«Почему я тут?» - преградив дорогу группе ответственных работников органов НКВД, спросил высокий, широкий в плечах седобородый мужчина с обветренным лицом и детскими голубыми глазами.
___________________________________________________________________________________
Летом 1917 года Временное правительство Российской империи издало приказ об аресте более сорока видных деятелей большевистской партии, в том числе и Ленина. Розыском преступников занимался и меньшевик, будущий прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский, который, являясь в то время комиссаром милиции Якиманского района, дал команду расклеить приказ о розыске Ленина на всех московских столбах.
А кроме этого, Вышинский еще раньше сдал царской охранке известных ему большевиков, позже расстрелянных.
Об этом рассказал Замятин Леонид Митрофанович, который будучи сотрудником Советского представительства в ООН присутствовал при вскрытии сейфа в кабинете представителя Вышинского, после его внезапной скоропостижной смерти от сердечного приступа в Нью-Йорке 22 ноября 1954 года. В сейфе кроме прочего, обнаружено письмо министра иностранных дел Украины Мануильского на имя Сталина. В этом письме Мануильский информировал вождя о «грехах молодости» «верного и талантливого сына коммунистической партии и советского народа», как охарактеризовал «своего дорогого друга» Вячеслав Молотов, выступая на церемонии похорон Андрея Януарьевича.
Сталин хода письму Мануильского не дал, а переправил его самому Вышинскому с пометой: «Т. Вышинскому. И. Ст.».
Но, тогда в 1917 году, руководя расклейкой приказа о розыске Ленина, «верный и талантливый сын коммунистической партии и советского народа» не знал, что Ленина в Москве и близко нет.
В ночь с 9 на 10 июля Ленин перебрался вместе с Зиновьевым в Разлив (Разлив — исторический район в городе Сестрорецке Курортного района Санкт-Петербурга) под видом косца.
Они поселились у рабочего Сестрорецкого оружейного завода Николая Емельянова, жившего в то лето из-за ремонта дома в сарае, приспособленном для жилья.
Через несколько дней, в посёлке, где скрывались Ленин и Зиновьев, появились полицейские. Это послужило причиной для Ленина и Зиновьева перебраться на другую сторону Разлива, где Емельянов устроил для них шалаш.
Интернет идентифицирует эту картинку, как дом большевика Емельянова.
Пролетарий Николай Емельянов, который укрыл нашего неприхотливого вождя от контрреволюционеров в легендарном “зеленом кабинете”, вошел в советскую энциклопедию и стал персонажем детских книжек…
“Владимир Ильич увидал вырубленную в кустах уютную площадку. И два чурбана. Один пониже, другой повыше. Пониже табурет, а это будет стол.
— Лесной кабинет ваш, — сказал Емельянов. — И не видно. И тишь, чтобы мысли не спугивать” (книга “Жизнь Ленина”, Мария Прилежаева).
В 1919 году большевик Емельянов возглавил Сестрорецкий горсовет, в 1921 – поучаствовал в подавлении Кронштадтского восстания, затем по линии наркомата внешней торговли работал за границей, с 1925 года возглавил Сестрорецкий райком партии.
Вышинский в 1920 году вышел из меньшевистской партии и вступил в РКП(б).
В 1924 году на одном из траурных митингов, посвящённых памяти В. И. Ленина, после рассказа Емельянова о Ленинском шалаше, собравшиеся рабочие высказали пожелание увековечить это место, вошедшее в историю как «Последнее подполье Ильича».
В августе 1927 года на месте ленинского шалаша вырос шалаш гранитный, на котором была высечена надпись:
«На месте, где в июле и августе 1917 года в шалаше из ветвей скрывался от преследования буржуазии вождь мирового Октября и писал свою книгу «Государство и революция», — на память об этом поставили мы шалаш из гранита.
Рабочие города Ленина. 1927 год».
Прикоснуться к "шалашу", ставшему большевистской святыней захотелось многим.
В 1931 году Андрей Януарьевич, имея за плечами опыт работы прокурором уголовно-следственной коллегии Верховного суда СССР, становится прокурором РСФСР и заместителем наркома юстиции РСФСР.
А Николая Емельянова в 1932 году, к тому моменту персонального пенсионера, арестовали.
— Сотрудники НКВД нагрянули ночью,
— рассказывает Нина Александровна - внучка Николая Емельянова.
— Люди в военных шинелях будили спящих ударом тыльной стороны винтовки в живот. Не позволив одеться, выводили на декабрьский мороз, заталкивали в машину и увозили. По словам мамы, меня, десятимесячную, пытались вырвать у нее из рук. Но она прижала ребенка к груди и не отпускала даже в изоляторе…
Так во второй раз пересеклись судьбы Емельянова и Вышинского.
Я об этом узнал, читая воспоминания некоего Бергера-Бразилая «Крушение поколения».
Вот фрагмент из нее, ставший для меня поводом к написанию статьи.
«После того, как я был осужден на пять лет лагерей, меня в теплушке повезли на Восток, в Сибирь. Теплушка была разделена перегородками на «купе», в каждом из которых находилось по восемь заключенных. Отдельное «купе» было для охраны. Нашим составом командовал некий полковник Аракчеев, несмотря на свое пугающее имя оказавшийся довольно неплохим человеком. Поэтому, когда один из заключенных соседней теплушки попросил разрешения пересесть, чтобы поговорить с «иностранным товарищем», Аракчеев согласился.
Заключенный этот был высок, широк в плечах, с обветренным лицом, седобородый и с детскими голубыми глазами. На нем была косоворотка, кепка, брюки, заправленные в сапоги, фамилия и имя его показались мне сначала незнакомыми: Емельянов Николай. Со мной ему хотелось поговорить потому, что свое большевистское воспитание он получил в ту эпоху, когда рабочее революционное движение в России было самым тесным образом связано с международным социалистическим движением. Емельянов рассказал о себе следующее:
Он был тем самым рабочим, который укрыл Ленина в Разливе летом 1917 года. В социал-демократическую партию он вступил в 1890 годах, был одним из первых членов партии. В 1905 году Емельянов, работая на одном из заводов около Петербурга, принимал участие в революционных выступлениях и всеобщей стачке. Он был активным участником февральской революции 1917 года. Летом 1917 года возглавлявшееся тогда Керенским Временное Правительство, под угрозой массовых выступлений пробольшевистски настроенных рабочих и солдат, решило принять более энергичные меры против большевиков. 20-го июля 1917 года Временным Правительством был выдан ордер на арест наиболее видных большевистских руководителей, включая Ленина и Зиновьева. Емельянову, как опытному подпольщику, было дано задание обеспечить их побег и укрытие.
Емельянов скрыл Ленина в Разливе, в шалаше на берегу озера, вблизи своего дома. Емельянову помогала вся его семья: жена Надежда, тоже член партии, и старшие сыновья (всего сыновей было у него семь). В пору сенокоса, когда возникла угроза, что Ленина и Зиновьева могут обнаружить, Емельянов организовал их побег в Финляндию. Ленину пришлось сбрить бороду. Емельянов договорился с машинистом следовавшего в Финляндию ночного поезда, который переправил Ленина и «кочегара» Зиновьева в Финляндию. Тем же путем они вернулись в Петербург непосредственно накануне Октябрьской Революции.
За это Ленин был до конца своей жизни глубоко благодарен Емельянову. В семье Ленина к Емельянову относились, как к родному. У Емельянова был постоянный пропуск в Кремль, и если случалось, что он подолгу не давал о себе знать, то Ленин или Крупская посылали узнать в чем дело. В таких же близких отношениях были с Емельяновым и члены семьи Зиновьева. После смерти Ленина сыновья Емельянова, уже взрослые, поддерживали оппозиционную группу Зиновьева, но их связь с этой группой была непродолжительной. Они вскоре изменили свои взгляды и стали поддерживать сталинское руководство. Сам Емельянов отошел от активного участия в политической жизни. Дом Емельянова и шалаш, где скрывался Ленин, стали филиалом Музея Революции, сам Емельянов назначен был хранителем этого памятного места. Время от времени он выступал с лекциями по истории начального периода большевистского движения. Аудитория часто состояла из молодых членов партии, в том числе — сотрудников ГПУ. Но времена менялись, и Емельянова стали считать все менее и менее подходящим для должности лектора, в частности потому, что многие из упоминавшихся им старых членов партии попали в опалу. Неблагонадежным он считался и потому (а это было особенно серьезно), что его подозревали в хранении экземпляра «завещания Ленина», в котором Ленин подвергал критике многих членов Политбюро, в том числе и Сталина, и который поэтому решено было изъять.
В 1935 году Емельянов вместе со всеми своими сыновьями был арестован и осужден на обычные в то время пять лет заключения в лагере. Во время допросов Емельянова подвергали пыткам, но он ни в чем не признался.
Мариинский лагерь был разделен на транзитный, в котором тысячи заключенных ожидали пересылки в другие лагеря, и особый лагпункт, где находилось примерно 250 человек, осужденных за КРТД и КРЗД (контрреволюционную троцкистскую деятельность и контрреволюционную зиновьевскую деятельность).
В этот лагерь нас с Емельяновым и направили. Разместили нас в бывших закутах для скота. Скот угнали, но кроме этого ничего не сделали для того, чтобы обратить закут в жилище для людей. Полов не было, нары стояли на утоптанном снегу.
Нас будили в шесть часов утра и выгоняли на работу в семь, с обычным наставлением: «Шаг вправо, шаг влево — стреляем без предупреждения!».
Мы работали на строительной площадке, где намечалось сооружение спиртоводочного завода. Мы корчевали деревья, прокладывали дороги, копали ямы под фундаменты. Возвращались в наши «жилища» вечером, ужинали и ложились спать в десять часов. Нас разбили на бригады по 25 человек в каждой, выбрали бригадиров. Бригадиром нашей бригады, после ожесточенных споров между разными политическими «фракциями», стал Емельянов. Емельянову полагалась более крупная пайка хлеба, и ему дозволялось работать меньше других. Однако он решил работать, как и все, чтобы облегчить нам труд.
У меня была дополнительная нагрузка культурника, т.е. я должен был сортировать и разносить почту и посылки. Поэтому моя койка стояла возле Емельяновской; нас разделяла исключительная по тем временам роскошь — тумбочка. Мы очень подружились. Однажды Емельянов показал мне свое простенькое стихотворение: «Таинственный шалаш». Оно было, конечно, о шалаше в Разливе, где скрывался Ленин. Емельянов много говорил о своем прошлом, старался предсказать, что ждет нас в будущем. То, что мы увидели на пересылке, дало нам первое, но ясное представление о великом множестве заключенных и о колоссальном количестве лагерей, разбросанных по всей Сибири. Теперь мы уже не могли тешить себя иллюзией, что за редким исключением все это были «враги народа».
Как-то ночью Емельянов разбудил меня и спросил, что скажет мировой пролетариат, когда узнает о происходящем. Сквозь сон я пробормотал, что все это — недоразумение, которое скоро разъяснится. Такой была линия заключённых-партийцев.
— Мне вы этого не говорите, — сказал Емельянов, — Мы-то с вами знаем, что происходит!
Через несколько месяцев в лагерь прибыла из Москвы комиссия ответственных работников органов НКВД во главе с одним из руководителей ГУЛАГА (Государственного Управления лагерями), Беленьким.
Некоторые из нас знали членов комиссии — ведь среди нас были партийные работники, не так давно занимавшие должности, равные тем, какие занимали члены комиссии. Мы обменялись несколькими словами. Когда члены комиссии выходили из барака, дорогу им преградил Емельянов.
— Хочу задать вам один вопрос, — сказал он им.
— Пожалуйста, в чем дело?
— Почему я тут?
Члены комиссии переминались с ноги на ногу, в замешательстве переговаривались о чем-то между собой. Все они, конечно, знали, кто такой Емельянов.
— А вы не знаете? — спросил наконец один из них.
— Не знаю, — ответил Емельянов. Голос его дрожал. — Не знаю и до часу своего смертного не узнаю, за что меня сюда посадили.
Члены комиссии оттолкнули его и вышли из барака.
После инспекции условия в лагере немного улучшились. Некоторые стали получать посылки. Емельянову приходили посылки и письма от Крупской и от сестры Ленина, Марии Ульяновой. В одном из своих писем Крупская писала: «Хотелось бы сделать для вас больше! Но мы не можем».
Летом Емельянов заболел. Лагерное начальство, относившееся к нему с уважением, хотело освободить его от работы, но он отказался.
Через несколько месяцев меня перевели из Мариинского лагеря, и я на долгое время потерял Емельянова из виду. Только в 1954 году пришлось мне снова услышать о нем. Емельянов был освобожден и реабилитирован раньше других; уже летом того же года в газетах сообщалось о награждении его орденом Ленина.
Жена Емельянова - Надежда Кондратьевна (1877—1961), была репрессирована одновременно с мужем. Один из сыновей - Кондратий работал помощником главного инженера Мосжилстроя, другой - Николай руководил крупным предприятием в Москве, еще один - Александр возглавлял лечебное хозяйство Сестрорецкого курорта. После 1934 года все они были арестованы, Николай и Кондратий расстреляны в 1937 году. Александр дважды отбывал сроки заключения, реабилитирован после 1956 года.
Через семь лет Емельянова отпустили на поселение для ссыльных в один из колхозов.
Его внучка так рассказывает об этом периоде жизни Емельянова.
— В школе нам рассказали о Ленине в Разливе, и я по глупости выступила, что мой дед и есть тот рабочий, — вспоминает Нина Александровна. “Что же вы с матерью делаете здесь, в глубинке?” — не поверила учительница. Подвига Емельянова никто не вычеркивал из истории. Опустили только его дальнейшую незавидную судьбу…
После состоявшейся в 1954 году реабилитации Николай Емельянов возвратился в Разлив.
Никто на улицах родного села не узнавал бывшего соседа: из молодца с раскосыми усами Николай превратился в старика… Боялся Емельянов за свое родовое гнездо: вдруг сожгли его чекисты? С дороги увидал сарай и дом. И снова беспокойство: пустят ли? Во дворе старик подивился столпотворению. Молодой экскурсовод заканчивал: “Если бы герой Емельянов не спас вождя от охранки, Великая Октябрьская революция могла и не случиться…”
На застекленной веранде родного дома дружно пили чай музейные работники. Николай с Надеждой Кондратьевной поднялись на крыльцо, но экскурсовод вежливо объяснил, что выставка на сегодня закрыта.
— Постойте… Мы же и есть… Емельяновы, — потупил глаза старик.
— Так шутите, а еще пожилой товарищ. Емельянов погиб на фронте как герой, — пожурил его комсомолец.
В местной администрации чету Емельяновых заверили, что теперь их дом является музеем всесоюзного значения. А на то, что Николай купил и обустроил эту землю, ответ был прямой, как линия партии: “Товарищ, на дворе коммунизм. И на вашем в том числе”.
— Когда дедушка подался к знакомым, никто не давал ему ночлег: “За своих детей боимся”, — говорит Нина Александровна. Только одинокая старушка выделила под жилье бывшим соседям курятник в три раза меньше, чем сарай Ленина, и разрешила разбить огород. Два года тем и питались, что земля подаст.
Повернул судьбу нашего героя очередной коммунистический лидер. Югославский вождь Броз Тито в 1956 году задумал свершить в Союзе рейд по ленинским местам. При подготовке к его визиту в Разлив партия припомнила, что реабилитировала Николая Емельянова. Работники местной администрации нашли старика в означенном курятнике. Емельянов не хуже Ильича пригрелся на лежанке из сена. “Вас постановили наградить орденом Ленина и назвать в вашу честь улицу, где находится музей-сарай. Так что советуем побриться и надеть костюм”.
— Только благодаря Тито нашей семье и вернули дом, где я доживаю свои дни, — говорит Нина Александровна. — А чтобы все было по закону, дед задним числом отписал музею остальную собственность. Разочаровался ли он в советской власти? Вслух он ее никогда не критиковал, а свою судьбу считал просто досадной ошибкой… Музейные работники пригласили деда работать электриком. И наша семья постепенно к выставке приобщилась: мать работала сторожем, отец — дворником. А когда приходили посетители, Николая Емельянова иногда звали показаться на крыльцо, как иллюстрацию к экскурсии.
Это не единственный выворот в судьбе Вышинского.
В один из периодов своей карьеры Вышинский оказался в списках на исключение из партии по итогам одной из чисток и смог восстановиться только при помощи Аарона Сольца.
О том, как сложилась судьба Сольца, которого называли "совестью партии" можно прочесть в статье "Когда нас с тобой на том свете будут судить, он будет сидеть в президиуме. | михаил прягаев | Дзен". Не забудьте подписаться на канал. Вероятнее всего, это будет решением, о котором Вы не пожалеете.
Не забудьте поставить "лайк".
С уважением. Михаил.