Вторая часть. Начало здесь...
Катьку убить и не мучиться больше, какого лешего орать то на всю деревню?
- Теть Дусь... Тьооотя Дууууся!!!
Продайте редисочки? А укропа? Есть укроп то у вас?
Вот же солнечное существо - подруга моя, - думала Соня беззлобно. И ведь никаких сомнений и сожалений. Примчалась в выходной из города, натащила еды, нашла на чердаке свои старые качели "Огурцова, смотри, качели! Я скажу Диме, и он повесит, там даже ветка есть в саду специальная. Ой, заяц! Хочешь, зайца постираю, он прикольный, раньше на полке сидел, а я скажу Диме, он полку тебе повесит, надо тебе полку? Воду можно в бак накачать, чтобы не бегать к колодцу, я скажу Диме" - ну да. Дима у нас , по Катькиному абсолютному убеждению, работает волшебником, понятное дело.
Потом приволокла из погреба картошки, свёклы и незаметно за разговором, сварганила роскошный борщ.
Потом намыла до блеска крутобокую яркую редиску, а в пышущую жаром рассыпчатую картошку накидала сливочного масла и посыпала укропом. Это было такое сказочное воскресное застолье, такое звенящее удовольствие: заедать жирную селедочку огненной картошкой, политой густой, домашней сметаной и хрустеть редиской. Соня махнула рукой на привычную мысль о диете и беспечно наслаждалась жизнью весь этот прекрасный день, до самого вечера.
Талант у Катьки, вот, как есть талант - рассыпать вокруг себя звенящие капли радости, и одеяло с карниза на кухне она стащила сразу, как только увидела:
- Что это ещё за светомаскировка, с ума сошла? Я, кстати, сейчас быстренько окошко помою, зачем тебе одеяло тут?
Ну и как объяснить нормальному человеку свои загОны? Действительно, зачем тебе одеяло на кухонном окне?
Соня махнула рукой, а не надо было. Ровно через три минуты из кухни послышался восторженное кудахтанье:
- Огурцова, это что такое? Ты с ума сошла? У тебя тут такие экземпляры ходят и ты молчишь? Ты видела, КАКОЙ мужик?? Не узнавала , он женат?
Господи, хоть бы окно было закрыто, вот позорище-то, подумала Соня. Нет, это безнадёжно, Катька совершенно ни о чем не думает, залюбленная мужем и роднёй, она не понимает, что... Что?
Фу, ты, господи, ну конечно , сверкающее окно расхлябянено наотмашь, сосед закопался под капотом машины в известной позе, а эта дура орёт дурниной, на всю саратовскую:
- ТЫ ВИДЕЛА, КАКАЯ У ЭТОГО МУЖИКА ЗАДНИЦА??? Огурцова?? Посмотри, какие у него толкательные мышцы, это ж огонь....
- Кать, ну не ори ты, слышно же всё. Какие мышцы, что ты несешь, ужас какой! И, вообще... У тебя же Дима и штамп в паспорте, между прочим, куда ты смотришь?
- При чем тут Дима?
Подруга даже кажется, немного опешила.
- Ты чего, Сонь? Штамп это же не значит, что я в тюрьме с выколотыми глазами должна жить...
Вокруг куча красивых мужиков, может и в сто раз лучше, чем мой муж, но это совершенно ни при чем, ты что, не понимаешь? Ну... Я не умею объяснить короче, ты встретишь когда своего человека, ты просто почувствуешь и всё, и не криви лицо, я знаю, что говорю, пошли, проводишь меня до электрички. Катька уехала к своему драгоценному Диме, а дом так до ночи и светился отражённым теплом её заботы. И Соня с наслаждением пила вечером кофе на веранде, прикидывая, как половчее привесить кормушку, наверное, в спальню на окно, со стороны палисадника, там, где колодец. И полезла, дура, а чего откладывать хорошее дело? И семечек насыплю, думала она, пробираясь поближе к стене дома. Всего-то надо вбить здоровый гвоздь над окном и закрепить верёвочку. А утром буду смотреть на птичью чехарду и пить чай. Завтракать в спальне с некоторых пор намного удобнее, чем на кухне.
Прислонив к стене старую деревянную лестницу, Соня зажала в руке огромный гвоздь и прикинула высоту.
- Как говорит Карлсон - пустяки, дело то житейское. Что я, гвоздь не прибью? - думала новоиспеченная строительша, храбро карабкаясь по ступенькам. Одной минуты проблема, пару раз молотком тюкнуть. Ну да.
Особенно, когда перекладины у самодельной старой лесенки подгнили. Хорошо, что невысоко залезть успела, подумала Соня с визгом рухнув на землю в крапиву . Кусок кирпича под задницей тоже явно лишний, теперь синяк будет, ладно хоть не сломала ничего, что за везенье у меня...
- Слышь, Пуаро в юбке, что ты там орала, а теперь затихла, курс омолаживающих процедур проводишь? Чего разлеглась-то? Лунные ванны в репьях и крапиве? Что за грохот ты опять устроила, как тебя там, Огурцова? - с ужасом услышала Соня насмешливый мужской голос.
Хам. Хам и быдло. Он слышал Катькины вопли про задницу, господибожемой, какой позор. Не буду разговаривать, пусть уйдёт, что я ему обьясню? - подумала Соня. Голова всё-таки кружилась, хоть и не высоко было падать. Сосед оказался настойчивым в оказании ненужной помощи, вот почему мужики такие тупые, кто знает?
Надрывно вздохнув, как старая лошадь, он перелез через заборчик, бубня под нос "хоть калитку делай, честное слово" и обозрел место битвы. Соня попыталась сесть в крапиве, с независимым видом выбирая репьи из волос. Мужик поднял с земли молоток и гвоздик, и уставился на Соню. Лицо у него при этом было странное.
- А можно узнать, что ты собиралась прибить железнодорожным костылём? И заодно, может, познакомимся уже нормально и ты мне расскажешь, зачем подсматриваешь за мной, зачем придумываешь глупости и путаешься у меня под ногами? У тебя что, вообще гордости нет? Ты же, вроде, не отчаявшаяся старая дева, хотя ведешь себя по-идиотски. Ну? Как зовут то тебя, что ты недотрогу изображаешь, не поздновато?
Срочно. Подумала Соня. Срочно, прямо завтра с утра я начну копать тоннель в Австралию, потому что жить здесь, наверное, больше нельзя. Ну вот нельзя, и всё. И нечего объяснять. Игнорируя протянутую руку, она кое как встала на дрожащие ноги и молча обогнула соседа, стоящего на дорожке. Главное не реветь и всё будет хорошо. Прошлый раз я гордо удалялась в разорванной юбке, в этот раз весь зад в глине, он уже должен потихоньку привыкать, что я дура, а объяснить я всё равно ничего не смогу.
Утром кормушка висела над окном, кстати, прямо у форточки, но Соню это больше не интересовало. А сейчас дверь в дом опять приоткрыта, да что ж такое-то?
Решительным шагом, по-хозяйски, Соня протопала в коридор и, прихватив, для самообороны стоящую в углу швабру, двинулась осматривать углы. Опять кто-то был в доме, опять нет в коридоре коробки с котятами , что за полтергейст? Прошлый раз коробка, с мирно спящими малышами, стояла за диваном, а теперь Соня услышала шорох на кухне и храбро рванула на звук. Огребёт шваброй, мало не покажется, думала она в запале, но встретить взгляд перепуганных детских глаз не ожидала совершенно. Пришлось тормозить на пороге и прятать швабру за спину.
- Привет. - сказала Соня ангелу в жёлтом сарафане с большим вышитым на животе пингвином.
Ангел сидел на полу кухни у холодильника и прижимал к себе кошачьего ребёнка. Муська со вторым своим сыном спала в коробке рядом.
Соня сделала робкий шаг и опустилась на коленки, напротив серьёзных серых глаз.
- Ты тут давно сидишь, на полу? - спросила она шёпотом. Давай плед постелим?
- А Шарик есть не хочет. - пожаловался ангел и разжал кулачок.
На замурзанной раскрытой ладошке лежал кусочек сыра.
- Ну он пока не умеет просто. У него ещё зубки не выросли, давай молочка ему нальём, меня Соня зовут, а тебя?
-ФФаня, а можно мне этого котёнка, я всю жизнь его хочу! - сказал ангел страстно.
Соня оглянулась, ну и? Вот что дальше делать? Что делает разведённая старая дева, обнаружив на полу в своей кухне чужого милого ребёнка с непонятным именем? Он же чей-то, этот малыш?
- А как ты сюда попала, скажи пожалуйста? Тебе мама разрешает, так далеко уходить, ты где живёшь?
- Далеко. На поезде надо ехать или на самолёте. А на самолёте облака, как вата, я её ела, когда на каруселях катались и на ракушке! А ты знаешь, там даже большие мальчишки плакали, а я не боялась! Только у меня потом чуть голова не оторвалась, и я просто больше не хочу, а ты? Боишься на ракушке кататься?
- Конечно боюсь, - сказала Соня серьёзно. У меня нет столько храбрости, я не люблю карусели. А давай отдадим Шарика маме и пойдём посмотрим зайца. Ты видела? Там на диване скучает чудный заяц, давай не будем больше сидеть на полу, пожалуйста.
Ангел кивнул головой и Соня с нежностью подумала, что тонюсенькие хвостики совсем растрепались и наверное можно чуть-чуть их поправить, но ничего не успела.
По ступенькам затопали чьи-то шаги, в коридоре загрохотало и знакомый до боли голос рявкнул над головой:
-АЛЕКСАНДРА!!! Сколько раз я запрещал тебе убегать со двора???
От неожиданности Соня шлепнулась на попу рядом с Фаней, и уставилась на разъярённого соседа.
- Немедленно домой, я сказал, что ты смотришь? Тётя Дуся, заберите Александру, прошу вас! И на будущее! Закрывайте калитку, сто раз уже вас просил, ПОЖАЛУЙСТА!
Соня перевела взгляд на маячившую в проёме дверей фигуру.
- Сидеть то на холодном полу ребёнку, ай... Нехорошо как придумала то ты, Сонюшка, и пол то какой занюханный, совсем мыть не умеешь, что ли? Вроде не маленькая, в грязи то сидеть? - голос соседки просто сочился ядовитым елеем.
Соня поежилась. Да, пол действительно не блистал красотой, это правда. Сложно заставить блестеть затертый старый линолеум, а впрочем, всё равно, наплевать.
Сосед брезгливо покосился на пол, потом поднял своего потерянного ангела и сунул в руки умильно улыбающейся соседке.
- Тётя Дуся, идите, пожалуйста, обедать, я задержусь на минуту, сказал он злым голосом. Тётя Дуся удовлетворённо покивала.
- Пойдём, Санюшка, детка, - сказала она плачущим голосом. Пойдём ручки мыть, ты вся в пыли и, господи, прости, надеюсь, блох не нахваталась здесь, Андрей. Может, ей таблетку дать какую-нибудь, от глистов, например... Андрей?
Соня подумала, что тете Дусе пора выдать Оскар и встала с пола, выпрямившись по весь рост и задрав подбородок.
Нежный папаша маленького ангела Александры, всё равно навис над ней, как скала и прошипел взбешенным голосом:
- Это низко, использовать ребёнка, дорогая соседка. Я, конечно, понимаю, что женской подлости и коварству нет предела, но ты переплюнула многих. И вся эта гнусность и пакость прикрыта наивной улыбкой, что ты мне изображаешь святую невинность?
Не смей больше ко мне подкатывать, шaлaвa, ты на что расcчитываешь? И ребёнка не смей трогать, я тебя на лоскуты порву за Сашку, всё уяснила?
Не слышу?
Соня кивнула, как болванчик, зачарованно глядя в озлобленное лицо.
Андрей удовлетворенно хмыкнул.
- Ну, видишь, какая ты понятливая, а чего хотела то? Зачем к дочке моей приставала? Не скажешь?
Андрей дёрнул плечом, и вышел, выместив на беззащитной двери всё презрение к женскому коварству.
Так не должно быть, господи, пожалуйста, билось у Сони в висках.
Пожалуйста...