Елизавета Шугич, автор литературной платформы «Литнет» не понаслышке знает, как сложно творцу справиться со страхом. Существует много техник борьбы со страхами, но писательница предлагает свой: придумайте себе внутреннего защитника. Например, Федора Достоевского.
– Хочу написать книгу, но всё руки не доходят, – как-то грустно и совершенно обыденно сказала я подруге.
– Мысли есть? Сюжет там, может, заготовки? – попивая кофе, выпрашивала Регина. – Не пойми неправильно, но, по-моему, у тебя все составляющие имеются, чтобы бабахнуть что-нибудь эдакое.
– Боюсь, – с грустью в голосе, призналась я.
Действительно, всё стало куда яснее. Ведь именно страх довольно часто ограждает/уберегает нас от желаемого. Бесполезно распыляться и рассуждать, как он влияет на нашу жизнь. Лучше сконцентрироваться на конкретных трудностях, а именно, на написании книги.
Буквы разбегаются, слова не составляются
Выяснив причину своего бездействия, я начинаю писать. Сажусь себе за ноутбук, открываю ворд и сюжет начинает выстраиваться, как по щелчку. Кто бы мог подумать?
Жму на клавишу.
«О».
Чёрт, тут должна была быть буква «р».
Так, ладно, соберись. Всё нормально. Продолжай.
«Ранним цтром…»
Да что ж такое! Начинаю психовать. Буквы, словно разозлились на меня и перестали «нырять» под пальцы. Глубокий вдох. Продолжаю.
«Ранним утром…»
«Ранним утром…»
«Ранним утром…»
Да что же это?! Что там дальше, после этого пресловутого раннего утра?!
Хлопаю крышкой ноута и иду меланхолично смотреть в окно. Ничего не получилось. Опять.
Я бездарность
Мой любимый момент в жизни творца как такового. Неважно, шьёшь ты шторы или пишешь песни – в какой-то миг, ты начинаешь видеть, что вдохновение иссякло. В эти моменты мы не задумываемся, почему оно иссякло, что повлияло на выгорание или от чего мысли так рассеянно бегают из стороны в сторону.
Казалось, только недавно я могла спроектировать нечто большее, чем даже Эйфелева башня, но теперь сижу беспомощная.
Вдохновение – важная часть в жизни любого автора, но далеко не главная. Творческий подъем придает красок, помогает «оживить» картинку, но не является ее фундаментом. И тут вырисовывается следующая проблема.
Ненавижу эти безжизненные строки!
Я пытаюсь сказать, что нужно пересилить страх перед нашей дорогой музой и, всё же, приступить к своему долгожданному творению. Но еще я понимаю, что большинство авторов – это люди творческие, а значит, довольно педантичные. Чтобы им понравилось свое искусство, оно должно быть «вылизано» если не на 100%, то на 80% как минимум.
А вот вам новая причина забросить – строки сухие.
Писательский кризис. Не нравится ни то, как написано, ни то, где написано, ни то, почему написано. И уж тем более, перестаёт нравиться даже задуманная история и сюжет как таковой. А как он может нравиться, если слова, которые должны были его же описать, совершенно иные? Неправильные. Неподходящие.
Солнечное утро, что так хорошо бы подошло к началу вашего произведения, теперь почему-то напоминает мрачную аллею, с изредка мигающим вдали фонарём. И картинка не складывается. Всё сыпется.
Опять мысли про бездарность.
Бросаем?
Бросаем!
Снова хлопнула крышка ноута. Бедолага, был бы живым, наверное, уже послал бы нас куда подальше. Но это всего лишь гаджет, что помогает нам писать. А «слова» – лишь способ передать ваше состояние конкретно сейчас.
Миг «Хочу писать»
Зачастую, когда мне не нравилось мое произведение, я срывалась и откладывала его в долгий ящик. Потом я слегка усмирила свой перфекционизм и решила, что перечитывать произведение, пока оно не закончено, пусть даже одну главу – верный путь к прокрастинации.
Я хочу писать? Хочу. Я буду писать? Буду!
Вы не поверите, я… ни черта не сделала, потому что в голове опять страх.
«Ну, и что? Что ты этим добьёшься? Лучше подготовиться к сессии, чем тратить время на эти «записульки». Ужин приготовь, с собакой погуляй, посуду помой, отчет подготовь».
Доводов страх приведет массу, и найдет самый ничтожный, чтобы за него зацепиться. Это я гарантирую. Почему?
Потому что задача страха – оберегать:
- Ты не тронешь чайник, если знаешь, что он горячий.
- Ты не пойдешь к незнакомой собаке, если знаешь, что она может укусить.
- И, конечно же, ты не станешь писать книгу, если осознаешь, что читать её будет некому.
С точки зрения взрослого, это трата времени. Но я считаю, что творчество – это детская прерогатива. Раз мы со своим страхом не можем разобраться, найдём того, кто сможет.
Своим «фантомом» я выбрала любимого Федора Достоевского.
Мой любимый момент в его биографии: метаморфоза «попал в острог – изменился навсегда». Именно тогда писатель понял, что русский народ не умаслить сказками, ему подавай зрелище, но зрелище не очевидное, ему близкое, зрелище сердечное. И он пишет роман «Записки из мёртвого дома».
Пишет.
А я читаю.
Как он умудрился вместить всю свою боль в такое произведение, как умудрился страх окрасить красками благородства? Через опыт? По моему, он сделал это, из-за желания донести мысль, показать, «нарисовать», чтобы люди увидели, чтобы прочувствовали, чтобы убедились.
Но как же он написал о прошедшем так живо? Как умудрился сохранить «свежесть» тех мыслей? Ведь всё так скоротечно.
Опиши момент
Когда я начала видеть в Достоевском своего защитника желания донести мысль, страх продолжил кричать во мне, но уже тише, будто за стеной. Я не могла понять, как писателю удалось рассказать об остроге так живо спустя аж десять с лишним лет после заключения? А точнее, после его начала.
Единственный ответ, что известен мне: он сохранял момент, который хотел описать. Момент, который живо запоминался в голове и тут же просился наружу. Он перенес на бумагу и страх, и отчаяние, и даже безысходность – он ведь сохранял не «целую историю», а лишь моменты, фрагменты самые ценные и самые сияющие.
Пишу страницу за страницей
Если вы посчитали эту фразу авторским хвастовством, то спешу расстроить – это не более, чем способ найти себя.
Поначалу я не писала книгу взахлёб. Поначалу это и книгой-то не было – это была страница. Просто мне понравилась атмосфера. Через месяц появилась ещё одна страница. Через три дня я вернулась и посмотрела на написанное, и мне снова понравилось. И я приняла решение написать рассказ. А чуть позднее книгу.
Если бы с самого начала мне сказали, что при написании первой страницы я буду обязана создать целое произведение, я бы сказала: «Ага, щаз! Разевай роток!». И удалилась бы смотреть сериальчик.
Но тут во мне взыграла детская непосредственность, детское желание, мечта создать свой мир, показать его читателю, посмотреть на реакцию. Пусть мир будет маленьким, на двух страницах, но ведь будет!
Так и дошла до крайней главы.
Страх появляется, когда мы начинаем замахиваться на то, что, по нашему мнению, нам не по силам. Он начинает предупреждать, сигнализировать об опасности разочарования.
Дайте страху время слегка поутихнуть. Дайте себе время набраться сил. Дайте время своему внутреннему ребенку справиться с преградой. Если не получается, выберите себе внутреннего «защитника». Напоминаю, творчество – это прерогатива детская, а спорить с дитём – себя не уважать.
Хочется тебе описать того дядьку, что брезгливо отхаркивает мокроту? (Фу!) Так, опиши! Хочется описать бабушку, что так лучезарно улыбается, продавая шерстяные носочки? Дерзай! Одним-двумя предложениями. Никто тебе ограничений не ставит.