангарда медленно уходили из города на другие станции, просто улетали куда глаза глядят. И вскоре мало кого осталось.
К Элли я пришёл поздним вечером, после того, как у меня сгорела карта в навигаторе, а меня ждал выгодный рейс. Попросил девушку рассчитать курс. Она согласилась.
- Сколько с меня? – спросил я, проверяя выполненную работу.
Она долго молчала, глядя испытующе. Потом тихо спросила:
- Рон, я тебе нравлюсь?
Я опешил. Медленно поднял голову, оторвавшись от планшета. Утонул в сине-прозрачных глазах. Почувствовал тончайший аромат каких-то духов. И почти против воли кивнул:
- Да.
- Ты будешь со мной?
- Да. Если хочешь.
- Хочу. – Она встала. Подошла ко мне и прижалась своей холодной щекой к моей: - Ты сможешь меня завоевать? И тогда буду твоей всегда.
В голове что-то щёлкнуло. Я медленно оторвался от неё и посмотрел в глаза:
- В каком смысле – завоевать?
- Ну же, милый! – вдруг улыбнулась она. – Я же женщина. Мне хочется всего в этой чёртовой дыре…
- Денег?
- У самой хватает, - отмахнулась Элли нетерпеливо. – Что надо женщине, помимо денег, Рони?
- Ну… внимание?
- Внимание. Ласку. Терпение. Стихи. Взгляды. Руки. Песнь о любви. Одно на двоих дыхание. Объятия, наконец! Это ведь не так много, правда?
- А взамен? – тупо спросил я, сглотнув горький ком.
- Тебе не нужно то же самое?
Я задумался. А и правда… Когда последний раз я был с женщиной? Когда обнимал? Целовал? Получал наслаждение? Что-то смутно шевельнулось в памяти, но так ничего и не вспомнилось.
- Нужно, Эл. Очень нужно.
- Иди ко мне…
…Той ночью я остался у неё. Единственное, что помню – бесконечное наслаждение. Именно наслаждение. Но как это было, каким было тело Элли, как она меня ласкала, что делал – не помню. Она сказала, что, хоть я и перебрал немного с «Золотым Арртонским» - всё равно был великолепен. Ещё смутно помню, как я говорил ей что-то, горячечное, жаркое, сходя от любви с ума. Не помню. Да это уже было и неважно. Я был её, а она моей. Тогда мне и стало всё равно, что произошло с другими жителями, встречавшимися с ней и ушедшими в никуда. Я и сам бы ушёл, скажи она хоть слово.
Не ушёл. Так и остался с ней. Обнимать, целовать. Ласкать, вдыхать аромат её тела. Подойти, обнять сзади и стоять… стоять так, прижавшись, слушая её дыхание. Зная, как она замирает, чуть улыбаясь и закрыв глаза. Слушает биение моего сердца. Медленно обхватывает ладонь своими тонкими холодными пальчиками, кладёт себе на грудь и сдавливает, подчиняя мою руку. Сбивает моё нетерпение, прижимаясь попкой при попытке развернуть лицом к себе. Но потом порывисто разворачивается, берёт ладошками моё лицо и, губы в губы, тихо спрашивает:
- Ты ведь любишь меня, правда?
- Да, родная…
- Люби, Рони… милый, люби, пожалуйста!..
Люблю. Сильно, страстно, слушая быстрый, родной стук сердца. Растворяясь в ней без остатка так, что не помню ничего. Лишь бесконечное, разделяющее меня надвое, наслаждение. Которое, выпив меня без остатка, швыряет в туман беспамятства. И я лежу, пытаясь отдышаться, не в силах пошевелиться. Но оно того стоило…
Хотя в какой-то момент стал понимать, что это не нормально. Не правильно, что ли.
Почему я ничего не помню?
Не помню.
Первый раз Элли убила какого-то залётного пилота. Шла домой, пока на улице не наткнулась на поддатого типа в пилотной форме, который за ней увязался. Который шёл следом и отпускал сальные шуточки. Который так и не понял, что произошло, когда он решил форсировать события и облапить красотку в тёмном месте. Красотка убила его одним точным ударом в висок. И спокойно набрала по коммуникатору меня, сообщив что случилось. Пришлось бежать туда, прятать тело: сначала упаковать в мешок, потом оттащить в полуразрушенный какой-то сарай. А потом ещё долгих пару месяцев прислушиваться к шуму на улице. Впрочем, полиции тогда не до того было, волна самоубийств не прекращалась. Поэтому я так и не узнал, что случилось с трупом.
Потом был Джонсон Кэп, который решил подкатить к Элли в мое отсутствие. И Чёрный Рик. И Кларксон. И еще пара человек.
Я ничего не спрашивал. Я просто принимал это как есть, хоть и знал, что это не совсем нормально. Но когда она обнимала меня, шепча жарко что-то, целовала в нос и даже просто зарывалась у меня на груди – мне уже было абсолютно наплевать на всё. Лишь бы бесконечно вдыхать её запах. Обнимать. И любить…
И это случилось. На одном из моих, ставших уже редкими, рейсов по заказу.
«Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов. Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов. Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов…»
Я с трудом разлепил глаза. И чуть не заорал от боли, от обжигающей боли, выворачивающей суставы, разрывающей грудную клетку. Будто горел сейчас пламенем, ярким, болезненным, сжигающим дотла. Твою мать…
Вывернувшись, попытался дотянуться до коммуникатора. Но свалился и меня вырвало какой-то черной гадостью.
«Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов. Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов…»
Да что ж такое-то… Иду, иду, не ори…
«Пилот Рони Финикс, очнитесь. Ответьте на вызов…»
Я с трудом поднялся и тронул мигающую красную кнопку:
- Что?
Стало очень тихо. Лишь продолжало гореть это чёртово пламя, выжигая меня изнутри каким-то ледяным адским огнём. Коммуникатор ожил:
- Рон?
- Да…
- Господи, Рон.
- Да кто ты, твою мать?! – почти заорал я, скрючившись от боли.
- Рон, слушай… слушай… - зашептал голос из коммуникатора, горячий, похожий на бред. – Рони, сейчас твой корабль взорвётся, Рон. Беги!
- Что? Чего?! Кто ты…
- Заткнись. Прошу, просто иди к скафандрам, Рон. Да иди уже! – заорал вдруг незнакомец. – Бего-о-ом!
Я побежал. Уже чувствуя, как разгорается внутри пожар. Что еще немного – и полыхнёт так, что все предыдущие ощущения покажутся детским лепетом. Что ещё немного – и меня разорвёт, выплескивая клубы огня. Бежал, зная, что там один-единственный скафандр, ремонтный. Неповоротливый, тяжёлый, но способный защитить. Открыт и готовый к использованию.
Почти не помню, как я влез в него. Застёгивался почти в бессознательном состоянии, завывая от боли. И вздрогнул, когда встроенный медицинский блок ожил, активируя аптечку и в тело вонзились сразу три иглы.
- Беги, Рон! – бился в ушах голос. – Скорее!
Пытаюсь изо всех сил, застегнув кое-как скафандр. И почти отключаюсь, когда вдруг он вдруг ожил и негромкий металлический голос произнёс:
- Внимание, пилот. Эвакуация. Откройте рот. Три… два… один… Пуск!
Удар и рывок был такой силы, что я вырубился окончательно, даже не успев заметить, как меня выбрасывает в космос…
Аптечка привела меня в норму быстро. И очнулся от того, что меня что-то мягко толкало в бок. С трудом развернулся, но увидел лишь небольшой кусок обшивки, об который меня, собственно, неторопливо и било.
- Борт, отчёт… - прохрипел я.
На внутреннем стекле шлема поплыли строчки. Понятно. Меня выбросило в космос, и лишь благодаря страховочному тросу меня не унесло в бесконечные дали. Потом появился отчёт о моём физическом состоянии. Предписывало покой и дождаться спасательной команды. Угу, пока их дождёшься… Надо связаться с Элли и попросить выслать робота-ремонтника.
Элли.
Стоп.
Элли...
Что-то необъяснимо далёкое и тревожное царапнуло внутри.
Стоп.
- Борт, связь с коммуникатором. Пилот Рони Финикс, номер 6018403795. Определить местонахождение и подключиться.
- Выполняю, - бесстрастно отозвался скафандр.
Я оторопел, когда увидел на изображении себя. Измождённого, уставшего, седого. Но улыбающегося, хоть и вымученно.
- Привет, Рон… - Я-там помолчал, пожевал губами. Вздохнул… - Если ты это видишь, значит, я тут уже мёртв. Не, не смотри так. Давай я просто тебе по порядку расскажу, а ты уже сам решай, что к чему.
Значит, первое: мы летим и от курса не отклонились. Элли в этом, конечно, красотка, трассу держит как надо. Второе: я задолбался паковать трупы. Если ты всё же очухаешься, имей в виду, всех погибших я спрятал на холодильном складе у Френсиса Баркли. Его, кстати, она тоже убила, одним из последних. На кой ей понадобился штурман – не знаю, не спрашивай. Но он честно пытался ей противопоставить хоть что-то. Не смог. Четвёртое: если ты жив, то, значит, я всё же сумел запустить протокол «Феникс», который сам и создал. Ага, не смотри так. Не представляешь, как трудно писать такое под бдительным оком нашего искина по имени Элли. Одно она упустила – этот скафандр, который я модернизировал, пока чинил мелкие поломки за бортом. Впрочем, это уже неважно. Я запустил «Феникс». Обманул эту сволочь, Элли которая. Не знаю, как работают эти искусственные интеллекты, но наша девочка явно съехала с шариков. Каждого, кто не понимал, как можно любить искина, она уничтожала. Не так сказал, не так посмотрел, не этак выразился. Будто беременная, блин, всё не так. А ты говоришь, что жалеешь о том, что не женился. Слушай, не надо. Если уж роботы с ума сходят – что говорить про обычных нас? А тот груз клонов, который наш «Авангард» везёт на Дальние Колонии, вообще хотела отправить за борт. Как убедил оставить – не спрашивай. И как я прятал тело, и как придумал перезагрузить свою память в него – тоже не спрашивай, но на всякий случай инструкции оставил. Осталось сделать одно доброе дело. Запустить «Феникс-2». Для Элли. Или ты так и останешься за бортом.
Теперь слушай, Рон. Внимательно. Страховочный фал рассчитан, ты сейчас, по идее, болтаешься возле распределительного щита у силовой установки…
С трудом обернувшись, увидел. Слушая дальнейшие инструкции, с горем пополам открыл люк. И, чуть поколебавшись, ткнул в большую жёлтую кнопку. Огромный корабль ощутимо дрогнул, мигнув шторм-сигналами, и погрузился в полную тьму, отключившись совсем.
…Десять, девять, восемь…
Борт дрогнул.
…семь, шесть…
Медленно-медленно один за другим включались малые маршевые двигатели. Стали включаться прожектора и габаритные огни.
…пять, четыре, три…
Беззвучно ухнул основной двигатель и меня неторопливо бамкнуло о борт.
…два, один… пуск.
Корабля мягко дрогнул весь. И снова поплыл величественно по своему курсу. А у меня тихо звякнул сигнал вызова и мелодичный голос произнёс:
- Пилот Рони Финикс, связь.
- Связь, Элли.
- Произошла реактивация всей системы. Мне надо убедиться, что вы в порядке, сэр.
Я улыбнулся, глядя на плывущие звёзды:
- Да что со мной будет, Эл?
- Вам помочь попасть на борт, сэр?
- Будь любезна, отправь робота сюда.
- Будет исполнено, сэр.
Вот и хорошо.
Главное, теперь – создать новый протокол. И почистить систему от вирусов.
Где-то в груди затеплело и я вдруг явственно почуял очень тонкий аромат духов. Всего лишь в памяти. Помотал головой, отгоняя наваждение, и поплыл навстречу летящему роботу, с жёлтой мигалкой на корпусе
(с) Дингер