ТАЁЖНЫЙ КОНЦЕРТ.
Загадки Миньярской речной долины
Место русла реки Миньяр, называемое местными жителями «пороги» располагалось в речном каньоне. Оно было своеобразным и очень красивым к тому же славилось у рыбаков надежным «клевым» местом, где постоянно ловился хариус.
К нему мы подошли хоженой тропой идущей через редколесье по верху увала со стороны пройденного брода. Глядя вниз сверху каньона, было видно как высокие правобережные скалы гнут собой речной поток и тот, сопротивляясь, вскипает бурунами, отталкивается от них своей мощью, создавая тем самым свои неумолчные песни порогов, каменистых шивер и перекатов.
По узкой тропе, сквозь расщелину скалы ведущей вниз к реке– левобережной стены каньона мы спустились на ровную ступень-террасу с редко растущими на ней березами. Терраса возвышалась над рекой более чем на десять метров, что позволяло нам не бояться внезапного подъема воды.
Каньон предстал перед нами классическим творением природы. Красота его пронзала воображение, задерживая его в оцепенении. В нем были и могучие скалы высотой в полнеба, упирающиеся в него четкими очертаниями своих островерхих вершин с елями и пихтами. Высокие, монолитные скалы-останцы и те, что пониже которые почти впритык стояли рядом с ними на краю пропасти. Некоторые из них в борьбе с ветром и дождем имели в своей каменной груди сквозные отверстия. Они напоминали раненых сказочных персонажей стерегущих покой каньона и его округу.
В этом месте многие века назад река Миньяр уперлась в твердь отрога Воробьиных гор вставшего поперек ее течения. Известно, что среди всех внешних сил природы вода обладает наиболее разрушительной силой. Свою мощь она и проявила здесь - из века, в век создавая себе новый путь неумолимо разрушая вставшие перед ней горные породы. Памятью о ее былом «творчестве» остались ступени террас – места бывшего речного русла - ее древней поймы, на одной из которых мы и остановились на ночлег. Китайский мудрец Дао Дэ Дзин сказал, что вода - это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного.
Особенность этого каньона состояла в том, что в его формировании принимала еще одна река – Мини. С нашей стороны ее не было видно. Она как бы пряталась за скальными отвесами правого берега Миньяра где напоследок взбиваются ее пенные волны, образуя вторую часть порога. Река эта своеобразная. Для тех людей кто не знает хитрости ее течения она просто загадка. Эта река может вдруг исчезнуть в невидимых для глаз карстовых понорах – отверстиях на дне ее русла, которые вначале поглощают текущую воду и доставляют ее по трещинам в неведомые карстовые полости, а потом в неожиданных местах вновь возвращают ее на поверхность, образуя речной поток. Именно по ней мы и пошли к очередному пункту нашего маршрута деревне Решетово.
Душный день разморил нас своим влажным зноем. Сине-зеленые отроги Воробьиных гор скрывали силу разбойной грозы гремевшей над горными вершинами. Нижний участок речки мы без преград прошли по еле заметной тропе идущей вдоль самого берега, а затем, как бы в подтверждение ее коварной сути вышли на ее высохшее русло: все подтвердилось, река перестала существовать, ушла в поноры. Перед нами открылось сухое дно речного русла Мини.
Все ближе и явственней раздавались грозовые раскаты. Из-за возможного подъема воды пришлось срочно подняться на высокий берег. Черные грозовые тучи медленно двигались навстречу нам, а затем обрушили на нас свою мощь. Набухшие от влаги тучи громыхали и пронзенные молниями ломались, чуть ли над нашими головами, источая с небес нескончаемые потоки воды.
Отгремев и отгромыхав, опустошив свои водяные кладовые, нежданная гроза, словно нехотя, уползла в закатную сторону за скалистый гребень. И вдруг, оттуда появилось необычное облако золотисто-оранжевого цвета окрашенное лучами солнца. Оно, неширокой полосой стало расплываться вдоль него, вытесняя собой зазевавшиеся там остатки туч. И, как-то разом, от туда, возникло яркое, величиной в полнеба «коромысло» радуги – дуги,- словно память о только что ушедшей грозе. Стало тихо, свежо, а воздух пахнул озоном и земляничным ароматом пихтового леса. Речное дно полчаса, назад представлявшее из себя суходол, сейчас было занято стремительными потоками воды – результатом прошедшего ливня. Пришлось идти вдоль самой речной кромки, ступая то на осклизлые камни-голыши, то на торчащие замшелые макушки валунов, обдуваемые ветром низовиком. Было видно, что торопилась речушка-ворчушка вновь показать, что сейчас она является речкой, а не суходолом зарастающим осокой, камышом да лапушником.
День клонился к вечеру когда мы, минуя густое чернолесье векового урмана, вышли на опушку леса и увидели перед собой простор скошенной поляны, омытый синевой небес. По ее краю там, где родничок стучал ладошкой о землю, просясь изо всех сил выйти на волю, журчал ручей. Напротив поляны на взгорке щетинились рыжие остатки скошенного бурьяна, а на самой поляне стояли рядком небольшие копенки сена, придавленные сверху от ветра жердями.
Действительно, перед нашим взором была воля вольная, красота неописуемая. Если уметь видеть и ценить изменяющийся лик природы то в каждом ее движении, каждой россыпи звуков и мозаики ежегодно меняющейся листвы можно увидеть божью благодать. Поэтому естественно, что человек стремиться под лоно природы туда, где его душе хорошо и вольготно.
Отсюда до деревни Решетово, в которой я бывал не раз, было рукой подать – около километра. Это старое спецпоселение ранее состоящее из раскулаченных крестьян сосланных в эту горную таежную глухомань для лесозаготовок без света, дорог, не говоря уж о других жизненных удобствах. Такие же переселенцы жили неподалеку отсюда - в поселках на Уфимском плато и на хребте Каратау, где занимались той же валкой леса и доставкой его в города. Мне, как бывшему научному сотруднику института, занимающемуся изучением возобновления леса на вырубленных участках, пришлось работать здесь и общаться с людьми, живущими на Уфимском плато в поселках Первомайск, Саула, Красивая поляна, Объездной Лог, Октябрьский и других.
Уфимское плато и его южная часть с хребтом Каратау были преимущественно покрыты хвойным лесом из ели, пихты реже сосны и лиственными породами деревьев – липы, осины и березы. Условия роста этих лесов определяли хаотично расположенные хребты, из-за которых застаивались воздушные массы. Зимой возникали жуткие морозы, а летом по нашим замерам почвенного покрова температура доходила до 60-65 градусов. Как в таких условиях мог возобновляться лес!
Трактористы, работавшие на трелевочных тракторах и вывозившие с лесосек огромные хлысты сваленных деревьев, зимой еще могли терпеть стужу, а вот летом! Тогда дверцы своего трактора они не закрывали т.к. ее кабина превращалась в самую настоящую «консервную банку». Мы замерили в ней рабочую температуру – не поверите, она в полдень могла достигать выше 70 градусов. И люди там работали, выполняя план.
В научных целях мы произвели срез елей растущих в самых разных условиях, определяя по годовым кольцам их возраст. Возраст одной из елочек растущей казалось бы в более-менее нормальных условиях мы не могли сосчитать – на столько их было много, а расстояния меж кольцами были настолько малы, что эту процедуру мы смогли сделать лишь в институте отполировав этот срез и считая их под сильным увеличением. Оказалось, что при ее высоте чуть больше двух метров и диаметре ствола в 12 см возраст этого дерева составил 83 года. В каких чудовищных условиях она росла и выживала! А люди?
Дерево держится корнями, а человек семьёй.
…… Вечерело. Когда длинные тени от высоченных елей и пихт поползли по поляне к нашему лагерю с пылающим костром и идущим от него запахом пищи, подошли две девчушки лет по 6-7. Они, как и все деревенские дети, молча и с любопытством, рассматривали нас, стоя в стороне от лагеря. Наши женщины стали звать их к себе и те, несколько смущаясь, поглядывая друг на друга, как бы ища меж собой согласия, подошли к ним и поздоровались.
Их детская смущенность при знакомстве с незнакомыми людьми была вполне естественна и объяснима: в их деревне пришлые люди были редкостью. Стоя у костра, они ручонками теребили подолы свих стареньких ситцевых платьев, а когда им задавали вопросы, то опускали глаза и ни в какую не хотели брать от женщин предложенные ими гостинцы – конфеты и пряники. Минут через десять девочки несколько освоились и мы с трудом их покормили, напоили компотом. Было видно, что они почему-то нервничают, поглядывая в сторону деревни. Наконец, поблагодарив нас по-татарски, они встали и после небольших уговоров согласились взять с собой гостинцы.
- Как звать вас? – поинтересовались мы. – Меня Амина а ее, и девочка показала рукой на стоящую рядом подружку, Алия. Ну, мы побежали, - сказали немного осмелевшие девочки и, взявшись за руки, вприпрыжку и смеясь, на бегу оборачиваясь в нашу сторону, побежали домой.
Вечер брал свое, да и усталость нашего дневного перехода сказалась. Под нескончаемый стрекот кузнечиков и грудные бархатные звуки иволги готовящейся к своему скорому перелету в теплые края мы уснули спокойным сном. Вместе с нами на покой отправились и не видимые нами, но истинные хозяева леса: глухари, рябчики и перепела, а также звери, нашедшие свой ночлег в глухом лесу окружающем нашу поляну.
Все затихает и засыпает. Лишь один наш костер еще догорал. Его белесый дым тонким, прямым очень высоким столбом, напоследок упираясь в небо, говорил о присутствии рядом с ним людей. Сумрак, тишина, покой и неповторимые запахи скошенного сена, и аромат тайги сопровождают наш сон. Завтра пойдем в пещеры. Путь недалекий, но выспаться надо.
Утро выдалось погожим и росистым. На оставшихся высоких не обкошенных кочках жнивья – памяти работы здешних кротов красовались запоздалые цветы пустырника, а рядом с ним тысячелистника. Между их соцветиями устроил свои ловчие сети удивительное создание природы паук-крестовик. Ученые-энтомологи насчитали на его груди 8 глаз, а по бокам еще пару. Если бы всю его рабочею паутину собрать вместе, то её нитью можно было бы опоясать всю нашу землю, а вес ее составил бы всего 450 г.
Лесной воздух – что второй хлеб. Он с каждым нашим вдохом проходит через легкие и обогащает кровь не только кислородом, но и полезными фитонцидами витающие в нем. Некоторые из них могут воздействовать на нас как витамины.
Утром после завтрака, оставив в лагере дежурных, мы двинулась встреч солнцу к пещерам расположенным в Пещерном логу. Они были мне знакомы и при их посещении не представляли ни какой опасности. Одна из них имела два этажа, а другая более интересная и высокая подземное озеро и называлась Дымная. Название ей дали геологи, с которыми я познакомился в здешних местах два года тому назад. Они же и показали на моей карте ее местонахождение. Путь к ней шел по дороге через знакомую деревню Решетово. Светило солнце, в подворьях люди занимались своим хозяйством. Все шло своим чередом.
- Вадим Александрович! Вы опять к нам в гости ?. Видно люб вам наш лес. – раздался голос за моей спиной. Я оглянулся. Меня приветствовал знакомый избач – так в советские времена называли человека, который в малых деревнях совмещал сразу несколько должностей связанных с культурным обслуживанием живших в них людей. Он одновременно являлся заведующим клубом, библиотекарем и киномехаником. Одним словом слыл уважаемым на селе человеком. Он вразвалочку шел к нашей группе стоящей подле меня. Наклоняясь, снял с головы видавшую виды шляпу и кивком головы поздоровался с нами. - Рад встрече протягивая ему руки, приветствовал его я. – Вот в ваши пещеры веду людей – кивнув головой в сторону стоявшей группы, ответил я. Мы несколько минут поговорили с ним о его житье-бытье и он, разглядывая всех стоящих, хитро улыбнувшись, спросил: - не могли бы вы сегодня вечером часов в 7-8 прочитать нам, как прошлый раз, лекцию о чем ни будь? А может и с концертом выступить?
Наступило молчание. Стоявшие рядом с нами мои спутники отошли чуток в сторону и стали о чем-то беседовать. - В принципе я согласен. О лесе, лекарственных травах их применении лесных обитателях и другом что связано с лесом и людьми охраняющим его я могу рассказать, ответил я. - Прекрасно. Я сейчас на клубе афишу повешу – радостно улыбнулся он.
- Мы тут посовещались и решили: чем черт не шутит. Не освистят ведь нас люди за наше не профессиональное выступление? - окружив нас, заговорила подошедшая к нам группа. Мы еще некоторое время постояли, решая вопросы о возможности использовать имеющихся в клубе реквизитов, музыкальных инструментов и другого необходимого в таких случаях для выступлений.
В те далекие так называемые «шестидесятые» годы, когда туризм в Башкирии делал свои первые шаги, и люди были открыты друг к другу. Когда можно было на маршруте безбоязненно зайти в любой дом с просьбой переночевать и тебя пускали, не требуя за это платы. Когда туристские группы, встречаясь, приветствовали друг друга спортивным возгласом: «физкульт - привет!». Когда люди на своих маршрутах выступали с концертами в заброшенных, как бы забытых богом деревнях, отдавая их жителям частицы своей души. Когда превыше всего в людях ценилась честность, бескорыстность, щедрость, человечность и естественное желание прийти на помощь друг другу. То у людей кто был этому свидетель, невольно возникает ностальгический вопрос: а было ли это на самом деле? Такими не только свидетелями, но и непосредственными участниками была и эта наша группа.
Обедая после посещения пещеры, к нам, как бы крадучись, пришла вчерашняя девочка Амина. На наши уговоры сесть и пообедать с нами она наотрез отказалась. Глаза девочки, которые она отводила от нас, были полны слез. В чем дело? Обняв за плечи девочку, спросили ее женщины. Амина как-то съежилась, уткнулась лицом в их грудь и заплакала. Оказалось, что после того, как они с сестрой пришли домой и рассказали отцу о том что были у нас в лагере, что на прощанье мы им дали гостинец отец взял ремень и отхлестал им обеих дочерей. Сказал, что мы проходимцы-цыгане, что украдут нас и запретил ходить к нам.
Амина подняла платьице, и мы увидели на ее теле красные следы побоев. Естественно, мы все были возмущены этим поступком и оскорблением, произнесенным в наш адрес. Было высказано и выслушано много предложений о поступке отца. Я успокоил всех и сказал, что миссию его наказания жителями деревни я беру на себя. Все успокоились и приступили к составлению программы предстоящего концерта. Оказалось, что среди нас есть чтецы, певцы и даже один танцор-чечеточник.
- Я бы рад выступить, но, как же я буду отбивать чечетку без баяна? – вопрошал парень с явной военной выправкой. Разве что под гитару или «тра-та-та»? Он залихватски обошел вокруг костра, выделывая коленца и одновременно отбивая чечетку. - Слушай, ты ненароком в каком ни будь ансамбле, не участвовал? – восхищено глядя на него, спросили девчата. - Да было дело. Поплясал я немного, будучи в армии.
Пришла и моя пора «расколоться» и обрадовать танцора. – Ты не бойся и пляши. Выделывай на сцене что хочешь. Я тебе сам буду аккомпанировать на баяне. Калюсь – я бывший профессиональный баянист. И твою цыганочку с любыми вывертами сыграю. Не бойся. И вам я подыграю любую песню, только подберем удобную для вас тональность, пообещал я будущим певцам.
За час до начала концерта мы подошли к клубу, где уже нас ждал его заведующий-избач. Мы все вместе поднялись на крыльцо старенького здания клуба, зашли,, удивляясь столь высокому крыльцу. - Это на случай многоснежной зимы. Иначе зимой не зайдешь сюда. Сугробы здешние чуть ли не под его крышу. Избач был явно хорошим хозяином. Все имущество хранилось надежно, и он знал где оно у него находится. Клубный баян был давно не игранный, но меха его были целые, да и фальшивил он лишь в верхней басовой части.
К семи часам как было указано в афише, в клуб стал приходить народ. Вначале люди занимали скамьи ближе к сцене и так без толкучки через полчаса все места в клубе были заняты. – Аншлаг у нас «господа офицеры», пошутил меж собой кто-то из ребят. Первому как бы с докладом слово предоставили мне. Я уже раз выступал перед этими людьми. Но это было года три тому назад. Поэтому сейчас я решил построить наш разговор так чтобы вовлечь в него всех сидящих в зале. Как ни как мы были с ними «одним миром мазаны» - люди, знающие и любящие лес. Приблизительно это выглядело так. - Давайте с вами договоримся так. Я задаю вам вопрос, касающийся леса и его обитателей, а вы, если знаете на него ответ, просто поднимаете руку или говорите его вслух. Тот, кто даст наибольшее количество правильных ответов получает от нас приз – сборник стихов прекрасного русского поэта Сергея Есенина. К сожалению, почти запрещенному сейчас для широкого круга читателей. Договорились? Люди. сидящие в клубе недоуменно зашевелились. Некоторые стали пожимать плечами – что, мол, придумал? Уж чего-чего, а лес, то мы знаем. Живем им, нас не проведешь. - Те, что помоложе и те, что сидели ближе к сцене крикнули – давай начинай!
Моей главной целью было не обидеть пришедших в клуб людей их незнанием некоторых фактов связанных с жизнью леса и его обитателей, а провести с ними как бы ликбез, чтобы они узнали о нем как можно больше интересного. Постараться вовлечь их к общему диалогу. В большинстве моих вопросов скрывалась небольшая хитрость. Она заключалась в том, что вначале каждого моего вопроса я пользовался утверждением того что слушатели готовы к ответу. Что они наверняка его знают. Иногда для правильного ответа давал подсказку. Вот несколько таких примеров.
-Вы, конечно, знаете, что леса на Южном Урале занимают площадь почти 40 процентов. Знаете, что рубка спелого хвойного леса производится с возраста в 81 год, а лиственного с 61 года – так? – обращаюсь я к сидящим. Верно! Доносится ответ, чуть ли не хором. Вы знаете, что возраст дерева определяется по годовым кольцам, по ним же определяются и условия, в которых оно росло. А теперь вопрос, какой, по вашему мнению, может быть возраст у срубленной мною на Каратау ели если ее высота равна 2 метрам, а диаметр ствола на высоте груди 10-12 см. Допускаю ошибку в 5 лет. Из зала прозвучало много ответов, но среди них, ни одного правильного. Я этого и ожидал. Поэтому дал правильный ответ и рассказал о нашем опыте, проведенном на соседнем хребте Каратау и о тяжелых условиях, в которых приходится там работать людям. Зал зашумел. Слышалось одно – и у нас так! - Тогда такой вопрос с подсказкой - назовите дерево с очень твердой древесиной, которая в воде сразу же тонет. У нас оно не растет, а растет в Средней Азии. Его корни чтобы достичь воды могут быть длиной в 20 метров.
Зал снова зашумел и девушка с переднего ряда, неуверенно произнесла – это саксаул! – Точно подтвердил я. – Может быть, знаете, что можно определить по его кольцам? Подскажу это связано с климатом, в котором он растет. Зал затих. Я вновь обратился к залу. – Без чего не может существовать все живое на Земле?. – Без воды, закричали многие. – Здесь и кроется ответ, сказал я. Думайте! Наверное, это дожди. Промолвила та же девушка. – Умница похвалил я ее. Действительно по кольцам на срезе этого дерева определяют количество дождей выпавших в этой местности и продолжил. В народе говорят, что дерево держится корнями, а человек семьей! Это неоспоримая мудрость. Но с деревьями связаны не только предания и сказки. Дерево – замечательный живой прибор-самописец. Недаром по состоянию его годовых колец (годовому приросту древесины) – то мелким, то средним, а то и большим расстоянием меж ними не только лесоводы, но в последнее время даже астрономы и климатологи стараются узнать, какие катаклизмы происходили в атмосфере и земной коре нашей планеты миллионы лет тому назад. Свойства различать по годовым кольцам условия роста дерева впервые подметил русский ученый Шведов в конце XIX века. Советский ученый Галазий по годовым кольцам деревьев определил, на какие уровни поднималась вода могучего Байкала. Услышав это, многие люди в зале закивали от удивления головой. Мы по пути к вам ненароком видели следы недавнего лесного пожара. Правильно народ говорит: вор уйдет, но стены оставит, а пожар все заберет.
30 июня 1915 года в Сибири был лесной пожар, который длился 51 день. Сгорело столько леса, что для его вывозки понадобилось бы около 30 миллионов автомашин. Если бы из сгоревшего леса построить дорогу шириной в 5 метров, то она могла бы опоясать земной шар по экватору 4 раза. Береги вас бог от такого несчастья, и продолжил. - Знаю, что многие из вас держат пчел. Уверен что знаете о их жизни гораздо больше меня. А то, что первыми пчеловодами на Урале кто составил первую книгу «Календарь пчеловода» вы, думаю, не знаете. И не дожидаясь ответа зала, сообщил, что ими является семья братьев Юрьевых живших в Башкирии и имевшая свою пасеку на реке Сим. Эта книга до сих пор пользуется популярностью у ученых. А сейчас мой вопрос будет с явной подсказкой – как вы, не задумываясь, иногда называете иначе свои ульи? - Ну, даданы – послышался негромкий ответ. – Точно так, подтвердил я. Так у нас в России их и называют. А все потому, что первым пчеловодом, который изобрел и применил на практике рамочное содержание пчел, был американец по фамилии Дадан. С тех пор и пошло второе название пчелиных «домиков». Раньше на Руси пчел держали в колодах. В горной местности где растет много мощных лип или сосен в дуплах их стволов пчеловоды оборудовали борти. Этим исстари занимаются жители Бурзянского района Башкирии. К тому же такие бортевые деревья они отмечают своими родовыми знаками –тамгой. А теперь уж вы точно ответите на вопрос, - какой предельный возраст может достигать рабочая пчела? Ответ прозвучал сразу и чуть ли не хором – 9 месяцев.
Точно. И вот этим пчелам-трудягам для того чтобы собрать 1 кгмеда надо налетать около 300 тысяч километров. Посетить около 13 миллионов цветов. А сейчас дорогие женщины, вопрос к вам: какое знакомое всем растение, растущее в вашем огороде вынуждено потреблять для своего роста столько же воды что и лошадь? Женщины заулыбались, выкрикивая – это капуста. - Вы правы, она. А родина ее далеко отсюда это Средиземноморье. А вот самый большой . белый гриб был найден в 1884 году в Северной Америке в штате Нью-Йорк. Его высота достигала больше полутора метров. Шляпка гриба была диаметром 1 метр 30 см. Ножка, которая держала его шляпу, была толщиной более четверти метра. Он, как чудо природы, занесен в книгу Гиннеса. Дай вам бог, чтобы найти, пусть не такой большой, но крепенький белый гриб в усладу вашей семьи и мужа!
Я знал, что пришедшие в клуб люди шли в него больше из-за концерта, а не как обычно слушать скучные речи выступающего. С его призывами к патриотизму, социалистической солидарности, верности партии и коммунистическому светлому будущему. От меня же они услышали то, что им было ближе и понятней всего. Что они одновременно знают и не знают. Поэтому когда я обратился к ним и произнес высказывание Петра Первого: «дайте слово каждому дабы дурь его всем видна была»! А потом спросил – то, что я рассказываю вам интересно или пора заканчивать? Из зала донеслось – давай еще что ни будь интересного. Давай!
В «заначке» моей памяти сохранилось многое из того что нам давали преподаватели лесфака БСХИ которое я окончил недавно. Да и сам я увлекался чтением разной литературы касающейся жизни леса и его обитателей. Поэтому я по-прежнему стал просто приводить интересные факты и примеры.
Все с внимание и интересом слушали о том, как Бонапарт Наполеон наградил своего повара за то, что он стал первым человеком в мире, кто сумел изобрести консервы. Оказалось, что он просто напросто сложил в стеклянную банку все вместе: мясо, специи, соль, различные приправы. Закрыл их плотно крышкой и забыл об этом. Вспомнил почти через год перед походом своего императора на Россию. Какое же было его удивление – вместо того чтобы почувствовать гнилостный запах испорченных продуктов он наоборот восхитился своим нечаянным изобретением – способом сохранения пищи путем их консервирования. За что получил похвалу императора, различные почетные звания и награды. После этого мой рассказ коснулся народной медицины. Например, как в домашних условиях можно вылечить запущенные гнойные нарывы. Для этого достаточно к ним приложить на это место свежую тертую морковь.
Что давным-давно специалистам России было известно, что для обнаружения «липовых» подписей на ответственных документах надо использовать споры гриба дождевика. Поэтому в свои чернила они добавляли споры гриба и именно ими подписывали ценные бумаги. Для достоверности их подписи, знающие этот секрет служащие, рассматривали подпись через увеличительное стекло. Если обнаруживали в чернильной подписи споры, удостоверялись в их подлинности. Если спор грибов не было – значит, подделка.
Я с самого начала обратил внимание на молодую девушку, которая отвечала на многие мои вопросы. Что-то знакомое было в ней. Наконец я вспомнил – это деревенский пекарь, приехавший из Челябинска в эту деревню на отработку в три года, необходимую для стажа при аттестации. Мне стала понятна ее эрудированность. Я выступал чуть более получаса. После чего я обратился к сидящим и рассказал им о девочках и о запрете отца посещать наш лагерь т.к. мы, по его мнению, цыгане и могли что-то сделать с ними и даже украсть.
Мое возмущение произошедшим было явно видным. – Поэтому до тех пор, пока этот человек не извиниться перед всеми нами мы не сможет дать концерт. Извините нас за это. Вначале в зале наступила тишина, но через мгновение он взорвался возмущенными криками - Кто этот человек? Назовите его имя. - Я не знаю его. Но его дочерей зовут Амина и Алия. Они здесь и сидят рядом с матерью в углу зала, - ответил я, разглядывая их.
- Это Рифкат. Прозвучали мужские голоса. - Встань, извинись перед всеми, не то ты нас знаешь, - обратились к незнакомому мне человеку двое крепких мужчин. Они поднялись со своих мест и прямиком направились в сторону входа в клуб. Все повернули лицо к ним. Через минуту они подошли к вставшему им навстречу мужчине и схватили его с обеих сторон за руки. Тот сгорбился и, опустив голову, тихо произнес: извините. Что, громче говорить не можешь, ну! Взяв его за грудки, спросили его мужчины. - Простите меня, это я спьяну. Простите, - уже громко произнес он. - Пошел вон отсюда. Не дай бог еще тронешь дочек, мы тебе это припомним, и, взяв его за ворот пиджака, выдворили из клуба на улицу. После этого мы начали свой концерт.
Вначале, как договорись перед началом концерта, мы должны были определить лучшего и подарить ему томик стихов Сергея Есенина. Это мероприятие было сделано нами не совсем обычным способом. На сцену вышла одна из наших женщин. Она оказалась учителем русского языка и литературы. Именно ей и принадлежала эта книга. Раскрыв ее, она стала читать стихи. Надо было видеть лица слушавших эти стихи людей, которые, как говорил народ «не знамо за что запрещенные». Музыкальность лирики стихов Есенина доходила до каждого из них, до каждого сердца. Тишина в зале подчеркивала их нужность и необходимость не только для, как говорят избранных, но вот таких, как эти, людей жителей глубинки. Людей - тружеников ценящих природу не понаслышке, а живущих непосредственно в ней самой.
Прочитав несколько стихов, она позвала на сцену молодую женщину ту, на которую я указал ей из-за кулис сцены. Это было встречено громкими овациями и криками – молодец! Вторым выступал я. В те годы я играл на баяне весьма прилично. Сыграл «Карусель» немецкого композитора Альберта Войзена, танго и собственные вариации, составленные из башкирских и татарских мелодий. За мною выступили ребята, с песнями и вот подошла очередь искрометной цыганочки. Атласные широкие шаровары и такого же красного цвета атласная рубашка навыпуск были найдены избачом в его кладовых. Я без объявления номера стал играть медленный выход цыганочки: зал понял меня и дружно в такт громко захлопал ладонями. Из-за кулис плавно, как бы вразвалочку вышел танцор. И тут началось!
Было видно, что этот парень действительно совсем недавно танцевал в профессиональном коллективе какого-то ансамбля. Мне было очень легко ему аккомпанировать. Казалось, что мы только то и делали, что выступали вместе. Через пару минут несколько мужчин и женщин встали со своих мест и вышли плясать цыганочку между рядов. От них к нам неслись цыганские возгласы – жги, жги! Ну, мы и жгли пока плясавшие в клубе, как говорится, не упрели от танца. Его долго не отпускали со сцены. Да и мы сами наслаждались его виртуозным исполнением.
После исполнения частушек, многие из которых знали сидевшие в зале, наш танцор, отдышавшийся за кулисам вновь вышел на сцену. Я стал играть яблочко. Посыпалась по полу чечеточная дробь и классические удары руками о подошвы ботинок. Мне со стороны было видно, что они ему не по размеру: уж точно на пару размеров больше. Но из-за этого иногда у него получалась как бы спаренная дробь, что прибавляло танцу особую привлекательность и ценность таланта танцора. Я глянул на часы - стрелки приближались к девяти часам. Пришла пора прощаться. Я глянул за кулисы – группа уже переоделась и ждала окончания концерта.
Я вышел на край сцены и поблагодарил слушателей за теплый прием. Раздалось – спасибо! Ждем вас на следующее лето. Только скажите когда, и мы вас обязательно встретим. Спасибо! Ко мне на сцену вышел избач и от всех присутствующих передал подарок – большой липовый туес, наполненный только что выкаченным медом. – Это вам! Пусть будет у всех только сладкая жизнь! Зал взорвался аплодисментами. Мы уже стали сходить со сцены как услышали громкое – подождите! К нам минуя выходящих из клуба людей и прижимая к груди большой каравай подового хлеба, бежала девушка-пекарь. Это вам! Протянула она танцору хлеб, пахнущий так, что от него дух захватывает. Приезжайте к нам еще. Мы будем вас ждать! Проговорила она с чувством и, раскрасневшись от своих слов, скорым шагом пошла вместе со всеми людьми на улицу.
- Придется тебе сюда вернуться. Околдовал ты своими танцами дивчину, хлопая по плечу танцора, смеясь, проговорил избач, провожая нас в наш палаточный лагерь. Прошло много лет. Я несколько раз прокладывал свой маршрут через эту деревню, следуя в хитросплетения таёжного хребта Каратау. Но, к сожалению вначале «перестройки» она из-за грозы полностью сгорела. Деревни нет, а память о ней и её жителях остались.
Если понравилось оставьте отзыв или кликните. С уважением автор.