Что такое «не везёт» и как с этим бороться? Катя несколько раз повторила про себя фразу и поняла — никак! Нет, ну нет эффективного способа борьбы с хроническим, коварным невезением, которое выпрыгивает на тебя из-за угла, обвивает своими щупальцами и урчит на ухо: «Ты моя!» Все эти талисманчики, жжение свечей с противными запахами и запоминание примет — чушь собачья. Пустой звук.
Если вселенная хочет до тебя докопаться — не сомневайся, она всегда найдёт лазейку. Недаром же с самого утра день у Кати, всё ещё рядовой сотрудницы банка «Северная Сказка», не задался.
Утром её разбудила соседка, которая искренне считала, что день начинается не с кофе, а с хаотичного бряцания по клавишам пианино. Катя музыку любила, и даже очень. И пусть классика занимала в сердце очень удалённое от любимых жанров место, она её ценила и — по-своему — уважала. Но одинокие спонтанные концерты Маргариты Павловны из двадцать девятой квартиры — презирала всеми фибрами души. Особенно в восемь утра, когда кровать и подушка как будто сплетаются с ещё толком не проснувшимся телом в прочный симбиоз. Но поздно, мозг проснулся, и настойчивые «динь, динь, хряпс!» уже не оставили шансов подольше поваляться в постели.
Катя включила телевизор, где что-то монотонно вещал диктор новостей, и побежала на кухню.
— Студентка, пропавшая два дня назад в центре города, сегодня была обнаружена в городе Саратове. Девушка ничего не помнит о своём исчезновении. Она цела и невредима.
— Что творится-то! — пробурчала Катя и переключила канал.
Чашка остывшего чая, ставшая жертвой получасового залипания в очередной испанский детектив, пара овсяных печенек — и вот Катя уже выбегает из квартиры по первому звонку начальницы. В банке снова аврал, а ранняя весна безжалостно отправила на больничный треть их личного состава, что никак не сказалось на потоке назойливых и не в меру любопытных клиентов.
— Волошина! — настойчиво хрипела в трубку Злата Егоровна, которую все подчиненные за глаза называли Злоегоровна. — Ты там где застряла?! У нас тут революция, практически бунт назревает!
— Гарцую в вашу сторону, Злата Егоровна! Мчусь на всех парах от остановки! Какие-то пять-десять минут, и я займу оборону за кассовым аппаратом!
— Лучше пять, Катюша, лучше пять! — Катя отчётливо услышала, как собеседница снова даёт волю странной привычке, отрывая кусочек бумаги и спешно, как будто кто-то отберёт, уничтожая его зубами. Главное, чтобы это был не финансовый отчет.
Началось всё относительно неплохо. Катя быстро переоделась, поправила короткие светлые волосы, которые ещё совсем недавно змеились разноцветными дредами. Срезать было жалко, но Злоегоровна наотрез отказалась брать на работу «попугая». Тату тоже пришлось скрыть под строгой рубашкой с жилетом, но тут на помощь пришёл и без того обязательный дресс-код. И всё же под всей этой официальной одеждой Катя всегда оставалась собой. Она вежливо улыбалась клиентам, терпеливо объясняла условия операций, а в голове играла «Мельница» и задорно гремел «КиШ».
Себя из себя не выкинешь, какие бы одежды ты ни носил. Так любил говорить на парах Философ. Старикан вообще много ерунды говорил, но мудрость в нём определенно была, тронула его своим крылом, пролетая мимо. И он это касание, как мог, передал своим ученикам, за что Волошина ему всегда была благодарна.
Обеденный перерыв подкрался внезапно, как школьный звонок для бутузов, смолящих одну сигарету за другой за школьным углом. И тут, как в лучших произведениях жанра, зазвонил телефон.
«Мерещится-а-а-а-а! То ли Большая, то ли Малая Медведи-и-и-и-ица!» — тянул приятный голос солиста под хмурые взгляды старших коллег.
— Я прям вот очень надеюсь, что это срочно, Ань! — Катя уже поняла, что в очередной раз попала впросак, и не горела с желанием мило беседовать со своей лучшей подругой и по совместительству — соседкой по комнате.
— Я на пары опаздываю, Катька! Зачёт горит! Я же говорила! — отчаянно взвыли на том конце провода.
— Э-э-э… Ну да, помню! И что?
— А то, что ты забрала единственный нормальный ключ и заперла меня! Второй мы на прошлой неделе случайно погнули!
— Ах ты ж… — поймав взгляд Злоегоровны, который не обещал ровным счетом ничего хорошего, Катя вовремя тормознулась. — Ты посмотри, какая неприятность! Я на работе, Ань, у нас аврал! Даже не знаю, чем тебе помочь!
— Ты должна меня выпустить, Кать! Мне очень надо выйти!
— Тих, тих, неугомонная! Сейчас тут все подумают, что я маньяк и держу тебя в плену! — зашипела Катя, отворачиваясь к окну. — Я постараюсь! Держись там!
***
По заснеженным улицам Санкт-Петербурга шёл трамвай. Ярко-красный, с выцветшими белыми полосками, как старый Дед Мороз, уставший, но не растерявший своего волшебства. На подножке, подставив лицо весеннему ветру, стоял мужчина в тёмно-синей форме кондуктора, как будто сошедший со страниц советских учебников. Он усмехался в усы, деловито поглядывая на спешащих по своим делам пешеходов.
— И неймется им, снуют и снуют туда-сюда. Ишь ты!
Кабина трамвая отозвалась на его замечание низким гулом и едва различимым голосом, похожим на скрип уставшего металла.
— Такова их природа, Никифор. Люди — существа суетливые.
— Я склонен не согласиться с таким заявлением, старый друг. Я помню время, когда всё было куда спокойнее. Была ясность ума, был порядок среди всего этого хаоса! Была великая цель. А сейчас что? Пыль да песок на ветру. Пустое.
— Любишь ты сотрясать воздух почём зря, ворчишь как старый дед. Может, ты и не так уж сильно отличаешься от них?
— Признаюсь честно, тут ты меня изрядно подловил, каюсь! Возможно, долгое соседство с ними отложило на мне свой отпечаток. Нигде не скрыться от пагубного влияния!
— Зануда! — хмыкнули из кабины. — Вон, смотри, остановка! Попробуем ещё раз?
— Хм... Пожалуй! Та девушка была сплошным разочарованием. А вон тот молодой человек выглядит весьма перспективным! Стоп, машина! Мы снова живём!
***
Когда Катя открыла своим ключом дверь квартиры, ей едва хватило времени, чтобы отойти в сторону. Соседка пронеслась мимо со скоростью газели и запрыгала вниз по ступенькам.
— Спасибо-о-о-о! — отразился от наспех оштукатуренных стен подъезда её крик. Что поделать, управдом всегда стремился экономить на капремонте.
— Вот чудила! — хмыкнула Катя и прошла внутрь. Времени было мало, а если точнее — его не было вовсе. Но девушка вдруг явно почувствовала, что без обещанной себе чашки чая, которой она была наглым образом лишена с утра, она больше не сможет сделать и шага. И пусть весь мир подождёт.
Бросив куртку на пуфик, он пошла на кухню. Чайник быстро вскипел. Пока заваривался чай, Катя быстро пролистала привычные страницы соцсетей, заглянула на сайт Американского посольства, пробежалась глазами по виртуальным галереям любимых художников. Положив телефон на стол, она сделала осторожный глоток и задумчиво посмотрела в окно. Ещё один сумасшедший день. А разве бывает иначе? Скачешь целыми днями между работой и домом, как коза по скалам, а толку-то. Да, новая работа позволяет спокойно содержать квартиру напополам с Анькой. Идти до банка недалеко, вокруг сплошная красота, чего ещё желать-то? Но желать было чего, и эти хотелки никак не удавалось запихнуть куда подальше. Как бы она ни старалась.
И ведь понимала же: художник — это скорее хобби, чем профессия. За рисунки много не платят, да и за заказы постоянно приходится бороться. Иногда эти баталии даже напоминают гладиаторский поединок, где вместо мечей и трезубцев с сетью выступают рисовалки и графические редакторы. Понимала, но не хотела верить. Душа рвалась ввысь, отчаянно желая путешествий, новых знакомств, вдохновения и шума других городов, где говорят совсем по-другому.
А мозг понимал, что если она и дальше продолжит пялиться в окно, то ей определенно выпишут выговор даже несмотря на то, что её вытащили в выходной. У Злоегоровны вообще всегда так. Миллион требований и нулевой процент элементарной благодарности. Одна лишь нацеленность на результат и нос по ветру в сторону квартальной премии.
Телефон подмигнул ей экранной заставкой и неумолимо выдал надпись «Финальный Босс» с фотографией начальницы.
Вперёд и с песней!
Едва Катя покинула серые стены видавшего виды подъезда, как коварный ветер принёс в лицо целый рой снежинок. Крошечные ледяные существа впивались зубами в порозовевшие щеки, шипели и посвистывали, растворяясь в мартовском небе.
— Опять снег! — пробурчала про себя девушка, укутавшись в пальто цвета потемневших фиалок. Кремовая шапочка лихо запускала в полёт пару помпонов, и те раскачивались из стороны в сторону, словно волшебные маятники.
До остановки трамвая было рукой подать. Всего-то и нужно было перейти Каменноостровский проспект и небольшую треугольную площадь, над которой возвышался памятник Горькому. Писатель не думал сдаваться во власть непогоды и смело стоял, подставляя лицо нежданной метели. Его усы побелели, а снег свил на бронзовых волосах некое подобие кепи.
Метель усилилась. К моменту, когда Катя добрела до остановки, вокруг образовалась уже сплошная белая стена, сквозь которую было практически ничего не видно.
Укрытия не наблюдалось. Катя в очередной раз подумала, что проектировщики остановок в Санкт-Петербурге вообще очень странные люди. Их конструкции обычно были оснащены прозрачной крышей, чтобы солнце могло докучать пассажирам, и стенками, усеянными отверстиями, как швейцарский сыр. Приморский ветер охотно использовал дарованную ему возможность, чтобы люди, ожидающие свой транспорт, продрогли и замёрзли. Для полного счастья не хватало лишь металлических скамеек, которые бы покрывались льдом в зимнее время. Но на это, видимо, у проектировщиков просто не хватило фантазии. Они щедро компенсировали этот недостаток своей скупостью и в некоторых местах не ставили остановок вовсе. Как, например, на углу Каменноостровского и Кронверкского проспектов, где сейчас переминалась с ноги на ногу Катя.
Она держала в дрожащих руках телефон и ругалась про себя, что в спешке забыла на работе перчатки. Приложение, показывающее движение транспорта в городе, писало, что ближайший трамвай будет только через пятнадцать минут.
Похоже, что город оказался не готов к такой резкой смене погоды. Уже в который раз.
Чтобы окончательно не обледенеть, Катя попыталась вызвать такси. Но едва она указала нужный адрес, как телефон подмигнул темнеющим экраном и картинно упал в обморок. Батарея смартфона также оказалась не фанатом локальной зимы в весеннее время.
— Ну всё, приехали! Приедет трамвай, а Катя — снеговик! — хмыкнула девушка и облокотилась на ограждение вдоль зоны остановки. — И в какой момент всё пошло совсем не туда?
Неожиданно из снежной пелены выскользнул красно-белый трамвай с двумя вагонами. Он был уже в возрасте, но всё ещё выглядел отлично. Сразу понятно, что за ним хорошо ухаживали. Машина как будто светилась изнутри, и дело было не только в освещении. От неё веяло теплом и уютом.
Трамвай затормозил на остановке, двери раскрылись, и из проёма высунулся кондуктор. Одной рукой он придерживал тёмно-синюю фуражку, а другой приветливо махал Кате.
— Девушка, что же вы стоите посреди метели! Заходите скорее, согрейтесь!
— Мне на работу надо! Жду шестой трамвай! — ответила она, перекрикивая суровые порывы ветра.
— Заходите-заходите! Не спорьте! Доставим вас, куда потребуется! Мы вовсе не ограничены рамками стандартных маршрутов!
Катя уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но тут порыв ветра принёс ей в лицо целую горсть снега, отчего девушка вскрикнула и принялась отряхиваться.
Через мгновение она с благодарностью схватилась за протянутую руку мужчины и позволила утащить себя в недра трамвая. Машина мигнула фарами и с легким скрипом тронулась с места.
Внутри было просторно и довольно уютно. Два ряда деревянных лакированных скамеек тянулись в конец вагона. Лампы слегка подрагивали под потолком, озаряя пространство тёплым золотистым светом. На одном из поручней подрагивал медный колокольчик. Других пассажиров в трамвае не было.
Катя плюхнулась на место у окна и провела рукой по запотевшему стеклу. По другую сторону окна обзор заслоняли морозные узоры, невесть откуда взявшиеся в середине марта, когда минусовая температура уже перестала быть частым гостем северной столицы.
Кондуктор поправил небольшую кожаную сумку, которая висела у него на плече, и опустился на сиденье напротив девушки.
— Это музейный? — спросила она, проводя рукой по гладкой поверхности узорчатого окна.
— Можно сказать и так, — кивнул мужчина, усмехнувшись в усы. — Это «Татра», вторая модель, трёхдверная. Довольно редкая. Их всего две штуки в Ленинград прислали.
— Чем же она редкая? Трёхдверных же всегда было пруд пруди. Я думала, это своего рода стандарт.
— О нет, отнюдь. «Татру» в основном оснащали двумя дверьми. Людей запускали через заднюю, выпускали через переднюю. Считалось, что это поможет бороться с возможными безбилетниками.
— И как, помогало?
— Конечно! Тогда люди были другие, ответственнее, что ли. И время другое.
— А вы давно на нём ездите? На «Татре»?
— Ох, давненько! Сроднились уже. Этот трамвай почти часть меня.
Девушка улыбнулась. На короткий миг все невзгоды отошли на второй план. За окном шумела вьюга, а она сидела в тепле и уюте, слыша, как старинная машина прокладывает себе путь сквозь снежную мглу. Вот бы так катиться и катиться.
От приятных мыслей её отвлёк лёгкий щелчок. В руках кондуктора была небольшая металлическая коробочка, из которой торчал бумажный край.
Мужчина потянул за него и извлёк из коробки билет, взглянул на него и протянул девушке.
— Вам повезло, он счастливый!
— Но на нём же нет никаких цифр, — нахмурилась Катя.
— Они и не нужны! Поверьте мне, я разбираюсь в билетах.
— Он принесёт мне удачу?
— Это уже зависит от вас. Закройте глаза и подумайте о том, чего бы вам хотелось больше всего. Только не вздумайте его есть!
— Даже не думала! — фыркнула девушка и отвернулась к окну, зажав в руке заветный билет. Она и правда уже была готова засунуть его в рот, как и все прочие счастливые билеты в своей жизни. Ах, если бы от них и на самом деле приходила удача!
Катя закрыла глаза, и перед ней пронёсся целый калейдоскоп ярких образов и картинок. Пейзажи далёких городов сменялись картинами, рисунками и набросками в художественном блокноте. Под монотонный стук колёс девушка задремала со счастливой улыбкой на лице.
Кондуктор снял свою фуражку, привычно провёл рукой по длинным усам и улыбнулся.
— А вот это действительно красивая мечта! Ну что, рискнём?
— Отчего ж не рискнуть-то, — раздалось из кабины. — Мне, может, тоже охота поглядеть!
Трамвай замерцал и медленно растворился в воздухе.
***
Ярко светило солнце. Его лучи шаловливо прыгали по высотным зданиям, отражаясь во множестве стеклянных поверхностей, заглядывая в глаза прохожим. Лёгкий ветерок дарил освежающую прохладу вечно занятому городу. Повсюду сновали люди. Серьёзные бизнесмены проходили мимо напудренных дам на высоких каблуках, курьеры едва не сбивали с ног зазевавшихся туристов, а дети спешили посетить любимые лавки.
Катя поморщилась, пытаясь отогнать от себя неудержимое солнце. Она ещё не до конца открыла глаза, когда перед ней возникла тень, заслонила поток яркого света.
— Мисс, у вас всё хорошо?
Высокий, хорошо сложенный мужчина в полицейской форме участливо смотрел на неё сквозь стёкла тёмных очков.
— А? Да… Всё нормально, — Катя заёрзала на скамейке и сощурилась от яркого света.
— Могу я взглянуть на ваши документы?
Девушка нахмурилась и начала озираться по сторонам. Справа на скамейке стояла большая спортивная сумка. Из бокового кармана торчал бордовый корешок загранпаспорта.
— Вот, пожалуйста, — Катя протянула документ полицейскому.
— Так вы из России? У вас отличный английский! — улыбнулся мужчина.
— Эм... Да! Спасибо! А вы не подскажете, где я?
— Заблудились? Понимаю. Туристы у нас постоянно теряются, всё-таки Нью-Йорк большой город! Вы сейчас в самом его сердце, на Манхэттене.
Катя всеми правдами и неправдами постаралась не показать своего удивления. А оно было огромным, величиной с Эмпайр-стейт-билдинг.
— У вас студенческая виза, — между тем продолжил полицейский, — что вы изучаете?
— Искусство! Я приехала, чтобы учиться в художественной школе.
— Уже выбрали? В паре кварталов отсюда есть отличная студия «Нью эйдж арт». Я слышал, они набирают учеников.
— Пока нет! Но ваш вариант мне кажется весьма заманчивым!
— Ну вот и славно! Удачного вам дня, мисс! — мужчина отдал честь и двинулся по своим делам.
Катя поднялась и закинула сумку на плечо. В любое другое время она была бы в ужасе. Одна, в незнакомой стране, непонятно как здесь очутилась. Но на её губах играла улыбка. Мечта наконец-то стала явью. А всё он, её счастливый билет!
***
В Санкт-Петербурге небо прояснилось. Снег всё ещё шёл. Он больше не бросался на людей, а медленно и плавно оседал на землю. Как в Сказке.
Трамвай снова проявился в пространстве на окраине города. Кондуктор выскочил на улицу и начал кружиться, пытаясь поймать ртом озорные снежинки.
— Получилось! Получилось, дружище! Мы совершили своё первое чудо!
Трамвай тихо усмехнулся и подмигнул кондуктору правой фарой.
Автор: Андрей Съедин