Когда идешь по деревне, принято здороваться со всеми. Даже сейчас, когда стало много приезжих. Принято, и все. Иначе твоим двоюродным бабкам выскажут за непочтение, и это будет стыдно. На лавочке у добротного домика сидит старик и подслеповато щурится на весеннее солнышко.
- Здрасте, дядь Степа!
- Здравствуй, здравствуй! А ты чья? Не могу признать.
Это нормально. В деревне могут спросить: “А вы чьи?”, даже у незнакомых или подзабытых. И меня с детства учили отвечать: “Я Кузьмы Попова внучка”. На самом деле правнучка, но почему-то тут не считают правнуков. Все - внуки. А там уже по обстоятельствам.
- Кузьмы Попова внучка, - покорно повторяю я свою часть отзыва/пароля.
- Дядьки Кузьмы? - оживляется старик. - А чья? Клавкина иль Колькина?
- Клавкина. От старшей дочки, - поясняю я свою родословную дальше. Это нормально, это деревня.
- А-а-а, помню-помню, - улыбается дед Степа, понявший кто перед ним. - На кладбище идешь, к деду? Это хорошо, это правильно. Деда надо помнить, святой человек был! Вот идешь, бывало, в школу мимо вашей хаты, а у калиточки, значит, стоит дядька Кузьма и протягивает тебе кусочек хлеба… и другим робятам, кто идет, по кусочку хлеба. А обратно со школы бежишь и уже из-за поворота выглядываешь, стоит ли дядька Кузьма с хлебом. Так и выжили… После войны голодно было, а нас у мамки было пятеро, батька не вернулся. Если б не дядька Кузьма… - Старик устало машет рукой и вытирает слезящиеся глаза. - Ну иди, иди… Ваши-то поди уже все там собрались…
Мой прадед не воевал. Остался в деревне по одной простой причине - он был инвалидом, глухонемым. В пять лет заболел ангиной, и пошло осложнение на уши. Жил всю жизнь со словарным запасом пятилетнего ребенка и полной глухотой. А потом война и “все ушли на фронт”. Вот и тянул дед мужскую работу и для соседей, дом там поправить или скотину заколоть, с сенокосом помочь…
А после войны вернулось не больше десяти мужчин. На всю деревню. Тут были бои. Страшные бои. Та самая Курская дуга. Тут шла та самая немецкая группа “Центр”, тут недалеко то самое Прохоровское поле.
И дед раздавал деревенским детям хлеб. Сколько мог. По небольшому кусочку до школы и после. Наша хата была крайней, последней перед школой…
Прошло 78 лет со дня окончания войны, и еще больше со дня Курской битвы. Дед Степан с трудом узнает родных, но до сих пор помнит, что был такой дядька Кузьма, который стоял у калитки и раздавал бежавшей в школу ребятне кусочки хлеба с картошкой. Больше-то ничего не было.
Наверное, это тоже стоит помнить. Не меньше, чем ратные подвиги.
ЗЫ. Картошка была в самом хлебе. Примешивали в тесто для сытости и утяжеления.
Нравится? Мои книги есть на на Литнете ,на Литресе, на Автор. ТудейИ еще есть ВК
Лайк и подписка на канал помогают не пропустить интересное:)