Трудными для нашей семьи были девяностые годы.... Работа на Агрегатном заводе (с 1993 по1997 год) выматывала, зарплата задерживалась, народ распускали без сохранения содержания в отпуска. Появились проблемы с позвоночником. Я был вынужден устроиться на какую-то другую работу. Спасибо Кондратьевой Галине Семеновне (завхоз в ФТЛ №1), которая позвала меня к себе в лицей сторожем, где уже на вахте работала моя мама. Она знала нашу семью уже довольно давно - у нас были общие знакомые и в трудный период жизни, когда мама потеряла работу в институте, где она работала инженером, ее позвала к себе на работу лучшая подруга - Ильковская Ирина Михайловна.
Сначала она была просто гардеробщицей, потом эту должность переименовали в "вахтер", а я с 1997 по 1998 год работал сторожем по чьей-то трудовой книжке, а затем с 1998 года, уйдя с завода, стал работать уже официально в лицее сторожем и гардеробщиком.
Денег не хватало настолько, что мы начали с мамой голодать. Родственники не помогали. Как-то разом они отвернулись от нас, вспоминая лишь перед праздниками, зато Бог не оставил нашу семью. С Агафоновки, где родилась и выросла мама, приходили добрые люди и приносили нам еду. Тетя Тамара и Тетя Валя Дружинины (Лианович) каждую неделю привозили щи к кастрюле, хлеб, крупы, картошку, ягоды из своего сада. Ильковская Ирина Михайловна отдала мне вещи своего покойного мужа (Ильковского Алексея Казимировича), Кочеткова Наталья Васильевна (учитель русского языка и литературы в ФТЛ №1 - ныне покойная) отдала мне вещи своего супруга, а маме свои вещи. Соседи по подъезду приносили ягоды и овощи со своих дачных участков.... Они нам заменили родственников, которые оставили нас в самый трудный момент времени. И мама была вынуждена просить Галину Семеновну о том, чтобы та нашла для нее подработку. В тот период уборщицы дважды в день убирали школу: в пересменок с 13.00 до 14.00 и после 18.55, когда заканчивались уроки. Работали три уборщицы: Лена Левченко, Лаврентьева Людмила Александровна и Алла Алексеевна. И Галина Семеновна предложила маме мыть полы днем и вечером. Она согласилась. Я приходил и помогал ей.
Качество школьной мебели было качественным, никто не мог просто взять и сломать стул или парту ударом руки или вывернуть болт. Во-первых, это никому бы не пришло в голову, а во-вторых, все было сделано на славу в период советской власти, когда работало ОТК и был у каждого завода ГОСТ. Максимум, что могли сделать дети, так это исписать ручкой поверхность, пролить клей или испачкать его краской.
Из-за того, что маме сначала дали мыть четыре класса, а потом восемь, Алла Алексеевна невзлюбила нас, стараясь всячески навредить, или ядовито высказывалась о нас. Мама всегда была ранимым человеком, все принимала близко к сердцу, а потому весь яд этого человека впитывало ее сердце, которое со временем стало болеть. Кстати, именно муж Аллы Алексеевны работал в лицее сторожем. И, как случайно узнали позднее, получал за ту же работу что и я, в три раза больше! Зажиточная семья работала для общения (они сами не раз это говорили), у которых было много денег, а нам не на что было жить..., и даже тут нас обманули.
Я невероятно уставал на заводе, а когда ушел и стал работать только в лицее, меня выматывали ночные дежурства, потому что было только два сторожа, а не три как надо. И мы работали неделями (!). Только так соглашался работать Виктор Алексеевич, потому что у него была дача. Я дежурил так: ночь плюс первая смена. Днем уходил домой, ложился спать, чтобы потом, через четыре часа снова бежать на работу в ночь. И так каждый день. Естественно, это все настолько выматывало, что начались проблемы с давлением и сердцем. К врачам я не ходил - не было времени. Праздников у меня тоже не было - в выходные дни сторожа работали сутками подряд, а новый год в течении восьми лет я встречал в лицее. Сначала это началось с того, что я пришел на работу в високосный год, а потом график специально меняли под Виктора Алексеевича.
Всегда перед новым годом покрывали лаком паркет на обеих этажах и красили лестницы. И оставался я прикованным к небольшому пятачку вестибюля, где не было ни телевизора, ни радио, среди ужасной вони краской. И непременно в новогоднюю ночь местные хулиганы выбивали окна во всех (!) окнах первого этажа, забрасывали на балкон мешки с мусором и елочные ветки, которые поджигали. Это был настоящий ад. Мама все время говорила мне, чтобы я увольнялся, потому что работать так было невозможно, но как уйти, если и так денег не хватало? И я работал. Только носоглотка с тех пор осталась очень слабой из-за едкой краски, хронический бронхит, больное сердце и повышенное давление на все оставшиеся годы. Лицей я любил, но он меня каждый день понемногу убивал.
Фотографии из личного архива: 1994-1998 год.
#воспоминания #фтл1 #фтл1саратов #Саратов #Хранительлицея #история #краеведение #фтл