Собрался было Афанасий Мальцев с Дианой Скалкиной чаю на работе попить. Смотрят, бежит мимо них завкафедрой, славист Наталья Евграфовна. И на себя как будто не похожа. Прическа обычно у нее волосок к волоску, и даже сказать, прилизанная — дыбом. Одежда тоже какая-то вся всклокоченная, хотя обычно складочка к складочке, строчечка к вытачке. Но главное, взгляд — взгляд у нее безумный.
Переглянулись они меж собой тож, и ну Наталью Евграфовну останавливать да на чай с печеньками заманивать. А та и рада сама остановиться, как будто. Отдышаться, оглянуться на вираже институтском.
- Раньше-то ко мне иностранных студентов не селили, а тут взяли, ешкин кот, да и поселили, — начала Наталья Евграфовна, едва хлебнув чайку. В том смысле, хоть и не в тех, конечно, выражениях. — И этот Пе... Пье...
Тут дама совсем поперхнулась и ее сразил такой жестокий кашель, что пол "пе" или же "пье" у нее просто в горле застряло.
- Перуджино? - логично предположил Мальцев. Пьетро, как раз ведь (художник, не Афанасий), подходит. Наталья Евграфовна, задыхаясь, только головой помотала
- Петрарка? Петруччо? - попытала счастья и Диана, тоже м итальянцами. Чужой пример, он как правило заразителен.
- Петров-Водкин! — крикнули от соседнего столика, где собрались веселые профессоры-русисты за чашкой одноименного к живописцу напитка.
- Тьху. Перуанец! — заговорила, наконец, Наталья Евграфовна. — Дали мне магистра-перуанца на кафедру в этом году. Из Перу то есть, он. Да такой еще заметный перуанец: высокий, волосы длинные по пояс, серьга в ухе. Темная кожа и тату. Настоящий Великий инка, одним словом.
Мальцев молча подумал, что инки не имеют отношения к Перу, там не инки, а кечуа. «Ликом черен и прекрасен», — мечтательно протянула Скалкина...
В общем, дабы сторонние лица больше не мешали, расскажем-ка суть этой истории. Наталья Евграфовна («Вот о чем я только думала?») решила для своих разномастных студентов из многих стран провести этнический фестиваль. Народные костюмы, там, песни-танцы-обжиманцы, фольклорные коллективы. И национальная кухня, разумеется. Каждый будущий магистр должен приготовить коронное блюдо своей страны.
Крепко задумался статный перуанец. Думал он думал три дня, а потом решил приготовить блюдо из тыквы. Локро называется. Пошел «Великий инка» на базар и купил себе тыкву. Да не простую, а продолговатую, известную в среде садоводов и магазинных барышников как тыква-«торпеда».
А поскольку локро готовится довольно быстро, а в национальной одежде перуанец и так ходил повсеместно, образовалась у него масса свободного времени. И решил он употребить это время с пользой. А именно, посетить Красную площадь. И навестить в мраморной базилике мумию старины Ленина.
Взял перуанец свою торпеду в магазине и пошел. Пошел как был — в шляпе широкополой и пончо цветов «вырви глаз» (а под пончо торпеда топорщится). В серьгах идет, татухах, с распущенными черными как смоль волосами... В очереди к мавзолею недолго простоял — почти сразу его и повязали. Бдительные граждане, что пришли к поклон к вождю, именно так они себе террористов и представляли.
А разбираться с ним пришлось опять же, мне, — пуще чайника электрического, кипела Наталья Евграфовна. — Шутка ли — попытка покушение на тело вождя! И где – на Красной площади!.. Когда позвонили в деканат и сообщили, что наш студент хотел взорвать Ленина торпедой, я просто не знала, что и думать.
- Тело Ленина живет и побеждает, — сказал на это подсевший в середине истории профессор Водопьянов. – Меня бы только метод минирования удивляет. Все же, это не ледокол, а тленные останки самого Ленина...
Продолжение следует...