Я много лет не бывала в родной деревне, а когда решила навестить старых подружек, первую, кого встретила, сходя с автобуса, была Зоя Махова.
- Ты куда? - спросила я.
- Домой! Я теперь в городе живу. Наташа с Женей мне квартирку однокомнатную купили рядом с ними. Я им помогаю, а они мне. Наташа-то у нас ведь не баба, а чистое золото…
Она уехала, а я долго стояла, приходя в себя и вспоминая события полувековой давности.
Плохая мать
Когда Наташка угодила к Зойке Маховой в снохи, вся деревня хохотала. Кто такая Наташка и кто такая Махова? Наташка – девчонка-хулиганка, с тринадцати лет на учёте в детской комнате милиции была, а Махова? Ого-го, она всё время около власти. То комсомольским секретарём была, то профсоюз в колхозе возглавляла, мужики её больше председателя боялись. На пакости всякие была горазда.
Она и Наташку-то на учёт поставила. Прикатила как-то к ним в дом с разборками, мол, что-то грязновато, девки, у вас, не моете пол-то? Наташкина мать руки к ней протянула, все в глубоких трещинах, разболелись, распухли. Коров-то за титьки дёргать – это ведь не в кабинете сидеть. Она и так с самого Наташкиного рождения одна, билась, как шлюпочка в море. Временами, конечно, плевала на всё, покупала в магазине чекушку, наливала полную стопку, пила залпом, а потом весь вечер пела свою «Тонкую рябину».
Наташка мать понимала и не осуждала, только очень хотелось узнать, кто её отец. Подлезала матери под локоть, ластилась и шептала:
- Мама, какой он?
- Красивый…, - отвечала мать и накатывала залпом вторую стопку.
- Не наш он, Наташка, сразу был не наш… Семья у него, дети… Мне-то вот тебя, подарочек такой, от безделья отщипнул… А спасибо ему, спасибо, без тебя моя жизнь совсем бы темна была…
На другой день мать не выходила на работу, её мучила жажда, и Наташка лечила мать, жалея изо всех сил.
Вот в один из таких дней и явилась к ним Зоя Махова, Зоина Сергеевна, поправляла она баб, если слышала, что зовут полуименем. А ведь всё равно звали, не было у неё авторитета в деревне, не любили её.
Перешагнула Зоина порог и доложила, что из школы ей сигнал поступил, просили разобраться, почему Наташка в школе опять отсутствует.
- Ну, разбирайся, - сказала мать, - начинай, желаю от тебя лично услышать, какая я плохая мать… Говори, говори, я тобой в этом море грязи не раз вываляна, а вот ничего, живу… Ты же мне, как мать родная, поругаешь, и мне легче…
- Опомнись, - сказала ей Зоина Сергеевна, - разве ты раньше была такой? Если пить не перестанешь, мы тебя лишим родительских прав и отберем у тебя Наташку. Поверь – это в моих силах…
- Не имеете права, - возразила было мать, а потом глянула на Зоину и поняла, что имеют. Где сила, там и право. Она отвернулась к стене и заплакала.
Вот этих слёз Наташка и не смогла простить Зоине. Пробралась ночью в её огород и расшвыряла все посадки, истоптала огуречную грядку, выдергала морковь со свёклой, нарвала букет астр и дома поставила, нарочно, чтобы, если придут с проверкой, не сомневались, что это она. Так-то бы ничего страшного не случилось, огурцы в сентябре всё равно уже увядали, а морковь со свёклой и дёргать Зоине не надо, обрезай да клади в подвал, будь умнее, пойми, не сдержалась девчонка. Но Зоина не тот человек, чтобы понять, она тут же вызвала участкового и добилась, чтобы поставили Наташку на учёт в детскую комнату милиции.
Стук в окно
С этого все несчастья в их семье и начались, теперь Наташка часто подсаживалась к матери, и они делили чекушку на двоих, а потом, выйдя на крылечко, сидели, прижавшись друг к другу и, глядя на небо, расцвеченное огромными радостными звездами, пели про рябину.
Наташка училась в одиннадцатом классе, когда мать слегла. Как было оставить её? Вспорхнуть и улететь, устраивать свою жизнь? А учиться на что? Так она и повторила судьбу матери, осталась в деревне, а, похоронив мать, вышла вместо неё на ферму и поплыла по жизни той же самой одинокой шлюпочкой.
«Видно судьба у нас такая», - шептала она, закутавшись в материнскую шаль и прижимая к груди фотографию, на которой мать была изображена молодая, а за спиной у неё силуэт человека, которого Наташка всегда считала своим отцом.
Сначала она и не услышала робкого стука в окно, решила, что коты лазают. Но стук повторился и был он уже настойчивее. «Пьяницы, надоели заразы», - ругнулась она, решив ни за что не открывать. Но стук повторялся снова и снова. Она выждала минуту, потом встала и выглянула в окно, увидела, как по сугробам от дома пробирается мужчина в военной форме. В этот миг почему-то ёкнуло и заныло сердце, захотелось узнать, кто таков и чего ему от неё надо. Выскочила на крылечко, крикнула:
- Эй, кто ты? Вернись!
Парень повернулся, и в ярком свете луны Наташка узнала его.
- Женька! Махов! Как ты тут?
- Вернулся…
Наташа почувствовала лёгкий запах спиртного и попыталась закрыть калитку:
- Да ты пьяный! Уходи!
- Нет, Наташа, это чуть-чуть, со встречей! Я к тебе торопился, я люблю тебя… Ещё в школе любил, но сказать не решался, да ты и маленькая ещё была… А теперь…
- Что теперь? Да у твоей мамаши сердце от ненависти разорвётся, если узнает, что ты начинаешь меня кадрить… Нет! Нет и нет! Не вижу у всего этого будущего… Уходи!
Женька повернулся и молча шагнул с крыльца. Наташка, дрожа всем телом, стояла и смотрела, как он шёл по улице, шёл мимо домов, мимо садика, мимо клуба, у которого толпилась молодёжь, мимо пруда, за которым был большой просторный дом Маховых.
Безрадостное утро накрыло деревню плотным туманом. Едва проглотив бутерброд, Наташка побрела на работу. В душе её то и дело закипали слёзы, но плакала она беззвучно, чтобы, Боже упаси, кто-нибудь не услышал и не начал жалеть. Наташка была гордой.
- Какой жестокий, весь в маманю, - думала она про Женьку, - растревожил и ушёл, не пожалел, не утешил… Понимает же, что ничего у нас не получится, зачем тогда приходил?
Странное сватовство
Неожиданно из-за угла сарая вывернула женская фигура, Наташка не сразу и узнала, что это Зоина Сергеевна, а узнав, отшатнулась:
- Чего вам надо? Чего так пугаете?
- Тебя жду, девушка, тебя, Наташенька…
У Наташки глаза на лоб полезли, вот это поворот! А та продолжила:
- Сын жениться хочет. На тебе хочет, говорит, что любит больше жизни. Сказал, что, если не благословлю, заберёт тебя и уедет, потеряю я сына… Ты уж не прогоняй его… Зови свою крёстную вечером, мы к вам свататься придём… Хороший парень-то не пропадёшь с ним!
Ничего не сказала Наташа в ответ, обогнула её стороной и пошла дальше.
Вечером крёстную позвала, а зачем не сказала, не верила, что в самом деле Маховы переступят порог её дома с добром. Когда крёстная засобиралась домой, Наташа сказала ей о встрече с Зоиной Сергеевной.
- Да наплевать на неё, - улыбнулась крёстная, - не в ней дело. Ты сама-то любишь Женьку?
- Не знаю… Хороший он, я много случаев вспомнила, когда он мне помогал и за мать свою очень стыдился… Я полюблю, обязательно полюблю…
И в этот момент раздался стук. Вошли мать с сыном, и Зоина Сергеевна бухнулась перед Наташей на колени:
- Ты прости, прости меня дуру, я ведь боролась за вашу семью, помочь вам хотела. Прости, если можешь…
Растерянная Наташа стояла не двигаясь, слёзы застилали её глаза, она лишь видела, как Женька кинулся поднимать свою мать.
- Хватит комедию ломать, - сказала крёстная. – Не с тобой ей жить. А Женька парень хороший. Наташка согласна. Согласна ведь?
Наташа только улыбалась, кивая. Вот так у них всё и сложилось. Вскоре молодые перебрались в райцентр, но детишек каждое лето отправляли к бабушке, Зоина Сергеевна души в них не чаяла.
