Пришло лето, и перед родителями возник вопрос, куда меня девать, причем меня о том не спрашивали. Я бы остался гулять во дворе, но это была несбыточная мечта. Мне светил пионерский лагерь на 3-и месяца, под присмотром матери. Летом она подрабатывала врачом в пионерских лагерях, а значит, я был бесплатным арестантом лагерной жизни на все лето. Хороший отдых! Нечего сказать. Отец, как мог, пытался мне помочь и предложил взять меня с собой в командировку на ревизию спиртзавода. Говорил, что я уже большой, говорил, что там будет пруд, лес, питание и жилье. И мать согласилась.
Сказать, что я был рад - так это ничего не сказать! Поехали с отцом на вокзал, сели в пригородный поезд и поехали. Правда, ехали не долго. Доехали до Баварии и стали. Впереди был мост, и с ним что то случилось. Сказали, что поезда пойдут только вечером. Это сейчас Бавария уже внутри Харькова, а тогда была у черта на куличках и мы застряли. Ни вперед, ни назад домой. Отец взял меня за руку, и со словами: " А пошли со мной кое куда!" Он повел меня на пивзавод Новая Бавария.
Когда то, изучая грунтовые воды этого района вблизи Харькова, ученые установили, что по составу тамошняя вода - один в один вода Баварии. Решили на ее базе построить пивной завод и назвали его Новая Бавария. Да и весь район стал Новой Баварией. Я любитель пива, но думаю не только от воды зависит качество этого напитка. И если немцы пьют там такое же пиво, как Новобаварское, то я им сочувствую.
Мы пришли на завод, нас охрана не пускает. Отец настоял, чтоб они позвонили директору. Наконец звонок был сделан, и все резко изменилось. Нас впустили, прибежала какая то мадама и нас повели в заводоуправление. Отец долго обнимался с директором и о чем то с ним шушукался. Директор завел нас в свой кабинет с длинным столом и кучей стульев, а поперек длинного - короткий массивный стол директора. Тут же, как из под земли, появилась секретарша с 3-я высокими, запотевшими бокалами пива. Один был явно мой, и я не ошибся. Может я хотел пить, может мне показалось, но такого пива я больше никогда в жизни не пил. Думаю, они его делали для себя, и делали хорошо. Старшие сидели рядом и о чем то живо разговаривали. Из подслушанного - они раньше были одной конторой со спиртотрестом, и давно знакомы лично. Вспоминали кого то, смеялись, и пиво почти не пили. Я косился на бокал отца. Свой я уже употребил. Я подошел, и, типа, нехотя забрал бокал отца. Они даже внимания не обратили. А зря, пиво было великолепным. Мы с отцом волновались, что опоздаем на поезд, но директор куда то позвонил, и сказал, что ему сообщат, а он даст свою машину, и нас отвезут. Так и получилось.
Мало того, что мы едем летом на природу, так во мне еще булькают почти два бокала пива. Это поднимало настроение до небес. Еще из кабинета директора пивзавода отец позвонил на спирт завод, и нас уже ждали на вокзале. А ждали нас кучер и его две лошади! Они тянули какую то коляску, точь в точь как в фильмах, и очень не хватало пулемета Максим. Я ни разу в жизни на таком тарантасе не ездил, а тут повезло.Карета" довольно быстро довезла нас до приезжей завода (небольшой домик за территорией) и мы начали располагаться, а тут и ужин подоспел. Нас накормили и я завалился спать. Супер!
Каждый день, отец уходил на работу на завод, приходил в обед.Он брал какие то документы с собой, чтоб поработать в приезжей, дабы я не скучал. А я и не скучал. Рядом был пруд (теплообменник для завода). Завод брал из пруда холодную воду, а назад вливал почти горячую. Я ловил с дамбы рыбу, хотя я не рыбак, и купался в теплой воде пруда. Карасей и плотву нам жарили, и мы съедали мой улов. Какой то молодой мужик притаранил ящик бутылочного Полтавского пива, сказав, что отец в курсе. Когда пришел отец, оказалось, что он совсем не в курсе, но пиво было хорошим и мы его потихоньку употребили. Мы ходили в лес и собирали грибы. Грибов было много, отец хорошо разбирался в них, но в грибах подмосковья, а это Харьковская область. В общем, мы отравились. То ли мы собрали не те, то ли был нарушен процесс приготовления но, что было, то было. Благо, отравление было не сильным, лишь была сильная горечь во рту. Я брал сахар из сахарницы, и он был горьким. Других проявлений не было. Отец просил, чтоб я не проболтался матери. Я бы мог сдать информацию матери, но под пыткам. Пролетели две недели, мы вернулись в Харьков на выходные, а в понедельник уехали на другой завод.
Все повторилось почти как в первый раз, только лошадка была одна. То же приезжая, и то же пруд с теплой водой и рыбалка. Но главбух завода был старым знакомым отца, и потащил нас на речку отдыхать. Сам он был инвалидом детства, у него ноги были вывернуты почти задом на перед, он с трудом ходил в перевалку и ездил на инвалидном запорожце. Особо своим дефектом он не парился. Хороший был мужик. Поводом для пикника был заяц, которого подстрелил зам главбуха - заядлый охотник. Расстелили на траве у реки большой брезент, выставили выпивку и закуску в виде приготовленного зайца. Украшением стола была бутылка Наполеона. В те времена, настоящий Наполеон - это была фантастика! Все расположились на брезенте (нас было человек восемь) и сразу начали с Наполеона. Но там была пробка, а штопора на столе не было. Было всего 3-и машины и один водитель пошел искать штопор в машине. Главбух весело рассказывал, о том, как однажды попал в сильную аварию и здорово разбил инвалидный запор. Когда приехали ГАИшники, то один из них, увидев главбуха сказал другому:Смотри, как его покалечило в ДТП, а он еще и бегает!" Главбух и мужики ржали как лошади, но Наполеон не открывался. Тогда один из мужиков, сказал, что откроет без штопора. Взял бутылку, и стал сильно ударять донышком по влажной почве рядом с брезентом. Пробка не поддавалась. Он ударил сильнее и бутылка разбилась в дребезги, осталось только донышко с осколками как зубы. Мужик схватился за правую руку, прижал к животу, и навалился на руку, будто пытаясь сделать себе харакири. Все подскочили к нему:Покажи руку! Покажи руку!" Я крови других людей не люблю, и начал воротить морду. Мужик наконец достал руку и на ней не было ни одной царапины. Ни одной! Все успокоились, собрали осколки и вернулись "за стол". Другой выпивки было навалом, и они даже ни словом не обмолвились о происшедшем. Как будто они каждый день разбивают по бутылке Наполеона. Все продолжали общаться и шутить, как ни в чем не бывало.
Вернулся гонец за штопором, и бросил его на брезент. Отдых на реке продолжался, но гонец за штопором вдруг спросил:
- А когда мне нальют Наполеон?
- Бутылку разбили.
Даже не сказали кто разбил, как этот балбес ее разбил. Просто -бутылку разбили. "
Заяц оказался очень вкусным, там было только красное вкусное мясо, которое отец не ел. А гонец не унимался, и опять начал просить налить ему. Он, как и я, не мог поверить в то, что можно вот так взять и разбить бутылку такого дорогого напитка. А я ел кролика, и удивлялся спокойствию и воспитанности всей компании. В нашей школьной среде, за такое, этот вольный стрелок точно бы получил по рогам. А здесь - ни тени упрека.
Пролетела очередная командировка и передо мной начал корячиться лагерь.
Вспоминая эти и другие поездки с отцом по ревизии заводов, я понял, что ревизия - вовсе не страшная вещь для завода. Заводские, если и воровали спирт, то делали это не так глупо, чтоб их могла поймать плановая или внеплановая ревизия. Хороший технолог, правильное оборудование и четкое исполнение тех. процесса - приносили небольшой процент неучтенной продукции. Ее, тоже с умом, можно было реализовать так, что и комар носа не подточит. Но ревизии должны были проводится и отец был на короткой ноге со многими директорами и инженерами заводов. И я видел, что они его тоже уважали. Подхалимства и угодничества совершенно не было.
Мы ездили с отцом и на уголовные расследования на заводы, но это были дела по нецелевому применению денежных средств. Директора рисковали и бросали бабки из других статей расходов на ремонт или строительство производственных мощностей, а это запрещено. Некоторых, отцу удавалось отбить.