Он был внуком николаевского солдата-кантониста, получившего право жить за пределами черты оседлости, и сыном участника Первой мировой войны. В тринадцать лет он пошел работать, чтобы заменить полуослепшего отца, в четырнадцать стал участником запрещенной в довоенной Литве комсомольской организации. А в неполные 16 попал в тюрьму за распространение нелегальной литературы и там же закончил среднюю школу-восьмилетку с помощью товарищей по заключению.
К моменту вхождения республик Прибалтики в состав Советского Союза юный сын грузчика из Шауляя был уже опытным бойцом, готовым сражаться как в Красной армии, так и в рядах "невидимого фронта". Нахман Душанский был кровно предан Советской власти и ненавидел ее врагов, особенно фашистов и их подручных, замешанных в истреблении невинных людей. Он вел войну с "лесными братьями" до середины 1950-х, стараясь найти и покарать негодяев, которые уничтожили его семью.
Первый день Великой Отечественной войны 22-летний чекист Нахман Душанский встретил в Крыму. Спешно вернувшись в родной город, он успеет проводить родителей в эвакуацию, не подозревая, что какой-то боявшийся паники начальник отдаст приказ выгрузить всех пассажиров эвакопоезда на перрон, обрекая несчастных на верную смерть.
Родители Нахмана будут убиты полицаями в гетто, 11 из 12 его братьев и сестер погибнут от рук фашистов и их приспешников. Узнав о страшной гибели своих родных, капитан Душанский поклянется отправить их мучителей прямо в ад или хотя бы в колымские снега.
Пока что он вместе с другими офицерами НКВД охраняет секретные объекты Москвы, а заодно учится в школе разведчиков. Нахману Душанскому и его товарищам предстоит работать на освобожденных от врага территориях, вылавливая уцелевших эсэсовцев, карателей, полицаев и прочее отребье.
В Любавичах в руки чекистов попала вся верхушка оккупационной администрации, тут же приговоренная к смертной казни. У одного из смертников, начальника полиции по фамилии Жерыхин, оборвалась веревка, и судья собирался заменить высшую меру наказания 25 годами в дальних лагерях, решив, что такой приговор равнозначен смертной казни. Но местные жители, помнившие о злодействах Жерыхина, не подчинились суду и сами прикончили полицая.
Словом, долгие годы после окончания Великой Отечественной на территории прибалтийских республик продолжала идти настоящая война. И в ней активно участвовал Нахман Душанский, прозванный за неутомимость и беспощадность к подручным фашистов Волкодавом.
По словам самого Душанского, в 1940-е годы только на территории Литвы действовали более 3 тысяч коллаборционистов, уже нашедших себе новых хозяев среди недавних союзников СССР и готовых совершать теракты и другие акты устрашения. В 1960-70-е годы эти цифры предпочитали замалчивать. Зачем? Чтобы не ставить под сомнение якобы царившую в СССР "дружбу народов".
Но к тому времени Душанский, выявивший около 4 тысяч "лесных братьев", включая руководителей антисоветского подполья, отошел от оперативной работы. Он не подозревал, что через несколько десятилетий палачи и убийцы будут объявлены героическими "борцами за независимость Литвы". И что сам он доживет до попыток объявить его военным преступником.
В 1996 году Генеральная прокуратура Литвы объявляет о возбуждении в отношении Нахмана Душанского уголовного дела, обвиняя его в преследовании "лесных братьев" и в клевете на их "честные имена". К тому времени постаревший "Волкодав" уже семь лет живет в Израиле. Но израильские власти откажутся выполнять требования Вильнюса, а сам Душанский ответит, что честно служил Советской власти, уничтожая пособников нацистов.
Нахман Душанский скончался в Хайфе в возрасте 89 лет. В Израиле его считают национальным героем, а в родных краях, где чествуют живых и мертвых нацистов, его имя предано анафеме. И тех, кто пытается рассказать правду о том, как граждане Литвы уничтожали своих соотечественников-евреев, презрительно именуют "родственниками Душанского".