«Все имеет свою цену» — эта метафора актуальна применительно к любой стране и любой эпохе. Мы расскажем о том, во сколько обошлось австрийскому дому Габсбургов в 1519 году желание удержать в своих руках германскую королевскую корону.
Германская монархия являлась выборной и для того, чтобы обеспечить наследование королевской короны в одной и той же династии правящие монархи стремились заранее сделать соправителями своих преемников. Однако это удавалось далеко не всем, а труднее всего — представителям Габсбургов, впервые занявшим немецкий трон в 1273 году, но сумевшим впервые передать его по наследству более чем через два столетия. Избрание немецкого или, как его именовали официально, «римского короля», зависело от семи крупнейших феодалов Германии: архиепископов Майнца, Кёльна и Трира, короля Чехии, герцога Саксонии, пфальцграфа Рейнского и маркграфа Бранденбургского, которые входили в коллегию курфюрстов, чьи права регулировались «Золотой буллой», изданной в 1356 году императором Карлом IV. Архиепископы или так называемые духовные курфюрсты исполняли важные функции в королевской администрации. Архиепископ Майнцский был главным канцлером в Германии, архиепископ Кёльнский — в Италии, архиепископ Трирский — в Бургундии. Свои придворные обязанности были и у светских курфюрстов: так король Чехии числился при дворе главным виночерпием, герцог Саксонии — главным маршалом, пфальцграф Рейнский — главным сенешалом, а маркграф Бранденбургский — главным камерарием.
В 1486 году Фридрих III, ставший единственным из Габсбургов, кому удалось, согласно обычаю, получить императорскую корону в Риме, добился от курфюрстов избрания «римским королем» своего сына Максимилиана I, который беспрепятственно унаследовал всю полноту власти после его смерти в 1493 году. Однако единственный законный сын Максимилиана, Филипп Бургундский, скончался еще при его жизни. Воспитывавшийся в Нидерландах старший сын Филиппа Карл оказался потенциальным наследником не только бургундских и австрийских земель Габсбургов, но и Кастилии, Арагона, Сицилии и Неаполя, права на которые принадлежали его недееспособной матери Хуане, происходившей из испанской династии Трастамара.
Чтобы обеспечить Карлу немецкую корону его дед Максимилиан, первым принявший императорский титул без проведения соответствующей церемонии в Риме, в августе 1518 года на рейхстаге в Аугсбурге начал переговоры с членами коллегии курфюрстов. Предложение об избрании Карла «римским королем», за которое Максимилиан обещал заплатить, в общей сложности, более полумиллиона золотых флоринов, приняли архиепископ Кёльнский Герман фон Виде, архиепископ Майнцский Альбрехт фон Гогенцоллерн, его брат, маркграф Бранденбургский Иоахим I Гектор, пфальцграф Рейнский Людвиг V Виттельсбах и представитель малолетнего чешского и венгерского короля Людовика II Владислав Штернберг. Но архиепископ Трира Рихард фон Гриффенклау и курфюрст Саксонии Фридрих III Веттин (более известный как Фридрих Мудрый) предпочли не связывать себя обязательствами. Переговоры не удалось довести до конца, потому что 12 января 1519 года Максимилиан скончался, вследствие чего борьба за корону немедленно обострилась, а ставки существенно возросли.
Наиболее влиятельными кандидатами помимо Карла являлись король Англии Генрих VIII и король Франции Франциск I, с каждым из которых он был связан договором о союзе. Поскольку английский король через некоторое время выбыл из игры, основная борьба развернулась между Карлом и Франциском, который стал вербовать себе сторонников еще при жизни Максимилиана I. Дочь императора эрцгерцогиня Маргарита, являвшаяся регентшей нидерландских земель, в отсутствие Карла, находившегося в то время на Пиренейском полуострове, попыталась выдвинуть резервную кандидатуру от Габсбургов в лице его младшего брата, инфанта Фердинанда, который был отправлен из Испании в Нидерланды в мае 1518 года, однако эта идея встретила у Карла ледяной прием. В письме, которое он отправил Маргарите из Барселоны 5 марта 1519 года, говорилось: «Если мы должны будем действительно согласиться на предложение, которое вы сделали по поводу нашего брата или какой-либо третьей персоны, мы легко останемся без королевства, без почести, без славы», а то, чего более всего желают все французы — «разделить власть нашего дома Испании, Австрии и Бургундии». Эти слова подтверждаются письмом Франциска I от 16 апреля того же года, в котором он писал своим представителям в Германии: «Вы хорошо знаете причину, что побуждает меня добиваться империи, которая заключается в создании препятствий, чтобы ее не добился католический король» — то есть Карл, который, благодаря географическому расположению своих владений мог блокировать Францию на севере и на юге, и к тому же, создать потенциальную угрозу французскому господству в северной части Апеннинского полуострова.
Ситуация осложнялась тем, что в январе 1519 года Карл вступил в союз с римским папой Львом X, который обязал их взаимно «защищать и заботиться о персоне, достоинстве и каждой отдельной области, состоянии и местности, которые как Его Святейшество, так и католический король держат и владеют в настоящее время в Италии». Однако понтифик, о котором говорили, что, заключая договор с одним, он не прекращал договариваться с другим монархом, противостоящим первому, сумел подписать договор и с Франциском. Во время имперской избирательной кампании Лев X содействовал продвижению кандидатуры французского короля — отчасти потому, что объединение в одних руках корон Германии, Неаполя и Сицилии было запрещено одним из его предшественников, папой Климентом IV, в 1265 году из-за угрозы положению Папского государства. Как утверждал французский историк и политический деятель XVI века Мартин дю Белле, Лев, являвшийся сюзереном Неаполя, пообещал французскому королю, что не станет наделять Карла неаполитанским королевством, «которое перешло к нему по смерти его деда с материнской стороны, вопреки праву, по которому король [Франциск] претендовал на это королевство».
Франциска Iподдерживала целая группа имперских феодалов, наиболее заметными среди которых являлись оппозиционные Габсбургам герцоги Карл Гельдернский и Ульрих Вюртембергский, однако для избрания было необходимо располагать большинством в коллегии курфюрстов, на некоторых членов которой Лев X попытался оказать воздействие через своих представителей. Отстаивать интересы Карла в Германии было поручено группе приближенных эрцгерцогини Маргариты во главе с графом Генрихом Нассауским. По сути дела, королевский титул являлся предметом торга: проблема заключалось лишь в цене, за которую курфюрсты готовы были продать свои голоса. Так архиепископам Трира и Кёльна за поддержку французского короля Лев X обещал кардинальский сан, а архиепископу Майнца, который к тому времени уже был кардиналом, — постоянное легатство (то есть право представлять папу) в Германии. Правда, Альбрехт фон Гогенцоллерн нуждался не столько в почетных должностях, сколько в наличных деньгах, так как за несколько лет до этого взял кредит у банкирского дома Фуггеров, чтобы купить должность управляющего Хальберштадтским епископством, архиепископство в Магдебурге, а чуть позже, престижную кафедру в Майнце, задолжав, в общей сложности, 30 000 гульденов. Не меньше нуждался в наличности его брат Иоахим Бранденбургский, сыну которого французы предложили в жены принцессу Рене (младшую дочь короля Людовика XII) и 175 000 скудо в качестве приданого, в то время как от Габсбургов он требовал для сына руку младшей сестры Карла, инфанты Катарины, 200 000 флоринов в приданое и 30 000 флоринов за поддержку на выборах, снискав репутацию «отца всей алчности», как назвал его один из габсбургских представителей в Аугсбурге Максимилиан де Берже в письме к эрцгерцогине Маргарите 4 февраля 1519 года. В конце концов, маркграф остался с пустыми руками и после выборов жаловался, что голосовал «под влиянием страха и не по верной осведомленности».
В процессе переговоров с курфюрстами эмиссары Габсбургов делали ставку как на перспективу заключения династических браков с правящими домами Виттельсбахов, Веттинов и Гогенцоллернов, так и на финансовый фактор. Они сумели перехватить инициативу, заняв у итальянских и немецких банкиров около 852 000 золотых флоринов, из которых, согласно подсчетам испанского историка М. Фернандеса-Альвареса, 165 000 в равных долях предоставили итальянские банкиры Вивальди, Форнари и Гуальтеротти, 143 000 — их немецкий коллега Бартоломе Вельзер и более 543 000 — Якоб Фуггер, который позже, в апреле 1523 г., писал Карлу: «хорошо известно и ясно как день, что без моей помощи Вашему Императорскому Величеству никогда бы не удалось получить римской короны». Пытаясь побудить Карла к погашению долга, Фуггер не преминул напомнить о том, что если бы он остался тогда в стороне от Габсбургов и перешел на службу к Валуа, то «получил бы большую выгоду и много денег», которые ему предлагала Франция.
Поддержка, оказанная Карлу банкирами, способствовала тому, что позиции Франциска I пошатнулись. 26 июня 1519 года его кандидатура была отклонена. Попытка выдвинуть альтернативного кандидата в лице курфюрста Саксонии или маркграфа Бранденбурга не увенчалась успехом. Зато сторонники Карла сделали все возможное, чтобы представить его в наиболее выгодном свете. В послании, которое было оглашено на рейхстаге от имени Карла на французском языке, говорилось не только об испанских, но и о немецких его корнях, а основной акцент был сделан на идее преемственности и национальных чувствах курфюрстов. Агитация возымела действие, поскольку была подкреплена солидным вознаграждением в золотых флоринах. Пфальцграф Рейнский получил 139 000 флоринов, архиепископ Майнца 103 000 флоринов, курфюрст Саксонии 62 000 флоринов, король Чехии 41 000 флоринов, архиепископ Кёльна 40 000 флоринов, а архиепископ Трира 22 000 флоринов (впрочем, лояльность князей-избирателей должна была подстраховывать 24-тысячная армия под командованием маркграфа Казимира Бранденбургского и Франца фон Зикингена). 28 июня 1519 года в церкви святого Варфоломея во Франкфурте-на-Майне внук Максимилиана был избран германским королем под именем Карла V. Однако, новому монарху был поставлен ряд условий, призванных обеспечить политическую самостоятельность государства и право курфюрстов на участие управлении, гарантировать замещение имперских должностей немцами; он не мог вводить иностранные войска на территорию империи, самостоятельно начинать войну, заключать мир, добиваться передачи власти по наследству, и т. д.
Известие об избрании Карла новым главой империи достигло Испании 6 июля, а делегация от имперских князей прибыла в Барселону, чтобы официально известить избранного монарха, 22 августа. Население испанских королевств отнеслось к его избранию скептично, страшась перспективы длительного отсутствия монарха на Пиренейском полуострове. Соединение Карлом королевского и императорского титула способствовало закреплению за испанскими королями обращения “Ваше Величество”, тогда как до того их называли “Ваше Высочество”. Однако нововведение вызвало недовольство. Один из историографов императора Алонсо де Санта-Крус сообщал, что этот титул «несколько взволновал королевство», так как «более подходил Богу, чем земному человеку». В официальных кастильских документах на первом месте должно было стоять имя его матери Хуаны, которая по состоянию здоровья находилась под надзором в Тордесильясе, но формально продолжала носить королевский титул, а затем самого Карла, однако ему должен был принадлежать приоритет как главе «Священной Римской империи», о чем было официально объявлено в декларации от 5 сентября 1519 года, где говорилось: «Мы соглашаемся с соображением, согласно которому императорский титул предшествует всем другим светским титулам, как наиболее высокое достоинство, которое установлено Богом на земле, [поэтому следует] предпочесть императорское достоинство королевскому, называть и титуловать нас прежде, как короля римлян и будущего императора, чем упомянутую королеву, мою госпожу».
Занятый испанскими делами, Карл не смог быстро пребыть в Германию, так что в феврале 1520 года курфюрсты должны были напомнить ему, что «уже пошел тринадцатый месяц с тех пор, как блаженной памяти славнейший император Максимилиан ушел из этой жизни и, между тем, Священная Римская империя и вся Германия некоторым образом без короля и главы находилась». Помимо того, что безвластие в Германии было чревато феодальными конфликтами, правящая элита терялась в догадках о том, какую позицию займет новый монарх по отношению к идеям профессора Виттенбергского университета Мартина Лютера, выступавшего в 1517 году против продажи индульгенций (свидетельств об отпущении грехов), с помощью которой пытался поправить свои дела архиепископ Майнцский, а затем начавшего борьбу за радикальное реформирование церкви, которая положила начало Реформации.
Отбыв из Испании в конце мая 1520 года, Карл посетил Англию, несколько месяцев провел в Нидерландах и приехал на коронацию в Германию лишь осенью. Но церемония, которую планировалось провести в Ахене, оказалась под угрозой срыва, когда курфюрстам стало известно, что в городе началась эпидемия чумы. Они предложили Карлу перенести коронацию в другое место, но этому воспрепятствовали жители Ахена, которые к тому времени успели потратиться на подготовку торжеств и убедили нового монарха не нарушать «Золотую буллу» Карла IV, предписывавшую короноваться в Ахене. 22 октября, на подступах к городу Карла встретила делегация курфюрстов. Очевидец событий, мантуанский дипломат и писатель Бальдассаре Кастильоне сообщает, что помимо архиепископов Кёльна и Майнца нового монарха сопровождали три кардинала, однако торжественность момента была омрачена препирательствами между людьми герцога Клевского и курфюрста Саксонского о порядке следования в кортеже. Послы римского папы и короля Англии также были недовольны тем, что их заставляли идти после германских князей, полагая, что так они могут причинить ущерб достоинству своих правителей. По утверждениям испанских хронистов, при вступлении в Ахен король поцеловал голову Карла Великого, которая была поднесена ему процессией монахов и клириков. Тем же вечером Карл утвердил условия своего избрания на трон (которые стали известны как императорская капитуляция). Его коронация в качестве немецкого короля, которую провел архиепископ Кёльна вместе с другими курфюрстами-архиепископами, состоялась на следующий день.
По свидетельству Бальдассаре Кастильоне, которое он привел в письме к кардиналу Бернардо Давици да Биббиена, «После того как были завершены все церемонии в церкви, они отправились во дворец, который, вне сомнения, был весьма претенциозным образом украшен. И там Его Величество пообедал на публике, где также пообедали курфюрсты: не все, однако, у одного стола, но каждый курфюрст, само собой, в той же зале. И были положены на столы все знамена и императорское знамя посередине, но знамя архиепископа Трирского было напротив знамени императора, так, как говорят, содержалось в булле Карла IV. И я находился там для того, чтобы видеть пир, также как находились там многие другие персоны: и император, вкусил то, что принесли люди из города, полностью обжаренного целого быка, наполненного другими животными, от которого отрезали кусок и дали Его Величеству, и оставшееся было унесено народом, который весь день находился на пиршествах в радости. И во дворце были красиво украшены многочисленные приготовленные столы, где пировали многие благородные чужеземцы, которые были там и участвовали в этом торжестве, среди которых также находился и я, и наш мессер Филиппо. И все были хорошо обслужены, и не было здесь малой части различия в этом отношении между нами и императором. И весь тот день на площади был большой фонтан, который продолжительное время извергал вино для каждого, кто его желал, и другой находился во дворе государственного дворца». Если верить Кастильоне, в тот же вечер монарх вручил архиепископу Майнцскому государственные печати, вновь назначив его на пост главного канцлера Германии. Через несколько дней было объявлено, что папа даровал Карлу императорский титул (его коронация императорской короной состоялась лишь в 1530 году в Болонье, а до этого момента он именовался «избранным императором»).
Таким образом, соперничество в борьбе за верховенство в «Священной Римской империи» завершилось в пользу Габсбургов, которые стали передавать имперскую корону по наследству, заблаговременно обеспечивая избрание своих преемников. Новому немецкому королю удалось перетянуть на свою сторону Льва X, воспользовавшись в качестве «разменной монеты» делом Лютера, которое обсуждалось на Вормсском рейхстаге весной 1521 года. Карл осудил идеи виттенбергского профессора, к тому времени официально отлученного от церкви, и объявил его вне закона, что сделало возможным сближение с папой. По любопытному стечению обстоятельств, отмеченному в XIX веке немецким историком Л. фон Ранке, 8 мая, в день, когда в Вормсе был подготовлен проект эдикта с осуждением Лютера, в Риме был заключен тайный договор о союзе «избранного императора» и папы, предусматривавший ликвидацию французского господства в Генуе и Милане, а также расширение Папской области за счет Пармы, Пьяченцы и Феррары. При заключении договора двоюродный брат Льва X, кардинал Джулио Медичи (впоследствии папа Климент VII), получил 10 000 дукатов из доходов епархии Толедо, которая в то время оказалась вакантной. В июне папа даровал представителю Карла Хуану Мануэлю, сеньору Бельмонте, инвеституру на неаполитанское королевство в обмен на выплату дани в 7 000 дукатов и объявил войну королю Франции.
К тому моменту отношения Карла V с Франциском I обострились настолько, что это привело к открытому столкновению между ними. Алонсо де Санта-Крус заявил прямо: причиной войны стало то, что «король Франции не смог добиться имперского достоинства и не имел возможности препятствовать тому, чтобы император дон Карлос не был коронован, и умирал от зависти, видя, что слава Его Величества постоянно возрастала». В действительности же, причиной целого ряда конфликтов между Габсбургами и Валуа, которые с перерывами продолжались с 1521 по 1559 год, стало не только фиаско французского короля на имперских выборах 1519 года, но и борьба двух династий за господство в Италии, Наварре и на территориях, в XV веке входивших в состав обширного бургундского государства.