Найти тему

Моя психологическая травма из детства – травма, связанная с бездомными животными.

Лет с 5 я уже отчётливо помню, как мы с моими друзьями по двору спасали кошек, собак, котят и щенков. Мы строили во дворе нефункционируюшего детского садика перед нашим домом им будки, мыли, кормили, дежурили по очереди, расклеивали объявления, написанные вручную, и пристраивали.

 Получалось даже с отслеживанием судьбы.

-2

Однажды летом я бежала во двор со стопкой свежеиспечённых мамой блинов, чтобы угостить всю гвардию, а мне навстречу мои друзья, которые сегодня дежурили с 8 утра. Они не хотели меня расстраивать, но правда выяснилась – всех подопечных убили. Щенков и котят кинули в мусорный бак детского сада. Это сделал сторож, он же дворник. Тогда я прочувствовала всю свою беспомощность и одновременно агрессию в адрес таких ничтожеств, как он. Нет, ему ничего не было по закону, хотя мы вызывали со всеми взрослыми Полицию.

Была собака Василиса, которая родила в лютый мороз в ячейке на теплотрассе троих щенков. У неё на голове был огромный старый шрам, а я никак не могла понять, откуда он у неё появился, ведь в детстве ты не знаешь и не догадываешься, что есть те, кто обижают и избивают слабых. Мы с родителями приносили ей несколько раз за день горячую кашу, соорудили убежище с шубами и другими вещами. К сожалению, один щенок погиб, потому что вылез на снег, пока его мамки не было, других потом пристроили, а Василиса была моей дворовой собакой. 

-3

Дома у нас жили кошки ,

а она была размером и визуально похожа на гончую, поэтому мы не могли взять её домой – в 2-комнатную хрущёвку на 5 этаже... и кормили на улице. Это были 90-е. Никакого сухорого корма тогда и в перспективе не было, как и денег на него. Помню, Василиса очень любила лакомства, а иногда выпрашивала сладкую арахисовую колбаску, хотя да, собакам НЕЛЬЗЯ давать сахар, но тогда я об этом не знала. 

Василиса провожала меня всегда, ходила с нами в магазин и на рынок, а потом пропала. 

Её тело нашли в кустах недалеко от дома моих бабушки с дедушкой, а я долго не могла принять то, что её больше нет.