Итак, вторая июньская лагерная смена 2007 года в «Энергетике» началась. В моём отряде тогда набралось двадцать четыре ребёнка в возрасте восемь- девять лет. Самым младшим был Петя из Москвы, старшим – Саша из Твери. О трагичной судьбе последнего несколько лет назад узнала вся область. Но об этом позднее.
Выяснилось, что пацанов в списке больше, чем девчонок, с чем я себя и «поздравила». Я понятия не имела каково это - работать с начальной школой, так ещё и контингент малоуправляемый. Однако, мои ребята оказались более покладистыми, чем, например, отряд шестиклашек. То, что вытворяли соседи, словами не передать. Но я попробую.
Столовая находилась недалеко от нашего корпуса. Мы посещали её четыре раза в день: в завтрак, обед, полдник и ужин. Пятое питание выдавалось перед ночным сном. Это могли быть фрукты, йогурт, но чаще что-то из серии «кукуруза – чипсы». Фрукты, которыми кормили детей в лагере, мои Иришка с Серегой ели редко. Цена путевки в восемнадцать тысяч рублей предполагала самые дорогие продукты. Черешня, киви, бананы. Если груша- то с два кулака размером, если яблоко - то огромное, красное, венгерское. Так вот, когда мы возвращались с полдника и шли за соседним отрядом, то нам с ребятами приходилось уворачиваться, потому что шестиклашки, перекормленные гостинцами из дома и купленной на карманные деньги снедью, дружно, всем отрядом подбрасывали тяжёлые, красивые яблоки и смотрели как они падают и трескаются об асфальт. Мы в это время отскакивали и разбегались в разные стороны. Таким яблоком можно было и прибить.
Мне, видевшей в детстве подобные продукты далеко не каждый день и помнящей, как можно мусолить огрызок яблока с утра до вечера, чтобы растянуть удовольствие, наблюдать происходящее было непросто. Я попыталась сделать ребятам замечание, ибо вожатые их отряда явно не справлялись, и тут же получила порцию хамства. Вполне такого аргументированного. Мол, "чего вы тетя везде нос суёте". Так, все три недели и увёртывалась потом от летающих фруктов. А многим моим воспитанникам очень даже нравилось подобное «жонглирование» и некоторые решили подражать старшим товарищам, но мне удалось с ними справиться. Восемь лет, всё-таки не двенадцать.
В отряде имелся холодильник. Его дверка закрывалась с большим усилием, ибо он был забит йогуртом и фруктами. Они оставались то с полдника, то с пятого питания, их срок годности истекал быстро и мне по вечерам приходилось выбрасывать продукты. Этого требовали правила, но я их то и дело нарушала, потому что было морально тяжело, рука не поднималась. Честно признаюсь, я вообще первый раз видела такое отношение к еде. В нашей семье в двухтысячных подобные продукты продолжали считаться если не роскошью, то поощрением точно. Ну не получалось покупать их детям по первой же просьбе. Поэтому, когда ко мне в отряд заглядывали Иришка с Серёгой я открывала холодильник и требовала- съедайте! Но в их отрядах картинка была такая же, и мои дети приходили сытыми до отвала. Так и говорили: «Мама, пощади, глаза бы съели, а пузо уже не может!»
Я понимала, что моим простым, сельским детям приходилось нелегко в лагере, среди продвинутого и, честно говоря, избалованного контингента, но, надо отдать им должное, они сумели влиться в лагерную жизнь, не пользуясь опцией «мама рядом». Я попросила их постараться быть «как все», не ссылаясь на мою работу. Большинство сотрудников, не говоря о воспитанниках, даже не знали, что мы родня. И это, по моему мнению, было правильно, мне хватило работы в группе детстского сада, когда в нее ходил сын, чтобы понять это.