Иван всегда был убежден, что дача предназначена исключительно для удовольствия, ну и отдыха, разумеется. Впрочем, эти понятия для него были неразрывны. Так что время за городом он проводил в основном на диване, практически идентичном тому, на котором нежилось его немало обрюзгшее тело в городской квартире. Иван считал это обстоятельство крайне удачным: не стоит терпеть неудобства ни в коем случае, а привычная обстановка — как раз то, что надо в его почтенном возрасте. Хотя справедливости ради стоит сказать, что совсем уж лентяем он не был. Когда душа возжелала проводить время на свежем воздухе, соорудил гамак, подвесил его в тенечке и барствовал там, периодически потягивая чаек и балуясь ягодками.
В огородных делах Иван замешан не был. Ему представлялось, что вскопанная весной грядка — достаточное вложение в полевые работы. А все тарелки борща и забитый вкусняшками на зиму подвал — достойная компенсация его трудов. На то, чем все лето занималась жена, он особого внимания не обращал. Да, Софья уставала и периодически жаловалась то на спину, то на поясницу. Иван кивал и сочувствовал, но ему даже в голову не приходило как-то помогать жене. Если уж ей так нравится копаться на грядках, то пусть копается.
Так шли годы, ничего особо не менялось: лето Иван и Софья проводили на даче, каждый по-своему получая удовольствие от жизни. Но однажды безмятежность существования была грубо нарушена болезнью. Софья оказалась в больнице. Ничего особенно серьезного, но надо было провести неделю в стационаре. Иван же остался на хозяйстве, снабженный длинным списком того, что необходимо делать, иначе развод и девичья фамилия. Оказавшись с бесконечным перечнем наедине, он поначалу решил, что жена пошутила, даже с ближайшим соседом посоветовался, но тот заверил, что Софья его даже пожалела.
Погрузившись в мрачные раздумья о том, что жизнь повернулась к нему какой-то не той стороной, Иван решил восстановить душевное спокойствие проверенным способом — поспать. Так и поступил. К сожалению, к вечеру список дел никак не сократился, наоборот, пришлось носиться в пене, чтобы успеть со всем разобраться. А там обнаружилась новая напасть — оказалось, что еда тоже не сама готовится. Он как бы все понимал, просто никогда не придавал этому значения. Вкусные блюда регулярно появлялась на столе — ну и слава Богу. К счастью, в холодильнике обнаружился запас соленого сала, ну а хлеб в местный магазин завозили ежедневно. С огурчиками и помидорчиками с грядок — продержаться удастся!
Это оказался самый сложный период в жизни Ивана. Он и сам похудел, и понял, как жена сохраняет свою поразительную стройность. На даче ничего не погибло и даже неплохо плодоносило, что Иван с гордостью записал в свои собственные очевидные заслуги. До дивана дело доходило только в темное время суток, да и не хотелось особо отлеживать бока. Оказалось, что дачный труд на собственное благо заряжает бодростью, а лучший отдых — посидеть с книжечкой в тени сада, наслаждаясь теплом и пеньем птиц.
В этот день, ближе к вечеру, Софья должна была вернуться домой. Иван с гордостью оглядел вверенные его заботам владения и отметил, что справился просто прекрасно. Решив в честь этого испить чайку, наш герой вдруг осознал, что кормить-то жену ему нечем. Надо было срочно решать вопрос, и Иван, вдохновленный своими успехами, решил, что уж приготовление-то борща ему точно по богатырскому плечу. За рецептом пришлось идти к соседке, которую его порыв сильно вдохновил, а вот ее второй половинке косые взгляды супруги с намеком, мол, смотри как надо, совсем не понравились. Иван поспешил ретироваться.
Выбрал среди запасов жены самую красивую блестящую кастрюлю, загрузил в нее все, что необходимо для бульона, и отправил на огонь. Тем временем принялся за овощи: мыл, чистил, резал, тер. Едва не остался без трех пальцев и заработал несчетное количество боевых ранений. Когда все ингредиенты наконец-то оказались в кастрюле, уменьшил огонь на плите и вытер пот со лба. Вот тебе и кулинария — устал больше, чем когда грядку копал.
На этот раз Иван все-таки решил прилечь на диван, который за неделю по нему очень соскучился и ласково принял в свои объятия. До возвращения жены еще часа четыре, все дела переделаны, можно и передохнуть немного.
Проснулся Иван от такого знакомого ласкового прикосновения. Софья склонилась над ним и поглаживала по плечу, чтобы разбудить мягко, постепенно возвращая к реальности, как она всегда это делала.
— Что ты так рано? — удивился Иван. — Вечером же должна была приехать.
— Уже и есть вечер, — улыбнулась Софья и продемонстрировала ему часы на тонком запястье, которые показывали шесть часов.
— Ух ты! Как же это я так? — удивился Иван и вдруг резко подорвался. — А как же мой борщ?! Наверное сгорел весь!
Со скоростью молодого гепарда он бросился на кухню, где его кулинарный шедевр по-прежнему мирно побулькивал на плите.
— И ничего с твоим борщом не случилось, — заглядывая через его плечо отметила Софья, — у нас очень хорошие кастрюли от Zepter!
— А меня невероятно радует, что ты и готовить научился, и сон у тебя по-прежнему здоровый, богатырский, — добавила она, обнимая мужа. — И в огороде такой порядок, я сразу подумала, что двором ошиблась. Иногда очень полезно поболеть.
— А вот этого больше не надо! — с искренним рвением откликнулся Иван. — Я с удовольствием буду тебе помогать и без таких экспериментов.
Варку борщей он так и не освоил, а вот выращивание овощей и фруктов для кулинарных шедевров жены вдруг захватило его. Вот уж и правда не знаешь, где найдешь свое настоящее увлечение.