Молодец, потому что имеет вкус, лукавец, потому что уже в 2014-м был потенциальный враг России.
Доказать то и другое довольно трудно. Потому что тонко.
Я говорю сейчас об отнесении Долиным фильма Проскуриной «До свидания, мама» (2014) к 10-ти лучшим русским фильмам в 2014 году. Фильм оказался, как мне представляется, - я докажу, - рождённым подсознательным идеалом (барокко – соединение несоединимого: русский народ ужасен и велик соответственно {как сказал Феофан Затворник: «Дело не главное в жизни, главное — настроение сердца». Ведь мало ли какое случится настроение сердца, какая крайность: ужасная или прекрасная}). А вы, читатель, знаете, возможно, что подсознательным идеалом рождённое произведение для меня первосортное. И Долин мне потрафил.
Почему первосортность тут особенно трудно доказуема? Во-первых, потому что фильм непереносимо скучен. Мне его пришлось в два приёма смотреть из-за этого. Как такое может быть первосортным?
Одним соображением: если он формально ТАК ужасен, то сущностно – наоборот, значит. Не иначе!
Особо скучен он потому, что это история Анны Карениной, перенесённая в наше время и полностью лишённая какой бы то ни было красоты. Даже женской. Сплошное нытьё. Ещё и сопровождаемое уличным (или иным) шумом, который мешает смотреть фильм. Как будто какой-то нарочитый брак звуковой дорожки. Ну всё отвратительно. Героиня, Аня, например, говорит:
«- Я смотрю сейчас на тебя, а думаю о нём. Разбился он или нет? (С придыханием и убеждённостью в своей правоте) Приедет он ко мне сегодня или нет. Представляешь? (Страстно) Видеть его хочу, Лёша! Постоянно я хочу его видеть. Ты понимаешь? Я знаешь чего боюсь, что он меня бросит. Бросит и оставит… Ну что? Что тебе от меня надо? (Задиристо и с ненавистью) Что тебе от меня надо, а? Так случилось и всё. Я, что ли, этого хотела? (Муж подходит) Отстань от меня. Да, я шлюха, и мне это нравится».
Зло – не прячется и не притворяется.
Шлюха – имеется в виду интерес её акцентирован на разнообразии низа. Например, при вспоминании ею о совокуплении с любовником нам дают сцену под душем. Но это – единственный раз и как-то тоже скучно. – Непрекращающаяся тягостность висит каждую секунду. Даже ребёнок – как какой-то старичок всё время.
Во-вторых, трудно доказать первосортность фильма, потому что его главное средство выражения не образность, а катарсичность (выражение противоречием {Зло и Добро}, т.е. нецитируемо).
Добро – тоже скучное: муж очень хороший человек. Муж и любовник, позваны ею в послеродовой горячке (она думала, что умрёт и позвала обоих попрощаться). Так муж её для себя прощает и так твёрдо говорит любовнику, что её не бросит, что тот уходит, морально поверженный и с плачем. – Не без хорошего в душе и у этого. Вот только скучно всё.
Но. Столкновение хорошего и плохого дано. И это значит, что предполагается катарсис (я его, правда, не пережил, но он предполагался подсознательным идеалом Проскуриной {может, я виноват, что не пережил}), - катарсис – барокко, выше описанное.
Это далеко от того, что видят глаза и слышат уши. Значит, порождено подсознательным идеалом. Значит, должно мною квалифицироваться как первосортное. Что подтверждается выбором Долина.
Но.
Долин, не знающий художественности по Выготскому, считает своим долгом, не катарсис перед читетелем своим открывать, а удариться в формализм:
«Анна остается ускользающей, постоянно изменяющейся величиной, главным неизвестным в уравнении. Возможно, именно поэтому чувственная актерская работа Александры Ребенок так выразительно выделяется на фоне ее партнеров, по сути, не так уж сильно отличающихся друг от друга» (https://daily.afisha.ru/archive/vozduh/cinema/10-3-novye-russkie-filmy-kotorye-nelzya-propustit/).
Я уж не говорю про просто натяжку: все изменения Анны – это разные проявления одной и той же вседозволенности, центропупия. Что подтверждается общей точкой зрения почти всего фильма с точки зрения попираемого мужа. Даже когда, в порядке исключения, описывается внутреннее отсутствие Анны в семье:
«- Серёже здесь [на даче, на которую Анна сбежала, чтоб меньше видеть мужа] очень нравится. Почему мы раньше сюда не ездили? Могли бы жить круглый год.
- Добираться далеко.
- Куда? – А, ну да».
До неё не сразу дошло, что муж-то работает в городе, и это ему из дачи на работу добираться далеко. – Она хочет – бросает сына, чтоб не мешал. Соскучилась – приезжает его пообнимать. И ей плевать, каково её сыну. – Такое постоянство нельзя называть «изменяющейся величиной».
Ну каждый искусствовед может ошибиться.
Но претензия моя к другому, к формализму. Долин отказывается от глубины суждений вслух, для зрителя. Он, вкус имеющий, не хочет воспитывать у зрителя повышение вкуса. Он выполняет социальный заказ креативного класса: оставить уралвагонзавод в оболваненном состоянии. – И в этом он лукавец.
14 мая 2023 г.
