Первый показ психологического триллера Валерия Тодоровского «Гипноз» состоялся в основном конкурсе 42-го ММКФ. Неспешный и убаюкивающий фильм сначала обволакивает кажущимися детскими проблемами, но довольно быстро превращается в метафоричное повествование о меняющем людей вечном вопросе — обладать властью или подчиняться ей.
Шестнадцатилетний Миша (Сергей Гиро) выходит из подъезда под снег, в ночную Москву. Его быстро догоняет молодая женщина — мама (Екатерина Федулова). Миша – сомнамбула, он часто ходит во сне. Днём, под тем же непрекращающимся снегом, мама по чужой рекомендации приводит Мишу к знаменитому психотерапевту, гипнологу Волкову (Максим Суханов), ведущему и частный приём пациентов, и научные исследования. Однако Миша совсем негипнабелен, «усыпить» его не удается. Он лишь осторожно наблюдает за действиями гипнотизера, властно отдающего приказы, и поведением других пациентов, их исполняющих. Волков начинает изучать его нетипичный случай (обычно сомнамбулы легко поддаются гипнозу), а Миша — методику и суть метода Волкова, почти став его учеником и конфидентом. На сеансах он знакомится с другой пациенткой, Полиной (Полина Галкина), и завязывает дружбу с девушкой. Эта дружба не случайна. Волков рассказывает мальчику, что его особенность — чрезвычайный контроль над собой и ситуацией, а случай Полины диаметрально противоположный — она не в состоянии контролировать свою психику. Не успев начаться, дружба исчезает вместе с Полиной, а Миша, стараниями Волкова, начинает сомневаться как в реальности происходящего, так и в своём собственном поведении. Как можно ручаться, что, находясь в трансе, ты не сделал что-то ужасное — или этого не сделали с тобой? Здесь у Миши завершается путь пациента и начинается путь героя. Недаром его домашняя кличка «Медведь» — здесь и намёк на сонливость, и огромная скрытая сила.
«Гипноз» Валерия Тодоровского погружает в себя очень медленно, укутывая зрителя мантией сна, тем самым февральским снегом, непрестанно идущим на улицах, убаюкивая и тревожа закадровой музыкой. Кажется, что долгое время в нем вообще ничего не происходит, юноша-лунатик просто живёт в странноватой прохладной семье с младшим братом (Степан Середа) и родителями, больше похожими на парочку влюблённых соседей-студентов. Вот, в темноте большого кабинета, появляется Гипнотизер, огромный и властный, водружающий на лбы пациентов могучую руку жестом статуи Ленина с приказом спать. Он всё знает, понимает, и управляет. И он ценит Мишу, выделяя его из прочих. Целая аудитория студентов аплодирует умному ответу мальчика во время лекции Волкова, спросившего, кто является для человека главным авторитетом. Вот Миша под тем же снегом провожает Полину домой, пугаясь её переживаний и поражаясь им. Вот он, играя с братом, успешно погружает того в транс. Между эпизодами нет связи, это набор отрывочных картин — ещё одна характеристика сна. Однако за это время мы узнаём о Мише очень многое. Его самоконтроль невольно выращен «отсутствующими» инфантильными родителями, они находятся рядом, но дотянуться до них и вступить с ними в контакт невозможно. (Показательно, что отец Миши (Сергей Медведев) за весь фильм не прикоснулся к сыну ни разу). Нет, родители по-своему его любят, разговаривают с ним и пытаются заботиться, но будто по книгам и чьим-то назиданиям, исполняя должное и не чувствуя никакой потребности в этой заботе. Они словно боятся своего сына, дистанцируются от него, а ребёнку тяжело и невыносимо быть родителем для своих родителей, это вызывает бурю гнева и протеста. Властный гипнотизер выступает здесь как удобная замена родительскому авторитету, больше того — ему можно довериться полностью, передав власть над самим собой. И вот этого Миша, в отличие от многих пациентов Волкова, совсем не желает. Он вступает с его грандиозной фигурой, подобием довлеющего суперэго, в прямую конфронтацию, отвоевывая свою личную свободу, самость, свою любовь — в целом, свою жизнь. Главный авторитет для него не гипнотизер, не родители и не телевизор — это он сам.
За два часа тревожный фильм Тодоровского свивается в лёгкие слои, из которых формируются и проявляются тема укрепления самости и тема власти. В своем неприятии гипноза, нежелании быть подвластным либо властвующим Миша, похоже, одинок — другому пациенту гипноз очень даже нравится, а Мишин младший брат с удовольствием изображает гипнотизера. То, что ими могут управлять без их ведома, пугает далеко не всех, а то, что такое возможно, кажется нужным и практичным. Должна ли власть быть деспотичной? А почему бы и не отдать свою волю в обмен на что-то полезное? Просто смотреть сон, в котором крупные снежинки летят из тёмного неба прямо на твоё лицо — универсальный, завораживающий образ коллективного бессознательного, в котором хочется раствориться. Но решительные действия героя придали времени ход, с течением ленты картинка неуклонно светлеет, и наступает весна. Отоспавшийся Миша выходит к семье, к завтраку. Сон это был или явь — встреча с гипнотизером его действительно изменила.