Часть 2
Придомовая территория была под стать кирпичному забору — солидная и представительная. Сочный зеленый газон, засыпанные песочно-терракотовым гравием дорожки и аккуратно подстриженные кусты, чуть поодаль — еще какие-то садовые посадки.
Дом был в два этажа с мансардой, окруженный по первому этажу верандой, причудливо изрезанные узором деревянные колонны которой поддерживали крытую янтарно-красной черепицей крышу.
Поднявшись по широкому крыльцу, Виктор остановился у двери. И та, словно его уже поджидали, вдруг распахнулась.
— Вы?
Перед ним стояла та самая незнакомка с пляжа. Только теперь она выглядела совсем иначе — непослушные волосы убраны в низкий пучок, вместо платья — деловой костюм-двойка с юбкой мятного цвета, а стройные ноги кажутся еще более невозможно длинными из-за черных лодочек на каблуках.
— Здравствуйте, — он не был готов к такому развитию событий и почему-то казалось, что это все усложняет. — Мне нужно встретиться с Георгием Ильичом.
— Вы его сын?!
— Ну, да… Я же сказал... А вы?…
— Проходите, — как-то криво улыбнувшись, девушка сделала приглашающий жест рукой. — Раз уж пришли. Но Георгий не сможет принять вас надолго.
Интонация, наклон головы и взгляд — все говорило о том, что симпатии от этой красивой особы не исходит ни капли.
Прекрасная незнакомка по всей видимости знала о происходящем больше него. Для нее этот визит, конечно, был неожиданностью. Но она знала, что у хозяина дома есть сын. И кем, интересно, ей самой приходится хозяин дома? Она его домоправительница? Или дочь? А значит, тогда и сестра?!
Тряхнув головой, Виктор постарался переключить внимание на то, что его окружало. Внутри дом выглядел совсем не так пафосно, как можно было бы вообразить, взглянув на него снаружи. Здесь господствовал классический интерьер, однако, не лишенный современных деталей.
— Девушка, подождите! Скажите, чем я лично вас обидел?
— Меня? Еще чего не хватало! Вам меня не обидеть…
— Просто мне показалось, что утром…
— Мы познакомились при удивительных обстоятельствах, верно?
Она остановилась, круто развернулась на каблуках и уперла руки в бока.
— И мне жаль, что там я повела себя как круглая идиотка! Наверное, это потому, что испугалась за сына, а потом узнала, что он чуть не погиб! Но теперь… Знаете, думаю, нам лучше сохранять дистанцию, договорились?
Ужасно хотелось узнать почему, что же случилось? Но Виктор уже сосредоточился на том, за чем пришел и казалось, все его существо обратилось к главным, самым важным в настоящий жизненный момент вопросам.
— Хотя бы можете сказать, как вас зовут? Меня…
— Сын мне сказал. Меня зовут Лилия. И мы пришли, — остановившись возле массивных деревянных дверей, девушка еще раз внимательно и строго на него посмотрела. — Георгию противопоказаны стрессовые нагрузки. И еще учтите… Я не позволю его обидеть!
С этими словами перед ним открыли двери. Это был старый кабинет. Не старый в смысле требующий ремонта, а тот, в котором вполне можно было бы организовать музей минувшей эпохи. Но при этом чувствовалось, что это жилое помещение. Мебель из темного, облагороженного старением дерева состояла из письменного стола, в тон ему шкафов с застекленными и открытыми полками, которые обрамляли две стены и третью частично, где были французские окна, выходившие в сад. Паркетный пол тихонько поскрипывал при каждом шаге, а может быть — уже и сам по себе ввиду возраста. В углу росла пальма в кадке. В углу примостился низкий столик и пара кресел с высокими, изогнутыми ракушкой спинками. За решеткой в виде расправившего хвост павлина скрывался камин.
— Здравствуйте, сынок.
Его встретил старик с аккуратной, профессорской бородкой, выбеленной временем до снежных пиков так же, как удивительно пышные волосы на голове. Одетый в светлый парусиновый костюм-тройку с белой рубашкой, старик сидел в кресле.
Не в мягком, не в резном за столом. В инвалидном. Колени казалась неестественно острыми, выпирали из-под костюмной материи, выдавая, что их обладатель утратил способность ходить уже очень давно. Но руки жили. Они лежали на мягких подлокотниках кресла, едва заметно нервно скользили по ним, выражая все волнение, существовавшее в казавшемся внешне безмятежном теле старика.
— Здравствуй… Отец.
Стало ли обратиться по имени-отчеству? Возможно, ведь они, по сути, чужие друг-другу люди! Но слово, такое правильное и естественное, как само дыхание, слетело с языка так, будто они расставались буквально на пять минут, пока сын выходил к морю, пошвырять разноцветную гальку в прибой и погрезить о летучем пиратском фрегате… А могло бы быть так? Какого бы это было? Каждый день видеть отца… Раньше, чем он постарел и сел в кресло. Раньше, чем сам Виктор утратил веру в чудеса и понял, что мир кругом — совсем не прост и порой жесток?
Почему-то это было очень легко — вообразить старика молодым. Он явно был высок и наверное, его волосы тоже были каштановыми.
— Я знал, что однажды ты придешь. Но не знал, буду ли жив, когда ты войдешь в свой дом.
Его дом? Виктор по-прежнему мало что понимал. Да и надо ли понимать? Жизнь кружила, порой била, разносила по сторонам людские судьбы, подобно тому, как морскому течению ничего не стоит унести куда угодно попавшие в его бездонные объятия лодочки.
Но теперь он просто узнал простую истину — у него есть отец. И он его нашел. Разве что-то нужно еще, чтобы пришел мир на душу? Разве так нужно копаться в прошлом? Разве нельзя просто жить? Но видимо, именно просто жить было и нельзя.
— Садись, сынок. Нам о многом нужно поговорить.
Виктор послушался и сел, утонул в пахнущем отчего-то лавандой и самую малость пылью кресле.
Все, что он находил подходящим, чтобы рассказать о смерти матери, казалось теперь абсолютно неправильным. Как вообще можно такое рассказать, как смягчить удар для того, кто ждал покорно долгие годы и в итоге не дождался, не получил прощения от родной души?
Но оказалось, что Георгию все известно. Нет, никто ему не успел рассказать раньше… Но просто когда ему сказали, что за воротами стоит сын, он понял, что тот мог найти его лишь в единственном случае. Если Арина все рассказала. И она бы не открыла правды раньше, чем на пороге в вечность.
Старик выразил соболезнования и принял ответные.
- Расскажи, сын, как ты жил?
Виктор не знал, что ответить. С какого момента начать? Что заслуживает внимания, а что можно упустить?
- Просто расскажи мне немного о себе, что захочешь… Арина, твоя умная мама, понимала, что я должен хоть что-то знать о тебе и иногда писала в письмах… Но я хочу услышать тебя.
И Виктор заговорил. Он просто раскрывал свой мир… Маленькие и яркие, точно стеклышки калейдоскопа, воспоминания из детства. Надежды юношества. Первые победы, когда казалось — жизнь удалась и дальше будет только лучше! Он говорил недолго, просто в какой-то момент выдохся, потому что… Нужно было взять перерыв. Это сближение с отцом давалось легко и тяжко одновременно.
Они немного помолчали. А потом Георгий заговорил… Потому что понимал, что сын пришел сюда в первую очередь за ответами.
Все началось очень, очень давно. Тогда мама Виктора, еще юная, смешливая девчушка, была по распределению от института отправлена сюда — изучать особенности местного сельского хозяйства, постигать секреты районирования субтропических культур. С отцом они познакомились в саду под ронявшими лепестки сливами. Он был подающим большие надежды молодым ботаником и генетиком, наследником ремесла отца и деда — именитых ученых.
Речь лилась и Виктор не перебивал старика. Он будто смотрел старый фильм — так живо перед ним вставали те события.
Тот сад, где помимо слив росли груши, яблоки, персики и экзотические деревья, хранимые пуще драгоценностей, был гордостью Георгия и его семейства, которому несмотря на все перипетии судьбы и виражи истории удалось сохранить за собой пусть и не право владения им, но право приглядывать за ним и сберегать, изучать и улучшать сорта фруктов.
Но эти двое вели отнюдь не только научные дискуссии… Точнее, их тоже вели и даже на этом фоне между ними пробежали искра. Арина была строгой противницей методов селекции растений, которых придерживался Георгий. Ни одна из сторон не готова была мириться с мнением другой и пока студентка изучала особенности садоводства, между ними не раз вспыхивали горячие споры.
— Какие у нее были глаза! Я тогда, помню, впервые обратился к поэзии, — покачал головой старик. — Мне хотелось понять, что же это я такое чувствую? И найти слова, чтобы рассказать ей. Юношеская романтика, что поделать с этими глупостями, мы все через них проходим!
Они ссорились и мирились. Георгий оценил блестящий ум Арины и познакомил ее со своей семье. Они продолжили работать, но… теперь все чаще девушка оказывалась в гостеприимном доме Серебровых. В какой-то момент все привыкли к тому, что у наследника фамилии есть подруга сердца. И даже раньше нее самой все привыкли к тому, что она тоже станет частью этой фамилии.
А потом грянули девяностые… Время было непростым, но снова Серебровы выстояли — подключили давние связи, нашли финансы и выкупили те самые земли, где росли сады, да еще те, которые были за ними — про запас, так сказать. Часть тех земель Георгий подарил Арине — в честь помолвки. Это должна была быть великая свадьба! Казалось, счастью молодых не помешает ничто.
Но у судьбы были другие планы. Или возможно, судьба как раз была благосклонна к этим двоим, но никаким силам неподвластно порой справиться с обыкновенной людской подлостью?
В дом Серебровых был вхож лучший друг Георгия по имени Леонид. И он влюбился в чужую невесту. Влюбился горько и зло, проклиная девушку не за отказ даже — он даже не предлагал ничего, а за то, что не ему она первому повстречалась. Это была тихая и самая опасная зависть, способная тлеть долго, отравляя собой жизни окружающих подобно тому, как тление в торфяных болотах не сразу готово полыхать к небесам, а сперва набирается сил во тьме.
Леониду доверяли. Арина тоже ему верила. И поначалу на знаки внимания не обращала внимания. К чему ей другой мужчина, когда есть жених? Но Георгий часто бывал занят.
Он мог ночевать в кабинете, а потом днями отсутствовать дома. Мог внезапно сорваться в какую-то экспедицию ради новых знаний. Молодая невеста заскучала… Начались обиды и даже ревность с ее стороны, ведь было прекрасно известно, сколько девушек хвостиком вьются при Георгии, надеясь оторвать себе эту выгодную партию!
Если бы Арину спросили напрямую, она бы конечно страшно возмутилась тем, что ее подозревают в способности изменять. Как можно такие мерзости предполагать даже?! Девушка не понимала, что принимая малые знаки ухаживания Леонида, она тем самым дает поводы для сплетен и пищу для размышлений всем родственникам Георгия. Арина была несколько наивна… а качество это, как известно, столь же бесценно для человека, как и опасно. Она видела в Леониде лучшего друга мужа и просто давала волю женскому кокетству, ей казалось чуточку забавным, что возле нее есть такой упрямый воздыхатель, ну, совсем как менестрель при прекрасной даме, у которой уже есть возлюбленный рыцарь!
Как-то однажды, когда Георгий уехал в столицу по делам, Леонид предложил его невесте съездить на пикник, отдохнуть на взморье от вскруживших ей голову предсвадебных забот.
И все было прилично. Свежий ветер бил по ногам, грозил вырвать из рук тарелку с шашлыком и молодым сыром, заставлял переспрашивать, что же сказал собеседник… Это должен был быть пикник, символизирующий настоящую и чистую, без пошлости дружбу между мужчиной и женщиной. Арина уже решила, что хочет видеть Леонида крестным своих детей. Она решила, что ему можно доверить все, что есть на сердце и в который раз пожаловалась на то, что Георгий стал уделять ей мало внимания.
— Но у тебя, красавица, есть я.
Он во всем признался. Сказал, что любит и жить не может без нее. Попытался поцеловать… Она ударила его. Она убежала с того берега, сгорая от стыда и не понимая, как могла быть слепа! И хотя между ними ничегошеньки не было, Арина никому не рассказала об оскорбительном поведении Леонида. Тем более было страшно, что про это узнает Георгий! Тогда он точно ее бросит… Потому что она — неверная женщина. Потому что она разрушила его многолетнюю дружбу.
В день, когда Георгий вернулся, Леонид пришел к нему и рассказал свою версию. Признался, что крутит роман с Ариной и уже давно. Вот так дружбе пришел конец.
Георгий прогнал Леонида и вызвал на откровенный разговор Арину. Умолял признаться, если это правда и обещал, что сумеет простить, свадьба состоится! Но только во лжи жить не сможет.
Арина, оскорбленная во все сердце, кричала, что он должен просто верить ей и никого больше не слушать! Георгий намекал, что ухаживания она, по слухам, принимает давно…
Тогда Арина сказала, что действительно была не честной с ним. Только Леонид тут не при чем. В родном городе у нее остался жених и ей пора возвращаться. Арина уехала в тот же день… И у нее никого не было.
Прошло еще время и девушка поняла, что беременна. В ее сердце поселилась надежда, что это все меняет! Она попыталась осторожно узнать, как там Георгий? И была ошарашена вестью, что он женится!
— Так ты был женат?
— Нет… Но моя семья настаивала на этом, они полагали, что если в моей жизни появится другая женщина, то это поможет… Нет, мы не поженились. Но кто-то из моих родных представил тот легкий роман Арине именно так.
Виктор покачал головой. Выходит, в каждом семействе могут найтись те, кто готов все порушить.
Арина приняла решение родить для себя. Она бы с радостью держала это в тайне, но мир тесен… Георгий узнал о существовании сына, когда тому исполнилось два годика.
Он даже приехал в город Арины! И молил о встрече. Девушка пришла, но твердо сказала, что ей не нужна больше лживая любовь. Она сказала, что сын — только ее! Нет, она не вышла замуж… Она поняла, что это — не для нее! Нет, видится с сыном не получится.
Георгу только удалось настоять на том, чтобы поддерживать материально… Родственники с обоих сторон, кстати, пытались как-то образумить Арину. Но та уперлась — будете мешать, так вообще уеду и никогда, никогда, слышите? Вы тогда не найдете меня и сына, будете знать! Пришлось всем согласиться на ее условия.
Образ матери, женщины умной и справедливой, рушился на глазах… Виктор мог признать, что чужая душа — потемки, но все равно не мог понять, как же так получилось!
— А что случилось с Леонидом? - спросил Виктор.
— Удивительно, но этот человек скончался всего пару лет назад. Он жил… хорошо, наверное. Правда, уехал из города. Кажется, дважды был женат, — старик пожал плечами. — Должен признаться, я так и не сумел его простить. Наша дружба была крепкой, но этого не вынесла.
— Скажи, а Лилия, она твоя… дочь?
— Лилечка? Нет, дорогой мой! Я был бы счастлив иметь такую дочь, вместе с таким сыном, но, нет. Она моя, скажем так, воспитанница.
Виктор кивнул. Что же, он уже успел разбередить себе душу мыслями о том, что едва не испытал то, что называют влюбленностью с первого взгляда, да к собственной сестре! Впрочем, то, что она не родня по крови, никаких авансов не обещало и вообще не играло роли. Потому что такая женщина… у нее наверняка кто-то есть. И неудачники, жившие в собственной скорлупе долгие годы, ей точно не пара.
— А вы что, знакомы? — деликатно спросил отец и на его губах заиграла улыбка. — Я сам был когда-то молод, хоть в это, признаюсь, трудно поверить уже и самому. Но этот взгляд…
— Да, мы знакомы, — поспешно ответив Виктор, почувствовав, что краснеет до ушей. Вот глупости! Сколько ему лет, чтобы говоря о девушке, пусть даже и очень красивой девушке, пусть даже с собственным отцом, краснеть?
Не приукрашивая свой подвиг, а просто излагая факты, Виктор рассказал о том, что произошло утром на пляже. Запоздало спохватился, что возможно и даже наверняка — у отца не сердце космонавта, так что такие волнения могут быть ему противопоказаны. Но к изумлению, того эта история… просто рассмешила.
— Тебе смешно?
— Да! Это забавная история. Но! — старик поднял указательный палец. — Только потому, что все обошлось. А значит, от нее память останется только в виде ценного жизненного урока. Видишь ли, Никита очень впечатлительный ребенок, настоящий мечтатель! Он обожает книги и я разрешаю ему пользоваться библиотекой. — жестом указал Георгий на полки вокруг. — Признаюсь, меня не перестает удивлять его аккуратность. Он, конечно, просто маленький мальчик. Бывает, шалит. Но никогда за ним не водилось ни жестокости, ни пренебрежения к плодам чужих трудов. Полагаю, он вычитал легенды о ласточкиных гнездах где-то здесь… Ребенок просто решил помочь старику. Признаюсь, я тоже в свое время готов был лечиться любыми средствами! Но потом, когда стало ясно, что это не помогает… Я не смирился, это было бы слишком громко сказано… Но просто, решил немного изменить свою жизнь, сохранив в ней самое главное.
А потом Георгий рассказал сыну о том, как же Лиля стала его воспитанницей… Девушке было всего восемнадцать и она ко гневу своих родителей вдруг оказалась беременной. Все обнаружилось тогда, когда врачи помочь уже не смогли бы. Впрочем, зная крутой нрав Лили, Георгий не сомневался, что она бы ни за что не согласилась избавиться от ребенка. А значит, с тех пор как произошло то, что произошло между ней и каким-то заезжим туристом, судьба девушки была предрешена.
Родители Лили, стремясь скрыть позор дочери, поставили условие — она выйдет замуж за того, кого они выберут ей в мужья. Если дать за дочерью приданое, то можно найти так себе, но спасительный вариант. Лилия предпочла вообще уйти из дома. Живо собрала сумку и ушла. Надеялась пожить у друзей в городе, но оказалось, что те были рады видеть деревенскую подругу исключительно в качестве гостя. Но не человека, остро нуждающегося в помощи. Работу, да еще с проживанием, оказалось не найти. Родственники дальние и близкие по наущению родителей Лили отвернулись от нее. Девушка буквально оказалась на улице.
И однажды забрела в сад, где как раз поспевали абрикосы… Сторож обнаружил ее свернувшуюся клубочком под деревом. Одной рукой обнимала большой живот, в другой — сжимала рыжий абрикос и крепко спала. Георгий принял решение оставить девушку для начала на правах и обязанностях помощницы по хозяйству… Правда, ввиду большого срока беременности она почти ничего не делала и скорее перенимала науку вести хозяйство у Ксении — поварихи и домоправительницы в одном лице.
Потом родился Никита и Георгий предложил Лилии еще немного повременить с ролью служанки в его доме. Потому что очень важно получить хорошее образование. И так дальше все сложилось, что воспитанница успешно окончила университет и стала помогать не в доме, а в компании Георгия, которая по всей стране и даже заграницу посылала саженцы собственных, уникальных сортов, а также передавала другим селекционерам растительные материалы для новых ботанических опытов. Лилия оказалась талантливым бухгалтером.
Виктор не сомневался в щедрых похвалах, которые расточал для нее отец — было же ясно, что у такой дамы все и всегда под контролем.
— Что до наследства…
— Нет, что вы!
После состоявшегося разговора Виктору казалось кощунством говорить о дележе имущества. Он вообще не хотел этого еще до того, как познакомился с отцом и мнение его ничуть не изменилось… более того, он принял важное решение.
Но Георгий, услышав его предложение о том, что сады должны оставаться в собственности их основателей и подлинных хозяев, страшно возмутился.
Его речь была горячей и Виктор был вынужден выслушать все. Что он — родная кровь, а значит, эти сады принадлежат и ему. Что Георгий всегда мечтал о том, что Арина с сынишкой однажды вернуться и они вместе войдут в сады, когда их обнимет живительная весна и потом, когда закат лета наполнит их сочными, спелыми дарами.
И что же это получается теперь? Единственный сын и наследник явился затем, чтобы сказать, что ему не нужно то, что его отец подарил его матери как свадебный дар, символизирующий их любовь? Ну и сколько он придумывал такое изощренное для старого и слабого человека оскорбление?
Виктор не сразу понял, что последние фразы были наигранно театральными и что старик просто… забавлялся ими.
— Успокойся, дорогой мой! Не то поседеешь и будем мы с тобой как близнецы! — шутливо погрозил пальцем. — Я по твоим глазам понял, что ты не хотел тебя обидеть.
— Зачем же ты…
— Мне хотелось посмотреть, как в тебе проглядывается наша порода. И думаю, ты очень похож на моего двоюродного прадеда. Он тоже был широк душой и часто старался переписать собственные заслуги на других.
— Но у меня нет никаких заслуг! — развел руками Виктор. — Я самый обыкновенный человек.
— А вот тут мой мальчик ты глубоко заблуждаешься, — покачал головой отец. — Уже одно то, что ты приехал за тем, чтобы просто восстановить родственную связь, а не за тем, чтобы нажиться на ней, многое о тебе говорит. Ты был с матерью столько лет, жертвовал всем ради нее. — тяжело сглотнув, старик провел пальцем у глаза. Он давно разучился плакать о потерянной любви, но сегодня слезы пришли. — Ты очень похож на нее… Я буду счастливейшим человеком на свете, если однажды ты простишь меня за то, что я не смог удержать Ариночку, не сумел подарить ей долгую и счастливую жизнь, а тебе — полноценное детство.
— Мне не нужно тебя прощать, папа.
Виктор наконец-то решился. Он поднялся, подошел ближе, присел и взял отца за руки.
— Ты не виноват. И мама не виновата. Просто такая жизнь. Но мы же можем ее иногда менять, да? Я приехал и… если ты разрешишь, я хочу лучше узнать тебя. И узнать больше про мою семью.
— Они будут счастливы познакомиться с тобой, сынок!
Вдруг в дверь тихо постучали. Виктор поднялся, а старик, улыбнувшись светло, ему подмигнул.
— Входи, Лилечка!
Девушка вошла, элегантно балансируя — одной рукой открыть дверь, на другой удерживая сервированный для чаепития поднос.
— Уйдите, я же все уроню! — фыркнула на Виктора, который бросился помогать.
Наконец поднос оказался на столе и девушка принялась разливать чай.
— Сегодня с липой и мятой, Георгий. Меда добавить?
— Непременно.
— Георгий всего пьет чай в семь вечера. А уже восемь, — не без упрека посвятила в распорядок отца. — Вы будите травяной? - обратилась к гостю. — Или черный? Тогда я схожу заварю отдельно…
— На травах полезнее, пожалуй. И с медом, пожалуйста. — Виктор чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было решительно непонятно, почему девушка так настроена против него. Вот и сейчас — яростно размешивает в его чашечке мед.
— Верно, верно, — усмехнулся Георгий. — Наши стариковские привычки могут быть полезны и вам, молодым. Лилечка, будь добра, передай Ксении, что нужно приготовить спальню на втором этаже.
Лилечка едва не выронила поднос опять, но уже без вины непрошеного помощника.
— Он остается?!
— Вообще, я забронировал отель. Хороший. Мне не хочется вас стеснять.
— Чтобы я позвонил сыну ютиться под чужой крышей, когда у него есть собственный дом?
— Но… понимаете, у меня собака.
— Большая собака, — уточнила Лиля.
— Собака — это хорошо. Мы давно перестали держать сторожевых, полагаемся на сигнализации… А после того, как ушел мой Ястребок, а это, скажу я вам, был умнейший кокер-спаниель, я как-то не отваживался завести щенка… ему же будет со мной невыносимо скучно! — в притворной ярости Георгий стукнул кулаком по креслу.
Виктору просто не оставалось иного пути, кроме как согласиться. Договорились о том, что он вернется в отель забрать вещи и собаку и утром уже будет здесь.
Выходя из дома, он снова столкнулся с Лилией.
— Лилия! Подождите, мы можем поговорить?
— Я занята, — в руках девушки громоздились какие-то папки.
— Скажите, почему вы меня не любите?
Брови девушки удивленно поползли вверх, губы сжались в ниточку.
— То есть… Я не это хотел сказать, извините! Почему вы на меня волком смотрите?
Получилось лучше, но ненамного.
— А скажите, зачем вы приехали?
— К отцу…
— И наследство не имеет значения?
— Да при чем тут оно? Я всю жизнь думал, что мой отец мертв! Потом вдруг выяснилось, что он жив… Разве я мог поступить иначе? Лиля!
— Лилия.
— Ну, хорошо. Лилия, вы можете мне не верить. Но я готов чем угодно поклясться, что у меня нет никакого желания забирать себе эти сады! Я даже не представляю, что с этим всем вообще можно делать! Но Георгий сказал, что я должен оставить их себе. Потому что я — часть семьи Серебровых. — беспомощно развел руками. — Думаете, лучше было бы пойти против воли отца?
Девушка смотрела, склонив голову. По-другому. Изучающе. Как будто сейчас по атомам собирала все, что металось в сердце и разуме мужчины напротив.
Треть часть: https://dzen.ru/a/ZHcETop7lDsS7cbG?share_to=link