ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ
2. ИСПЫТАНИЕ ВРЕМЕНЕМ
К осени 1942 года в колхозе не оставалось ни одного здорового мужика и парня, кроме как нескольких механизаторовров, трактористов. Мобилизованы были специалисты сельскохозяйственного производства, машинисты агрегатов. В числе их призваны в Красную Армию Петр Ронжин, Кокоулин Александр, Щербинин Иван, Росляков Иван, Калашников Василий, ему не было и восемнадцати лет и многие другие. Бригадиры полеводческих бригад Петр Алексеевич Шабалин, Федор Иванович Щербинин, рядовые колхозники Снопиков Иван Кузьмич и другие, были мобилизованы в трудовую армию на Злобино.
Надежда, оставалась на парней трактористов, и они добивались, чтобы призвали в армию и направили на фронт. Предстояла необычайно трудная уборочная страда. Чтобы выйти из нее и вовремя убрать хлеб, в правлении колхоза подсчитали все оставшиеся силы и возможности в людских, технических средствах, живой тягловой силе. Как не делили между бригадами, сил явно не хватало.
Председатель колхоза Андреи Юферов обратился в райком партии за помощью людьми, оттуда ответили: - помощи не ждите, ее не будет, обходитесь своими силами.
Убирать хлеб с полей вышли все бабы, престарелые люди, подростки, школьники начальных классов вместе с учителями. Сейчас трудно все воспроизвести, их героическим труд, с какими трудностями доставался хлеб.
За каждой параконной жнейкой закреплялось звено вязальщиц — из пяти-шести баб, в помощь придавали двух-трех девочек- подростков. Нормой для вязальщиц был световой день от восхода до заката солнца, работали не расправляя плеч. В звене Анны Семеновны Шиверановой у вязальщиц Зины Перминовой, Евгении Юферовой, Клавдии Колчановой, Татьяны Линовой от постоянной работы в наклон кровью наливались глаза.
Первая бригада обмолот хлеба вела молотилкой с водяным приводом, установленной на мельнице, работала в две смены день и ночь. Машинистом бессменно был Юферов Степан Николаевич, его сменщиком Кузьма Карпович Кочкин.
Трудности были не только в работе по обмолоту, но и в доставке снопов с полей к молотилке. Снопы свозились с ближних полей подростками на быках, коровах, запряженных в телеги, таратайки. Вереница обоза со снопами выстраивалась от поля и медленно двигалась к мельницу и обратно в поле порожняком.
Вторая бригада вела обмолот хлеба на стане — полях за Каменной горой. Молотилка работала от привода трактора в две смены. На месте обмолота шла подработка зерна. Тяжёлая, изнурительная ручная работа до изнеможения изматывала работавших баб. Днями по двое, взявших за ручку руками, крутили триер, веялку.
Тут же сухое подработанное зерно затаривалось в мешки, перетаскивалось на весы, взвешивалось, затем мешки с зерном погружались на телеги. Пятидесятикилограммовые мешки таскали на себе подростки Ронжин Вася, Кокоулин Андрей, Юферов Василий, Снопиков Василий. Подростки надрывались, нередко падали вместе с мешком, поднимались, снова тащили на себе.
Так, изо дня в день, недели, месяцы продолжалась трудовая жизнь в уборочную страду. С работы приходили уставшими, полуголодными, измотанными, не обстиранными, грязными. Люди и не спрашивали, когда это кончиться, знали одно, что завтра все повторится заново.
Не менее трудной была доставка зерна в глубинку на приемный пункт в Южную Александровку, в счет плана-поставки хлеба государству.
Обозы с зерном снаряжались по десять, пятнадцать подвод, запряженных бычками. Сопровождали обычно подростки на своих бычках. Часто с обозом ездили Кочкин Николай, Лебедевы братья Митька и Яшка. С места выезжали по утру. Полевые дороги разбитые после дождя — непролазны. Бычки с трудом тащили за собой груженные телеги. Шестнадцатикилометровый путь преодолевали с трудом за день. И только к концу дня проходили процедуры приема: определение влажности, сорности, взвешивание на простых весах. Тяжелые мешки с зерном до несколько раз перетаскивались с места на место. И когда зерно признавалось кондиционным, мешки затаскивались по трапу в верх хранилища, и там ссыпались в сусеки.
Не раз подросткам приходилось отвозить зерно на бычках на элеватор в район. Это были мучительные, не под силу ребятам тяжелые рейсы. Мать Николая Кочкина Олена Егоровна, снаряжая сына в дельную дорогу, отрывала от семьи краюху хлеба ржаного, с десяток сваренных картошек, несколько соленых огурчиков, все заворачивала и подавала сыну. Наказывала:
- Коля, ты не ешь сразу все, раздели на три дня, чтобы на обратную дорогу хватило.
Разве можно было вытерпеть полуголодному, истерзанному не посильной работой разделить кусок хлеба на три дня, когда он рядом за пазухой, когда в голове витают одни мысли — хлеб. Рука сама тянется к нему, пальцы наловчились щипать до тех пор, пока от краюшки не оставалось ни крошки. Домой возвращались всегда голодными.
Не обходилось в пути без серьезных курьез. При слабеньком дожде раскисали полевые дороги. Выбитые колеи машинами делали их не пролазными. Двигаться обозом можно было только по обочинам дорог. Бычки часто останавливались, не выдерживали нагрузки, падали в упряжках.
К тяжелым изнурительным дорогам нагнеталась осенняя грусть. Тишина вытесняла летние шумы, проникнутые чувствами к этим извечно близким ребятам полям и лесам. Не слышно было жаворонков, поющих кустах птиц. И только сжатые поля, с промерженной сединой стерни, черноликим поднятым паром по долгу стояли у ребят на глазах.
Однажды возвращаясь домой порожняком на бычках в ненастье, от сырости и холодного осеннего ветра ребята перемерзли, не находили себе места. Пробовали согреться, идти с боку подвод, но обувь налипало столько грязи, что с трудом отрывали ноги от земли. А бычки, выбившись из сил, пройдут немного, станут. Повозки Кочкина Николая, Коряковцева Геннадия отстали от обоза. Проехав Новониколаевку ребята разожгли на дрожках огонь.
Прижавшись друг другу телами, несколько согрелись, теплота от костра сморила их. Не в силах удержаться от сна, перешли на переднюю телегу, легли и уснули.
Поздно вечером приехали в деревню, проснулись. На дранках, где горел огонь, отгорел задок. Погоревали, но что поделать?
Много еще раз приходилось Николаю Кочкину отвозить обозом зерно в глубинку, разное случалось, но такого случая больше не было.
