Нурбану́-султа́н (тур. Nurbanu Sultan[3][4][5][6]), также Нурубану́-султа́н (тур. Nurubanu Sultan[7][8]; ум. 7 декабря 1583 года в Стамбуле) — фаворитка османского султана Селима II с титулом хасеки-султан, мать султана Мурада III. Первая официальная носительница титула валиде-султан и первая валиде-султан периода Султаната женщин.
Нурбану, предположительно происходившая из двух знатных венецианских родов[⇨], попала в гарем будущего султана Селима II в период между 1542 и 1544 годами, когда он служил санджакбеем Коньи. В 1546 году Нурбану родила шехзаде Селиму первого сына, шехзаде Мурада, и вплоть до восшествия Селима на престол она оставалась матерью его единственного наследника и, вероятно, его единственной хасеки[⇨]. В 1566 году, когда Селим стал султаном, сама Нурбану возглавила султанский гарем как мать старшего наследника. Она оставалась в фаворе у султана на протяжении всего правления Селима II, несмотря на то, что больше детей не рожала.
После смерти Селима II на трон взошёл сын Нурбану Мурад III, даровавший матери новый титул — валиде-султан. Нурбану стала первой носительницей этого титула и первой валиде-султан периода Султаната женщин. Помимо управления гаремом[⇨] и занятия благотворительностью[⇨], Нурбану, благодаря любви и уважению Мурада III, активно вмешивалась в политику сына[⇨], а также вела переписку с иностранными правителями, в частности с венецианским дожем и французской королевой-матерью Екатериной Медичи[⇨]. При Нурбану в султанском дворце распространилось взяточничество и влияние евреев, в частности близки с матерью султана были Эстер Хандали, кира Нурбану, и семейство Наси[⇨]
Когда Нурбану умерла в 1583 году, Мурад III, вопреки традициям, лично принял участие в похоронах. Кроме того, по распоряжению Мурада III, его мать была захоронена рядом с его отцом в комплексе мечети Ая-София. Таким образом, Нурбану стала первой наложницей султана, погребённой рядом со своим господином, а сам Мурад этим поступком признал свою валиде полноправным членом правящей династии[⇨]
Ильхан Шахин, автор статьи о Нурбану-султан в «Исламской энциклопедии», приводит несколько версий происхождения этой женщины. Согласно первой из них, её настоящим именем было Сесилия, она родилась на острове Парос между 1525 и 1530 годами и была дочерью Николо Веньера, венецианского администратора Пароса, и Виоланты Баффо. Сесилия была взята в плен Барбароссой Хайреддином-пашой во время экспедиции на острова в 1537 году и доставлена во дворец в качестве наложницы[k 2]. Также Шахин пишет, что принадлежность Нурбану к семьям Веньер и Баффо основывается только на сведениях, переданных сенату[en] Хасаном Чаушем, которого Селим, тогда ещё носивший титул шехзаде, отправил в Венецию с секретной дипломатической миссией в октябре 1559 года, и не подтверждается никакими другими источниками. Согласно другой версии, приведённой Шахином, она попала в плен в семилетнем возрасте во время войны в октябре 1537 года, принадлежала к греческой семье из деревни Ассумати на острове Корфу под властью Венеции и при рождении носила имя Кали[k 3]. Кроме того, согласно третьей версии, Нурбану принадлежала к семье Квартани — богатому и знатному венецианскому роду с Корфу[3]. Стефан Герлах выдвигал обе версии — как о происхождении Нурбану с острова Корфу, так и о её происхождении с острова Парос[3], называя её то гречанкой, то венецианкой[7]. Биньямин Арбель[de] в своей статье «Нур Бану (1530—1583) — султанша-венецианка» утверждает, что она была родом с острова Корфу[11].
Согласно турецкому историку Недждету Сакаоглу[tr] и американскому профессору истории Лесли Пирс[en], Нурбану была незаконнорождённой дочерью из знатного венецианского рода, появилась на свет, по некоторым данным, в 1525 году, и звали её Сесилия Веньер-Баффо[7][12]. Сакаоглу отмечает, что, согласно легенде, среди всех заточённых в трюме пленниц, взятых в плен во время набегов на берега Средиземноморья, Барбаросса Хайреддин-паша выбрал Баффо и посчитал её достойной Селима II[11]. Однако и Сакаоглу, и Шахин сходятся во мнении, что имеющейся информации недостаточно, чтобы достоверно определить происхождение Нурбану[3][7]. Энтони Олдерсон в своей книге «Структура Османской династии» также предполагает, что Нурбану могла быть венецианкой[8] из семьи Веньер-Баффо[.
Турецкий историк Чагатай Улучай высказывал версию об итальянском и еврейском происхождении Нурбану[4]. Османский историк Ахмет Рефик Алтынай[tr], автор книги «Женский султанат», выдвинул версию о еврейском происхождении Нурбану[14], основываясь на том факте, что она привлекла к государственному управлению евреев[7]. Однако Ильхан Шахин посчитал эту версию не имеющей серьёзных оснований[15].
Ильхан Шахин отмечал, что Нурбану смогла выделиться среди других наложниц во дворце своими красотой и незаурядным умом. Вероятно, она заняла место в гареме тогда ещё шехзаде Селима, когда в 1543 году он отправлялся из Стамбула в Конью в качестве санджакбея[3]. По мнению Сакаоглу, Нурбану попала в гарем к шехзаде Селиму самое ранее в 1542 году в Конье или же уже в 1544 году во дворце в Манисе. Склоняясь к первой версии, Сакаоглу отмечал, что совместное с Селимом проживание Нурбану в Конье и Манисе длилось 14 лет[11]. Чагатай Улучай считал, что Нурбану попала в гарем Селима, когда он был санджакбеем Манисы[4]. В 1546 году в Манисе Нурбану родила будущему султану первого сына и наследника — шехзаде Мурада[3][11][4]. Шехзаде Мурад был единственным сыном Селима до его восшествия на престол и, хотя венецианский посол писал, что шехзаде Селим весьма «похотлив», в бытность его наследником престола если у него и были другие наложницы, детей рожала только Нурбану. Кроме того, Лесли Пирс писала, что тот факт, что Нурбану родила ещё нескольких детей, говорит о том, что Селим пытался произвести ещё наследников с одной наложницей[12]. Поскольку мать шехзаде Селима Хюррем-султан не отправилась с сыном в провинцию, когда он был назначен санджакбеем, Нурбану как главная наложница шехзаде возглавила его гарем[16].
В 1558 году после смерти Хюррем-султан султан Сулейман I, надеясь погасить вражду между Селимом и его братом Баязидом, отправил Селима сначала в Кютахью, а затем в Конью. К этому времени сын Нурбану шехзаде Мурад достиг возраста вступления на должность санджакбея и был отправлен дедом управлять Акшехиром. Поехала ли Нурбану с сыном Мурадом или осталась с Селимом — неизвестно[11]. Согласно Шахину, подчёркивая своё венецианское происхождение, во время борьбы за трон Селима с Баязидом Нурбану связалась с венецианцами, чтобы те поддержали шехзаде Селима[3]. Сакаоглу писал, что во время решающих моментов в противостоянии Селима и Баязида Нурбану, вероятно, обращалась к разнообразным методам, чтобы защитить Селима и посадить его на трон. Так, среди гардероба дворца-музея Топкапы хранится рубашка-оберег Селима II, расписанная дервишем Ахмедом бин Сулейманом в 1565 году — в последний год пребывания Селима в статусе шехзаде. Специалисты считают, что эту рубашку и ещё одну похожую, принадлежавшую Мураду III, приказала изготовить для мужа и сына сама Нурбану.
Шахин писал, что в 1566 году, когда Селим стал султаном, сама Нурбану возглавила гарем как мать старшего наследника султана[3]. Когда Нурбану прибыла в Стамбул с гаремом Селима, венецианский посол Джакопо Соранцо писал: «Хасеки… по слухам, чрезвычайно любима и почитаема Его Величеством как за её невероятную красоту, так и за необычайный ум»[16]. Сакаоглу отмечал, что Нурбану получила статус «башхасеки» — главной фаворитки; она не последовала обычаю, по которому матери сопровождали своих сыновей в санджаки, и осталась проживать во дворцах Стамбула и Эдирне вместе с Селимом[11]. Сакаоглу объяснял это тем, что Селим II, пристрастившийся к выпивке, мог умереть в любой момент, поэтому Нурбану нужно было помешать взойти на трон одному из тех шехзаде, которые оставались во дворце[17]. В статусе башхасеки Нурбану пробыла восемь лет и два месяца[11]. Главными событиями во время правления Селима II стали завоевание Кипра в 1570—1571 годах и сражение под Инебахты — оба раза Селим сражался с Венецией. Сакаоглу считал, что таким образом утверждение о том, что Нурбану была венецианкой, теряет позиции: Нурбану тесно сотрудничала с евреем Иосифом Наси, расхваливавшим достоинства вина и подбивавшим Селима-пьяницу на завоевание Кипра. Сотрудничество это якобы основывалось на общей выгоде и общем происхождении[17].
По мнению Лесли Пирс, когда Селим стал султаном, было очевидно, что его наследником будет шехзаде Мурад; такая ситуация помогала избежать войны за власть в период султаната Селима II, однако ставила под угрозу существование династии в целом, если Мурад и его малолетний сын погибнут. При этом Селим стал придерживаться правила «одна наложница — один сын» и за 8 лет правления обзавёлся шестью сыновьями, из которых только один скончался при жизни отца[12]. Всё это время Нурбану оставалась в фаворе у султана, хотя больше не родила Селиму ни одного ребёнка; вероятно, после восшествия Селима на престол или ранее Нурбану вовсе перестала быть его сексуальным партнёром[16]. Согласно Лесли Пирс, подобно своему отцу, Селим решил официально жениться: Джакомо Рагаццони в своём донесении венецианскому сенату от 1571 года писал, что «Султан Амурат [Мурад, старший сын Селима], 22 лет, талантлив и хорошо образован, тщательно соблюдает религиозные обряды и потому очень любим всеми и своим отцом Великим Сеньором, вопреки традициям османов. Шесть месяцев тому назад его отец Синьор в качестве знака любви сделал чебин, что означает, что он взял в законные жёны мать [принца], черкешенку [sic], и даровал ей приданое в размере 110 тысяч дукатов, желая обойти своего отца, который дал в приданое только 100 тысяч матери Селима»[18]. Пирс считала, что, как и свадьба Сулеймана и Хюррем, брачная церемония Селима и Нурбану никак не освещалась в османских источниках[19]. Однако согласно Энтони Олдерсону, после 1520 года османские султаны заключили лишь три официальных брака и союза Селима II и Нурбану среди них нет[k 4][20].
Сакаоглу отмечал, что практически никаких данных о Нурбану в бытность её хасеки Селима II нет: неизвестно, пыталась ли Нурбану на протяжении правления Селима II стать его законной женой, насколько сильно было её влияние на падишаха, был ли у неё собственный триумвират, как и у Хюррем[k 5], вмешивалась ли она в отношения Селима с другими хасеки, какие именно вопросы она решала благодаря обращённым в ислам еврейкам, называвшимся «кира», которые ещё в правление Хафсы-султан получили доступ в гарем и к хасеки и которые выполняли роль своего рода внешнего поверенного[24]. Согласно Пирс, к концу правления Селима II Нурбану-султан стала получать «11 сотен акче в день», тогда как остальные фаворитки султана получали лишь сорок акче[25]. Согласно Сакаоглу, самые надёжные сведения о Нурбану даёт дневник Стефана Герлаха. В записи от 14 октября 1573 года он пишет: «Жена падишаха, которая родом из Корфу, проехалась перед нашим караван-сараем эскортом в 20 карет. На её карете не было никаких дополнительных украшений. Как и другие кареты, она была обита красной тканью. Только шляпки гвоздей были покрыты золотом. Перед каретой шли янычары в жёлтых шапках и с аркебузами в руках. Самыми высшими чинами, сопровождавшими кареты, были чернокожие евнухи. Женщины падишаха живут во дворце, окружённом стенами и величиной с половину города Тюбинген». Эта запись — одно из немногих сведений, относящихся к годам Нурбану в качестве хасеки[26]
Улучай отмечал, что Нурбану была влиятельна и вмешивалась в государственные дела в бытность хасеки Селима II[4]. Однако Сакаоглу писал, что исторические хроники не упоминали о Нурбану до 1574 года, поскольку во время недолгого султаната Селима II власть была в руках султанского зятя Соколлу Мехмеда-паши, а сама Нурбану жила на два дворца, постоянно перемещаясь между Стамбулом и Эдирне. Нет практически никаких письменных сведений о гаремной жизни этого времени. Современники Нурбану, в частности Гелиболулу Мустафа Али в работе «Суть событий», рассказывали о гареме как о месте гуляний с музыкой, песнями и алкоголем: «Он погряз в гуляниях и выпивке. Государственные дела полностью в руках великого визиря. Открыты возможности для взяток.
После смерти Селима II 15 декабря 1574 года Нурбану взяла инициативу в свои руки. Современник Нурбану и османский историк Селаники Мустафа-эфенди[tr] писал, что «14 декабря Селим II ходил в сад при судоверфи и делился своими бедами с Шемси-пашой, а когда он вернулся во дворец, впал в кому; на следующий день — первый день Рамадана — на рассвете он умер. Был собран Диван-ы Хюмаюн, на котором было решено, что „эта тайна не должна никому стать известной. По приказу валиде-султан Мурад-хана [Нурбану] его [Селима II] тело осталось храниться на льду“. Великий визирь Соколлу в письме описал ситуацию шехзаде Мураду, находящемуся в Манисе. Мурад приехал в Стамбул на килите Нишанджи Феридун-бея. На восьмой день Рамадана в среду он сошёл на берег на пушечной пристани и ждал великого визиря в павильоне султана Баязида. Вместе они вошли во дворец, и после дворцовой присяги Мурад приказал задушить пятерых своих братьев. После этого были организованы джюлюс и похороны»[27]. Как считал Сакаоглу, очевидно после успеха этой операции, влияние Нурбану в гареме только укрепилось. В свою очередь, этот успех можно было объяснить влиянием Нурбану во дворце и в гареме, ведь нужно было сохранить тело Селима II в дворцовом «холодильнике» — погребе, поручить зятю Соколлу Мехмеду-паше как можно скорее доставить шехзаде Мурада во дворец, неделю держать дворец под контролем до его приезда, и в ночь, когда её сын взошёл на престол, задушить шехзаде, рождённых от других хасеки[28]. Стефан Герлах так описывал восхождение Мурада III на престол: «Из всех женщин отца во дворце осталась только одна [Нурбану], все остальные были отправлены в Старый дворец, на глазах у Мурада были задушены все его младшие братья, самому старшему из них было 8 лет, когда мать одного из этих шехзаде узнала о смерти сына, она покончила жизнь самоубийством — зарезалась.
Став матерью султана, Нурбану получила титул валиде-султан[3]. Лесли Пирс отмечала, что Нурбану стала первой матерью султана, официально получившей этот титул: ранее матери султанов в официальных документах именовались как «мать султана …», либо же метафорически — «мехд-и улья» (тур. mehd-i ulya — «великая колыбель»), «седеф-и дюрр-и салтанат» (тур. sedef-i dürr-i saltanat — «перламутровая жемчужина султаната»)[30] и «валиде-и саадет пенах» (тур. valide-i saadet penah — «мать пристанища счастья»)[29]. В документах Мурада III Нурбану стала упоминаться как «моя мать-султанша» (тур. vâlidetim sultan), «валиде-султан» (тур. vâlide sultan), «прекрасная валиде-султан» (тур. atik vâlide sultan)[3]. Все эти титулы она получила благодаря тому, что сохранила трон умершего мужа для сына, находящегося в Манисе, и не позволила ни одному из шехзаде, находящихся во дворце, воспользоваться случаем[29]. С Нурбану же началась традиция проведения церемонии «валиде алаи» (тур. vâlide alai — «процессия валиде-султан»): во время этой церемонии гарем нового султана во главе с валиде-султан торжественно переезжал из Старого дворца в новый, с пышным эскортом проезжая по улицам Стамбула[30]. В этот период и под управлением Нурбану гарем стал влиятельным учреждением, сама она играла важную роль во дворце, имела большое влияние на представителей династии, а также на повседневное функционирование и жизнь гарема. Немалую роль в таком возвышении Нурбану сыграло огромное уважение Мурада III к матери. Таким образом, валиде-султан достигла высокого статуса и стала важным и неотъемлемым членом династии Османов. Одним из показателей власти Нурбану был тот факт, что ей выделялось самое большое жалование как среди членов династии, так и среди чиновников — 2000 акче в день[3].
Согласно Шахину, для личных дел Нурбану пользовалась услугами еврейки Эстер Хандали, получившей должность киры[15]. Лесли Пирс писала, что Нурбану помогла и сыну Эстер — ювелиру Соломону — в продвижении его дела в Венеции[31]. Кроме того, у валиде были финансовые отношения в османским правителем островов герцогства Наксос Иосифом Наси, также евреем по происхождению. Возможно, благодаря именно этим связям распространялись слухи о еврейском происхождении Нурбану. Среди служителей гарема наиболее близки с валиде-султан были глава белых евнухов[tr] Газанфер-ага, мусахип Шемси-паша, кетхюда-хатун Джанфеда-хатун и казначей гарема Разие-хатун. Последние двое, по мнению Шахина, служили при Нурбану ещё со времён её пребывания в Манисе[15], Сакаоглу и Пирс же считали, что Джанфеда попала на службу к Нурбану из Старого дворца, когда мать Мурада уже была валиде-султан.
На заре правления Мурада III в гареме появилась наложница Сафие-султан, ставшая любимицей сына Нурбану. У самой валиде отношения с невесткой не складывались, поскольку со временем влияние Сафие на чувственного Мурада только росло. Нурбану не хватало поддержки обитавшей во дворце Кадырга дочери Эсмехан-султан и зятя Соколлу Мехмеда-паши, поэтому она вызвала из Старого дворца Джанфеду-калфу и сделала её кетхюдой. В ответ на это Сафие-султан со временем привлекла на свою сторону казначея гарема Разие-хатун. Эти две группы не ограничивались борьбой за влияние на султана Мурада III, его управление государством и государственную политику: они также, по выражению Гелиболулу Мустафы Али, «занимались взятками». Все выплаты и назначения от тимаров вплоть до хассов и высоких государственных постов стали даваться в обмен на взятки. Нурбану была так привязана к Джанфеде, которая приносила ей целые состояния, что просила у сына Мурада в случае её смерти взять женщину под свою опеку. Вне дворца правой рукой Джанфеды была Эстер Хандали. Сакаоглу предполагает, что женщины были одной национальности[k 7], возможно, родственницы. Часто Нурбану и Эстер упрекали в том, что валиде-султан и Джанфеда с помощью этой киры открыли путь во дворец взяткам от богатых евреев[29] и их влиянию на государственные дела[34]; некоторые киры, понимавшие политическую и торговую расстановку сил и имевшие доступ во дворец, передавали взятки для валиде и хасеки.
Сакаоглу приводит историю, согласно которой в последние годы жизни Нурбану оказалась замешана в дворцовом убийстве. Один из дворцовых стражников Рыдван-ага, обеспечивавший связь гаремных женщин с внешним миром, завоевал доверие валиде-султан и стал отвечать за сопровождение во дворце торговцев драгоценностями. Однажды пришедшая с Рыдваном еврейка после того, как показала принесённое, вышла из гаремных ворот, миновала Средние ворота и исчезла на церемониальной площади. Рыдвана задержали, обыскали и обнаружили драгоценности пропавшей еврейки зашитыми в подкладку его одежды. Тело еврейки обнаружилось в амбаре для дров. Рыдван под пытками признался, что к этому убийству его принудила Нурбану-султан. Преступник был казнён, но слухи по этому поводу преследовали валиде очень долго как во дворце, так и во всём Стамбуле[35]. Вероятно, после этого позора валиде-султан выехала из Топкапы и переехала в садовый дворец падишаха в Еникапы, построенный по её приказу, или же в Старый дворец. В итоге, как пишет Стефан Герлах, 16 апреля 1577 года Мурад III переехал из Старого дворца, где находились его гаремные покои, во дворец «на берегу [Еникапы], где не расставался со своей матерью-гречанкой родом из Пароса». В другом месте своего дневника он указывает, что падишах хотел отдалить от себя валиде-султан и разместить её в Старом дворце, потому что эта «умная женщина сделала ему предупреждение по поводу помилования всех провинившихся»[1].
В донесениях послов содержится обширная информация о тесных политико-дипломатических контактах Нурбану-султан с венецианцами[3][k 8]. Венецианский посланник Паоло Контарини в 1583 году писал, что Нурбану выказывает расположение Его Сиятельству и посылает ему много даров[36]. В ответ в том же 1583 году венецианский сенат выделил валиде за её дружбу подарков на сумму 2000 венецианских золотых монет[3][36]. Согласно другому отчёту, незадолго до смерти Нурбану предотвратила возможное нападение Османской империи на Крит и предупредила каптан-ы дерью Кылыч Али-пашу, чтобы он не начинал войну против Венеции[37][38]. Лесли Пирс отмечала, что письма Нурбану-султан венецианцам написаны сухим деловым языком и представляют её в этих отношениях доминирующим деловым партнёром; чаще всего в письмах перечислялись подарки, переданные каждой из сторон, благодарности за них, а также рекомендации того или иного человека на какой-либо пост. Кроме того, в этих письмах валиде-султан ходатайствовала за мусульман, находившихся в плену: так, она просила освободить мусульман, попавших в плен к князю Палермо после битвы при Лепанто в 1571 году[31].
Пирс предполагала, что Нурбану поддерживала дипломатические отношения с несколькими представителями европейских королевских домов[31]. Однако наиболее известна её переписка с французской королевой-матерью Екатериной Медичи; в переписке затрагивались такие темы, как развитие хороших отношений между французским дворцом и османским дворцом, а также возобновление торговых соглашений[15].
По мнению Лесли Пирс, из всех султанов, правивших после Сулеймана I, Мурад больше других был привязан к своей матери и нуждался в её советах. Согласно донесению венецианского посланника Паоло Контарини, отправленного сенату незадолго до смерти Нурбану в декабре 1583 года, мать Мурада III была тем человеком, на которого он более всего полагался. Контарини писал: «[Он основывал] свои политические предпочтения на советах матери, ему казалось, что он не может принять ничей совет, кроме тех, кто был любим и предан его матери, отсюда и почтение, которое он выказывал ей, и почитание, которое он поддерживал за её необычные качества и множество достоинств». Когда Нурбану была на смертном одре, Мурад заявил, что стал сиротой и больше некому будет поддерживать его во время сложностей правления. Последний совет Нурбану, данный ею Мураду, согласно байло Джованни Франческо Моросини[it], был «самым благоразумным и предусмотрительным предостережением в отношении этого правительства, какое только могло исходить от хорошего, интеллигентного и непревзойдённого государственного деятеля». Нурбану призвала своего сына особенно внимательно относиться к трём вопросам: обеспечить более быстрое и беспристрастное правосудие в отношении его подданных, сдерживать его естественную алчность к золоту и деньгам и, прежде всего, следить за отношениями своего сына.
Нурбану-султан скончалась 7[k 9] декабря 1583 года в Садовом дворце в Еникапы[15][1]. Отличавшаяся от других матерей султанов при жизни, Нурбану получила экстраординарные почести и после смерти. Согласно османской традиции, султан не участвовал в похоронах матери за пределами дворца, однако Мурад III пешком сопровождал гроб с телом матери, который должен был быть доставлен в мечеть Мехмеда Завоевателя для чтения похоронной молитвы. Выбор именно этой мечети — самой удалённой из всех султанских мечетей от дворца — был сделан осознанно: таким образом Мурад рассчитывал, что за душу его матери будет молиться большее число людей, чем это могло быть в близлежащих мечетях, а также ей будут отданы наибольшие почести от приезжих и жителей Стамбула. Согласно Селаники, «весь мир» стекался в мечеть на похоронную молитву[40]: «В 991 году 22-го Зилькаде в среду [7 декабря 1583] во дворце Багче-сарай в районе Еникапы добросердечная и добродушная мать Хазрети Падишаха отошла в мир иной. У гроба были все богословы, шейхи, государственные чиновники, Падишах тоже был в траурном платье, в глазах его были слёзы. Потом в мечети султана Мехмед-хана [Фатиха] в присутствии народа был совершён намаз. Падишах после этого покинул церемонию и вернулся во дворец. Другие сопроводили тело до Ая-Софьи и погребли тело в тюрбе с султаном Селимом [II]. Все 40 дней по очереди визири и кадии днём и ночью продолжали читать Коран, совершать намазы и перебирать чётки. Беднякам и не способным работать была роздана милостыня»[41]. Писатели написали эпитафии, историки записали дату её смерти, выпадающую на 991 год по Хиджре (1583), фразой «валиде-султан почила с миром»[1]. Необычность таких похорон подтверждается тем фактом, что в библиотеке дворца-музея Топкапы существует только одно изображение похорон женщины — миниатюра работы Сейида Локмана в «Шехиншахнаме», изображающая похороны Нурбану[40].
Необычным было и место захоронения Нурбану: по распоряжению Мурада III, его мать была захоронена рядом с его отцом в комплексе мечети Ая-Софья; могила Нурбану располагалась почти в центре мавзолея бок о бок с великолепной могилой Селима II, скончавшегося девятью годами ранее. Нурбану стала первой наложницей султана, погребённой рядом со своим господином. Этим поступком Мурад признал свою валиде полноправным членом правящей династии, а также то, что сам он ведёт своё происхождение как от султана Селима II, так и от Нурбану-султан[40]. Погребение Нурбану изменило саму традицию захоронения членов династии, согласно которой с середины XV века султаны являлись единоличными «хозяевами» своих мавзолеев[k 10][2].
Одной из прерогатив жён и матерей султанов считалось строительство мечетей и благотворительность. Нурбану на свои личные доходы и прибыль от взяток в Топташи в Ускюдаре построила мечеть и несколько зданий при ней, которые позже были названы комплексом Атик Валиде: мечеть с двумя минаретами и одним ажурным балкончиком (шерифе), шадырван (фонтан для омовений)[41], медресе, школа для изучения хадисов (дарюльхадис) и школа для трактования Корана (дарюлькурра), больница (дарюшшифа), мектеб, имарет[41][4], караван-сарай для путешественников, двойной хаммам, свечная мастерская и фонтан у дверей больницы[41]. При комплексе Атик Валиде была открыта библиотека, ставшая первой в Османской империи библиотекой, созданной женщиной. Камень, необходимый для строительства комплекса и мечети Атик Валиде, был закуплен в местах, близких к Стамбулу, — в частности, в Изнике и Галлиполи, а древесина — в Сапандже и Изнике[15]. Чтобы обеспечить работу комплекса, был создан вакф[41], которому были пожертвованы налоговые поступления района Ениил, охватывавшего большую территорию в южной части Сиваса и закреплённого за Нурбану[15]. Мечеть Атик Валиде стала первой в столице мечетью с двумя минаретами, построенной женщиной. Кроме того, Нурбану добилась того, чтобы строительство мечетей в столице стало султанской прерогативой: ранее право на такое строительство имел лишь султан, носивший титул «гази» (тур. gazi), то есть лично участвовавший в военном походе[40].
Кроме того, Нурбану-султан стала основателем месджидов[15] в Алемдаге[tr] и Мерджане[41], бань[15] в Ешильдирекли в Ускюдаре, в Чемберлиташе на Диванйолу[41][4], в Ланге в Аксарае[15][41][4], а также нескольких бесплатных столовых[15]. Все эти сооружения Нурбану перевела на баланс вакфа мечети Атик Валиде[41].
Сакаоглу отмечал, что известные авторы, такие как Ахмет Рефик Алтынай — автор классических произведений «Женский султанат» и «Кызлар Агасы», которые описывали гаремную жизнь падишахов и тему женского султаната на грани истории и романа, обычно изображали Нурбану в схватке с невесткой Сафие, а Мурада III — как падкого на дам и погрязшего во взятках и коррупции султана, поэтому обходили вниманием вклад Нурбану в архитектуру Стамбула и в особенности Ускюдара[41].
Совершенно точно детьми Нурбану были будущий султан Мурад III, рождённый в 1546 году[3][12][43][9][4], и Эсмехан-султан, на год старше шехзаде[3][12][11][9][44].
Ильхан Шахин также называет детьми Селима от Нурбану Шах-султан и Гевхерхан-султан. Кроме того, он отмечает, что первым ребёнком шехзаде Селима была девочка, родившаяся в Конье, однако имени её Шахин не называет, как и не указывает, была ли Нурбану её матерью[3]. Недждет Сакаоглу писал, что Нурбану была матерью только одной из одногодок — Шах-султан[45] или Гевхерхан-султан, рождённых в 1544 году[k 11][43].
Лесли Пирс указывает среди детей Нурбану ещё троих дочерей: Шах-султан и Гевхерхан-султан, рождённых до 1546 года, и Фатьму-султан, рождённую примерно в 1559 году[12]. Чагатай Улучай указывает дочерьми Нурбану Шах-султан (1544)[47], Фатьму-султан[48] и, вероятно, Гевхерхан-султан (1544)[47].