Она стояла бы так очень долго, если бы кто-то не позвал её издалека по имени. И сначала Вика подумала, что ей кажется, потому что голос был похож на Машин. Но через мгновение Маша действительно показалась перед ней в свете фонарей и налетела, заключая во внезапные объятья.
— Слава богу, Вика! Мы не знали, как тебя искать, а ты здесь! Что у тебя с телефоном?
Вика машинально вытащила телефон, чёрный и мёртвый.
— Сел, — сказала она, глядя на глянцевый экран, где отражалось её ошеломлённое лицо.
— Что с тобой? — а это был Разумов, который каким-то образом тоже оказался здесь одновременно с Машей. Взял её за плечи и потряс, не дождавшись ответа, — ты чего? Что с Андреем? Он живой?
— Да. Вроде. Не знаю. — Вика глядела на них обоих. Почему они вместе и здесь оба именно сейчас?
— Что значит, не знаешь?
— Мне ничего не говорят и не пускают к нему, потому что я никто. А её пустили.
— Кого? — нахмурился Разумов.
— Ольгу, — Вика посмотрела на него, — у неё доверенность.
— Ольгу? — Лёша моментально вспыхнул, — я сейчас!
С этими словами он унёсся внутрь здания.
— Кто такая Ольга? Это та самая бывшая Андрея? — решила уточнить Маша.
— Она, — вздохнула Вика.
— Что с тобой, дорогая? У тебя, похоже, шок, — Маша обняла её ещё раз, крепко прижимая к груди, потёрла спину, чтобы привести в чувства или, наоборот, успокоить, — всё будет хорошо. Андрей поправится, не переживай так.
Вика немного расслабилась и обняла её в ответ, уложила голову на плечо, радуясь, что у неё есть хоть кто-то, кто может по-настоящему поддержать.
Из корпуса снова вернулся Разумов.
— Она действительно там, — сказал он недовольно, — меня к нему не пустили. Говорят в реанимацию только одного посетителя. Сволочи. Откуда она узнала только, зараза?
— Тебе хоть сказали что-нибудь об Андрее? — не в силах больше выносить неизвестности, допытывалась Вика. — Или ты тоже для них никто?
— Я — кто. У меня тоже доверенность. Всё будет нормально. Он стабилен, сказали отравление продуктами горения, дыма надышался. Оставят на ночь в реанимации на всякий случай, а завтра, если всё хорошо, переведут в общую палату под кислород. А так, ожог верхних дыхательных путей, сажа в лёгких, всё поправимо и почти без последствий. Единственное… — он замялся, — говорят, у него была остановка сердца и дыхания.
— Да… была, — подтвердила Вика, — несколько минут его пытались завести, — а на удивлённые взгляды добавила, — я там была.
— Была? — изумился Разумов.
— О господи, Вика! — Маша же снова заобнимала её в утешение. — Какой же ужас ты пережила! Как ты там оказалась?
— Случайно.
— Вы меня со своими случайностями в гроб сведёте, — посетовал Разумов. — Ты с Ольгой пересеклась? Откуда она то узнала, что он в больнице?
— Она сказала, что ей из части позвонили. Разве не ты его доверенное лицо?
— Вообще, я, — Лёша почесал затылок, — но у меня телефон стоял на беззвучке. Я был занят.
С этими словами он коротко глянул на Машу и та приняла невероятно виноватый вид.
— Только не говорите, что вы были вместе? — посмотрела она на эту конспирирующуюся парочку.
— Так, — быстренько сменил тему Лёша, — держи, Маша, ключи от машины. Идите, садитесь и ждите меня. Я сейчас вытрясу из врачей всю информацию и попытаюсь их уговорить не пускать эту мымру к нему. Она доверенность получила сто лет назад, когда Андрея только вернули из Сирии, потом надо было её отобрать. Не заслужила. Но это всё позже, поговорим по дороге. Тебе, Вика, надо домой, а то вид, будто сейчас упадёшь.
С этими словами Разумов снова ушёл выполнять поставленную задачу, а Маша повела Вику в сторону его машины.
— Пойдём, расскажешь мне всё наконец, — взяла её под руку подруга, — а то, кажется, я очень много всего пропустила, пока была в отпуске.
ДАЛЬШЕ