Стараясь открыть глаза, я рассматриваю Вадима. Хочу взглянуть на него больше всего на свете.
Успев надеть джинсы, вижу, как капля пота медленно стекает по ребрам, где виднеется шрам, оставшийся после во! .йны.
Тяжело дыша, он усаживается на старенький хлипкий стул и закрывая выбритую голову руками, старается не подать виду о том, как ему больно.
По руке стекает струйка кро! .ви, рана перемотана моей белой майкой. Он трясется так, словно сильно замерз, я с трудом различаю тихий плач.
Я запрокидываю голову на подушку, пытаясь не издавать звуков от бол! .и в руке, что пристегнута нару! . чниками к кровати.
- Почему не убежишь? Почему… - произносит он шепотом, даже не взглянув на меня.
Я молчу. Мне нечего ответить ему.
- Дай мне бутылкой по голове и беги… беги в другую жизнь, где не будет меня… моих проблем. – чуть громче, говорит Вадим.
- Я… не могу… - вырывается истошный ст! .он, тут же смешавшийся с слезами.
- Хватит плакать! Хватит! Я не виноват. Не виноват, слышишь? – бросившись сверху и схва! .тив меня за ше! .ю твердит он.
Сил настолько мало, что я подобно тряпичной кукле обмякнув в его руках – безоговорочно подчиняюсь каждому его слову, взгляду и звуку.
- Я уничтожил твою жизнь. Сломал тебя, понимаешь? – твердит он, отстегивая мою руку и протирая заплывшую синевой руку.
- Я не смогу без тебя. – шепотом, с трудом слышным и жалким, отвечаю я.
- Нет. Нет. Ты должна ненавидеть меня, понимаешь? Ты должна бороться, как раньше… как раньше, Лора. – умоляюще посмотрев на меня, он це! .лует мой лоб.
- Ты должен уйти. Потому что сама я не смогу, Вадим. Уже нет.
- Нет. Нет. Я не смогу оставить тебя, никогда, слышишь? Никогда. У меня не хватит сил жить без тебя.
- Я беременна, Вадим.
Он смотрит на меня, сильнее сжимая болезненную руку и выводит из темной комнаты.
- Лариса Сергеевна? – в дверях моего кабинета появляется Миша, привычно улыбаясь.
- Ой, привет. Заходи. Сегодня же у нас не было уроков, ну как там твоя… - оторвавшись от журнала, я подняла глаза на Мишу и сердце стало биться чаще.
- Ничего не говорите, Лариса Сергеевна. Ничего. – стал отнекиваться Миша и тут же с головой уткнулся в рюкзак.
Под глазом Миши образовался громадный синяк бурого цвета, а над бровью ссадина в несколько сантиметров. Глаза выглядели заплаканными и потухшими.
- Что происходит Миша? Кто это сделал? – моментально подлетев к нему, я мягко повернула его за плечи и стала трясти, словно грушу.
- Неважно. Вот… - он протягивает мне несколько тетрадей и папку с распечатанными листами.
- Что? Что это?
- Это все мои наброски, все, что сумел сохранить. Я хочу, чтобы они хранились у вас. Прошу, пожалуйста, Лариса Сергеевна. Я больше никому не доверяю.
- Миша, пожалуйста, объясни в чем дело.
- Сохраните или нет? – впервые повысив голос, говорит он.
- Конечно. Конечно сохраню. Это сделал отец? Отвечай.
- Не нужно… - сняв мои руки с плеч, тихо произносит Миша и сразу уходит из кабинета, так и не дав мне объясниться.
Оставшись в одиночестве, я автоматом усаживаюсь на свой стул и как-то совсем бессмысленно и бестолково пялюсь в одну точку, совершенно потерявшись. Совершенно не зная, как поступать в таких случаях.
- Ларисочка Сергеевна… - завывающим тонким голоском произносит Татьяна Викторовна, врываясь в мой кабинет с двумя коробочками конфет.
Татьяна Викторовна была учителем по математике и все, что я знала о этой женщине – она бесконечно, бесконечно одинока. Мы подружились, почти сразу.
Когда я только устроилась в школе – коллектив воспринял меня несерьезно и даже с некоторым смехом. Все они годились мне в бабушки, а я пришла заменять их предмет.
Понадобилось около полугода, чтобы наконец донести до них, что я помогаю им сохранить свое место в школе, чтобы им не пришлось жить на одну пенсию.
После преподаватели приняли меня и часто обращалась с просьбами заменить их или давали какие-то мелкие поручения, которые давались им уже сложно.
Татьяна Викторовна сразу записала меня в подруги. Ей было около пятидесяти пяти и выглядела она очень свежо и молодо. Короткая стрижка из темных волос, шоколадного оттенка. Высокий рост и стройное телосложение. Она всегда надевала классические, однотонные платья и добавляла к ним шелковый шарфик или какое-то неординарное крашение из камня.
- Вы как раз вовремя, к нашему чаепитию. – натянув улыбку, произнесла я, придвинув к своему столу еще один стул.
- Конечно вовремя. Все демонята разбежались, можно и отдохнуть. Я вон, только двоечников оставила у себя, пусть сидят решают примеры. Спишут конечно, да и Бог с ним. Устала я, Ларис. – аккуратно складывая очки в кожаный футляр, говорила она.
- Ой, Татьяна Викторовна, будь моя воля – забыла бы свои уроки математики. Ничего никогда не понимала и мучилась жутко.
- Я же вам тоже самое скажу про ваши вот эти вот произведения. Как ни пыталась в школе – не видела я высшего смысла или какого-то таланта в классике. Нет, я конечно книги не отвергаю, я вон знаешь, как Донцову какую-нибудь читать люблю, но что-то серьезнее… не, не мое, Лариска. – распаковывая конфету, размышляла она.
- Вот поэтому каждый из нас на своем месте. Татьяна Викторовна, вы мне лучше скажите у вас на уроках сегодня был Миша Крутов?
- Тоже видела его синяк? – совсем не удивленно произнесла Татьяна.
- Это кто его так, не знаете?
- Да известное дело… отец. В ту семью лучше не лезь, я вон в прошлом году хотела Мишке трояк поставить, ну чтоб не расслаблялся… отец его, такое устроил. Пришлось запихать гордость, куда подальше и ставить четыре.
- Разве мы можем закрывать на это глаза, Татьяна Викторовна? Надо в полицию идти!
- Лариска! Ты это дело брось! Он не последний человек в городе, тебе потом директор такую взбучку устроит, если опять скандал будет. Говорю тебе – не надо.
- Надо! – точно решила я и быстро распрощавшись с Татьяной Викторовной вылетела из кабинета, проникнув в школьный архив.
Нашла адрес Миши не совершенно не думая, направилась к ним.
Жили Крутовы в элитном доме нашего города. Несколько кварталов, огороженных забором и охраной.
- Вы к кому? – дверь мне открыла женщина, на вид лет сорока. Одета, словно прислуга. Небольшой белый передник, поверх строго синего платья.
- Я к Михаилу Витальевичу.
- Проходите.
Женщина провела меня в большую гостиную и усадила не белоснежный диван. Повсюду пахло роскошью. Различные вазы и картины, мраморный пол и личная винная комната, вмещающая в себя несколько десятков бутылок.
- Здравствуйте. Мы знакомы? – появился высокий, крупный мужчина с ярко зелеными глазами. Одет в деловой костюм, а в руках небольшой стакан.
- Здравствуйте. Нет. Я учитель Миши, по русскому и литературе.
- Не слишком ли вы молода? Хотя такой бесполезный предмет, любой смог бы преподавать.
- Хамить мне не стоит. Я пришла по поводу синяков вашего сына. Хотелось бы узнать, в курсе ли вы о их происхождении?
- Так, девочка. Собрала свои манатки и вышла за дверь. Я со своим сыном как-то сам разберусь.
- Лариса Сергеевна? – послышался испуганный и удивленный голос Миши, стоявшего на лестнице, ведущей на второй этаж.
- Вы что тут делаете? – произнес Миша, медленно спускаясь.
- Хочу знать, кто тебя бьет. Пришла посмотреть в глаза твоего отца.
- Послушай, училка. Я знаю, что это ты тянешь моего сына на дно. Я желаю ему счастья и потому… не разрешаю заниматься этой… ху! !ней..
- Да что вы несете? Он талантлив. Он может стать великим писателем. Вы не даете ему выбора. – достав трясущимися руками листки, которые отдал мне Миша, кричала я.
Я ощущала, как внутри кипит огонь. Я ненавидела его не только за Мишу, но и за то, кем он был… мужчина, грубый и властный. За этой ненавистью прятался страх. Пряталась двадцатилетняя, изломанная и измученная Лариса, боящаяся поднимать глаза, при виде мужчин.
- А ну отдала! – крикнув, отец Миши схва! .тил меня за руку, которая держала листки и зал! .омав руку, они повалились прямо в огонь.
- Нет! – кричал сзади Миша.
- Что вы наделали? – шепнула я и со всей силы уда! .рила его по лицу.
- Да как ты посмела, д! ря! . нь? – еще грмоче крикнул он и вле! .пил мне пощ! .ечину, от которой я тут же рухнула на пол.
- Хватит! Хватит! – я слышала, как Миша напал на отца с кулаками, тот оттолкнул его и Миша бросился ко мне. Он, буквально выволок меня из квартиры и тут же мы бросились к лифту.
- Вы как? Вы как, Лариса Сергеевна? – руки Миши дрожали, но он изо всех сил держался.
- Нормально. Прости меня, прости Миша. Я должна была… должна…
- Лариса Сергеевна, а можно у вас сегодня переночевать?
***
- Проходи, располагайся. Хочешь кушать? – доехав до дома с Мишей, я уже окончательно пришла в себя и собралась с мыслями.
Ненависть к этому человеку все еще прожигала сердце.
Пообедав, мы Мишей уселись на диван и очень долго просто молчали.
- Спасибо, что вступились. – наконец произнес он, нарушив тишину.
- Я не простила бы себя, если б не вмешалась. Нельзя, чтобы кого-то били. Только, кажется, что я сделала хуже, так что прости, Миш.
Он продолжал смотреть на меня и молчать, пока не произнес?
- Вас кто-то бил, верно?
- С чего ты решил?
- По вам видно, Лариса Сергеевна. Правда видно. Я много читаю, в том числе и про психологию, поэтому вы целостный пример поломанной личности. Думаю, что это был не родственник. Ваш молодой человек, верно?
- Миш, это не лучшая тема.
- Подождите. – взяв меня за руку, продолжал он. – Расскажите мне, что с вами случилось… вам станет легче, если вы расскажете…
Я рассказала ему. Рассказала кратко и без подробностей, не называя имен и определённых фактов, которых не знала, даже Вика.
Миша не отводил глаз. Он смотрел глубоко и будто понимающе, я физически ощущала его боль, которой делилась с ним и от этого больнее было мне. Он плакал. Ходил по комнате и снова усаживался на диван, не находя себе места.
- Все пройдет. Ты излечишься. – прошептал он и прикоснулся своими губа! .ми к моим.
- Лариса? – послышался голос Ромы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Здравствуйте. Если вам понравилось, то поставьте, пожалуйста, лайки. Это нужно для того, чтобы я знала, что вам интересно и вы хотели бы видеть продолжение.
Благодарю за прочтение и уделенное время. Будьте счастливы.