Наступает момент, когда ты сам себе становишься не интересен и скучен. Ты придумываешь себе некую самодисциплину. Ты вспоминаешь о кино, о книгах, о музыке, но это не приносит тебе той доли удовлетворения, которую принесла бы Сэлинджеру его война с эскимосами или одному загадочному живописцу его "Любительница абсента". Вихрь дум уносит тебя к подножию гения Леонардо и к размышлениям о его нереализованном шедевре "Битва при Ангиари". Или к реализованном. Ты вспоминаешь, как когда-то впадал в ступор перед его "Мадонной Литтой" в Эрмитаже, как сопрягал в своем рассеянном мировидении лазоревую накидку на плечах женщины и цвет неба на картине. Как потом, размазывая масляные краски по холсту и пытаясь уловить гармонию мира, осознавал своё ничтожество. Как понимал, что Ван Гогу достаточно нанести кляксу на холст и уже будет вечность, а иные будут годами искать свой путь, но так и останутся тенями в раю... Намедни побывав в городе Плёс на Волге, память сердца приятно щекотнули Чехов, Левита