У меня с Юрием Михайловичем был конфликт. Дело в том, что, пользуясь дружбой с ним и со своими бывшими студентами, работающими в филиале АКИН, мы тоже работали в Сухуми на базе филиала, пользуясь аппаратурой, установленной в море на большой глубине, и лабораторным корпусом филиала, в котором были устройства, отображающие то, что происходит в море.
Мы приезжали на месяц в Сухуми, делали свои опыты по своим идеям и публиковали полученные результаты в Акустическом Журнале АН СССР. Научные сотрудники филиала жили в нем, а публиковать им было нечего. На этой почве у нас образовался конфликт. Выход из конфликта Юрий Михайлович нашел в том, что распорядился не пускать нас в свой филиал.
Но его сотрудники, пользуясь тем, что Юрий Михайлович редко посещает филиал, нарушали этот запрет, и мы продолжали работать в Сухуми. Почему возник этот конфликт? Потому, что АН СССР не производила научное оборудование, а заказывала его промышленности, и у работников филиала не было тех приборов, которые были у нас, так как нам их делали по нашим идеям мастерские Института, оборудованные на уровне промышленности.
Об этом распоряжении Юрия Михайловича мы узнали не от него, а от наших друзей из филиала. Некоторые работники филиала перешли к нам на работу.
У нас с АКИНом образовался другой конфликт. Конфликт между Институтами. С одной стороны, НИРФИ Министерства Высшего образования СССР, а с другой - АКИН. АКИН представлял Юрий Михайлович и другие основатели АКИНа, а НИРФИ представлял я. В этом конфликте главным был академик Анатолий Петрович Александров. Он - отец нашего атомного флота, и был кумиром ВМФ. Он задумал создать лучшую в мире подводную лодку. Для этого надо, чтобы глаза и уши этой лодки были лучшими, а это без науки не сделаешь. Глазами и ушами служит акустическое оборудование лодки, которое должно использовать все достижения науки.
Для этого А.П. Александров отправился в АКИН, чтобы там ознакомиться со всеми достижениями гидроакустики. Этих достижений в то время было немало. Исследования велись полным ходом во всех морях и океанах. Видные ученые – основатели АКИНа - ознакомили Анатолия Петровича со всеми достижениями мировой и отечественной гидроакустики. Это знакомство было неутешительным. Глаза и уши лодки вообще ничего не могут ни слышать, ни видеть во всем океане, кроме очень узких зон, называемых зонами конвергенции.
Дело в том, что океан неоднороден, и акустические лучи распространяются не по прямым линиям, а изгибаются. При этом расчеты и опыт показывают, что лучи образуют зоны тени, в которые ни один луч не попадает и ни один луч оттуда не выходит. В зонах тени глаза и уши не работают, а зоны тени занимают почти весь океан. И это есть точно установленный научный факт, с которым ничего не поделаешь, и приходится считаться с этим и забыть про глаза и уши подводной лодки. Нет их у нее и никогда не будет. Это все было для Анатолия Петровича понятно, но так огорчительно, что он уезжал из АКИНа с тяжелым чувством безысходности.
Вдруг Анатолий Петрович, приехав в Горький, где у него атомное КБ и НИИ Митенкова, узнает, что все не так плохо, что в каком-то НИРФИ у Зверева все не так. Что глаза и уши работают.
В мою лабораторию, расположенную на самом верхнем пятом этаже (без лифта), неожиданно входит директор НИРФИ Мария Тихоновна Грехова (никогда сюда не заходила), а с ней секретарь Обкома партии Сергей Васильевич Ефимов, которого я знаю, и какой-то очень высокий человек, которого я не знаю (им был Анатолий Петрович). По просьбе Марии Тихоновны я показал собравшимся акустические уши, про которые не знали в АКИНе. Мои уши слышали шум подводной лодки, но на таких низких частотах в единицы Герц, на которых нет лучей и нет (не должно быть) зон тени в океане.
В то время ни у кого в мире не было такой аппаратуры, какая была у меня в НИРФИ. У меня был оптический анализатор спектра (ОСА). С помощью этого прибора был получен результат, заинтересовавший Анатолия Петровича. Его и прибор ОСА заинтересовал. Он осматривал его очень внимательно. О том, как создавался прибор ОСА, у меня есть рассказ, который называется «Государственная премия СССР».
Анатолию Петровичу очень понравилось все то, что он у нас увидел и услышал, и это вселило в него какую-то надежду, что все не так плохо, как ему рассказали в АКИНе про уши для подводной лодки. Уходя от нас, он сказал: «Теперь ваша спокойная жизнь кончилась». Эти слова подтвердились. С тех пор спокойной жизни у нас не стало.
А.П. Александров поставил мой доклад в АКИНе, чтобы специалисты либо подтвердили, либо опровергли мои соображения. Я сделал доклад в зале АКИНа. Все рассказал и показал. После этого началась критика и были высказаны сомнения в том, что моя идея поможет ушам лодки, так как то, что сейчас сделано, есть оптимальное решение, а оптимум улучшить ничем нельзя. Так возник конфликт между мной или НИРФИ и АКИНом.
Это конфликт не между людьми, а конфликт научный, хотя он и между учеными. Мы с Юрием Михайловичем были по разную сторону конфликта. По поводу этого нашего конфликта состоялось важное совещание в ЦК КПСС, на котором были обе стороны конфликта и решалось, что делать. Мне Юрий Михайлович шепнул, что у него сегодня вечером концерт в Доме Ученых. В Доме Ученых в Москве был оркестр, составленный из ученых, умеющих играть. Среди них главным был Ю.М. Сухаревский, игравший сольные концерты для рояля с оркестром. Он был там единственным профессиональным музыкантом, да еще и лучшим в мире.
На его концерты в Доме Ученых билеты было не достать, но он приносил нам билеты. Моя супруга и дочь ездили на его концерт и слушали в его исполнении концерт Грига для фортепиано с оркестром. Это великолепнейший концерт. Оркестр спокойно играет, и вдруг раздаются мощные аккорды фортепиано - красивые и мелодичные, и значительно мощнее всего оркестра. Это очень похоже на музыкальный портрет самого Юрия Михайловича.
... Нам было поручено Правительством выполнить все необходимые исследования. Наша жизнь завертелась колесом. На Морскую базу АКИНа в Сухуми была тремя грузовыми самолетами отправлена аппаратура, изготовленная нашим Институтом, а у нас началось строительство нового здания НИРФИ под эту работу. Эта работа уже описана в рассказе с картинкой, на которой изображена подводная лодка.
В результате нее я встретил свое сорокалетие в море под водой и получил там поздравление от Марии Тихоновны. До сих пор удивляюсь, как ей удалось его туда послать. Конфликт с АКИНом был улажен на научной основе. Никто не выиграл и никто не проиграл. У лодки, над которой шефствовал Анатолий Петрович, появилось низкочастотное ухо.
Продолжение следует
Предыдущие серии: