Жил-был в одном селении молодой охотник. Слабый телом, да хвастун сильный. Бывалые товарищи брали его только на мелкого зверя, и на "тихую охоту" посылали — за грибами. Обижался на них наш герой, страсть!
Решил он однажды свою удаль показать. Охотники в то время возле костра сидели. Вечерело. С охоты удачной вернулись, байками друг дружку развлекали. Тут молодец наш выбегает, глаза огнём горят, что у рыси в темноте, бородёнка редкая трясётся от возбуждения. Набрал воздуха в грудь впалую, да как выпалит:
— На медведя пойду!
Взглянули товарищи на него и рассмеялись. Старший из них говорит:
— Ну так вот, выхожу из засады. Нет оленя. Рядом рычит кто.
— Один пойду! — молодой охотник выкрикнул, перебив старшего.
Тот брови косматые хмуро свёл. Вздохнул тяжело, бороду окладистую расправил, махнул рукой и с ухмылкой говорит:
— "Неужели волк?" — думаю…
— Завтра и пойду! — опять перебивает его молодой.
— Да иди ты, куда задумал! Гроза леса. — вскакивая выкрикнул старший. Сел и нахмурился, сопя тяжело.
— Вот и пойду! — твёрдо заявил молодой и прочь зашагал.
— Елесей, а дальше то что было?
Но не слушал их молодой охотник, в сторожку забежал и в путь-дорожку засобирался. Лук со стрелами приготовил, нож достал, в мешок хлеб сунул да заснул на лавке.
Наступило утро. Схватил поклажу молодой охотник, из сторожки выскочил. Идёт по лесу, зверя высматривает. Вышел на поляну. Глядь, медведь ягодой лакомится. Попятился было молодой охотник, да вспомнил, что вчера обещал. Стянул лук. Прицелился. Руки от страха дрожат. Губы сжал. Дрожь унял. Пустил стрелу. Мимо.
Медведь ухом лишь повёл, и дальше дары лесные, лапой загребает. Вскочил охотник, вновь из лука выстрелил. В плечо косолапому угодил. Стрела шкуру лишь разодрала стрела. Взревел медведь, головой покрутил да на обидчика понёсся. Молодой охотник лук бросил, хотел было развернуться, и стрекоча дать, вот только ноги в землю от страха вросли.
Поднялся медведь на задние лапы и на охотника молодого тяжело зашагал. Тот руками пояс ощупал, глаз от медведя не спуская. Ухватил нож. Перед собой выставил. Косолапый поравнялся с молодым охотником. Лапой махнул. Нож отскочил, блеснул на солнце, да в траве затерялся. Положил лапища на плечи молодого охотника, хотел было заломать, глянул на него. Тело худое, тщедушное, глаза навыкате, рот в крике раскрыт, бородёнка трясётся, что у козла. Выдохнул медведь, опустился на лапы, да прочь заковылял, башкой лохматой с досады мотая.
Увидел охотник молодой, что медведь в чаше скрылся, поднял рукой дрожащей лук, на траву опустился. Отдышался. Нащупал нож, на пояс повесил. Рассмеялся. Вскочил и обратно бегом.
Врывается в сторожку. Охотники как раз похлёбку хлебали, к нему развернулись:
— Ну, медведя-то подстрелил?
— Не, — молодой охотник, довольный собой о косяк облокотился, руки на груди скрестил, — руками заломал!
— Где же туша?
— Да на поляне осталась?, тяжёл больно.
Хотели было на смех его поднять, смотрят, одёжа на плечах разорвана от когтей крупных, да пятна крови. Подивились увиденному, а охотнику только это и надо. Герой, как-никак!