10 мая 1978 года, 45 лет назад, начались съёмки телевизионного фильма Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» по роману братьев Вайнеров «Эра милосердия». Премьерный показ состоялся 11 ноября 1979 года и был приурочен ко Дню милиции.
Вспомнили интервью со Станиславом Говорухиным, которое наш Музей записывал в 2017 году.
– Станислав Сергеевич, впервые «Место встречи» показали в ноябре 1979 года. Показ специально приурочили ко Дню милиции?
– Именно. Но там все было не так просто. Накануне выхода фильма на экран высокое милицейское руководство посмотрело первые две серии. И, кажется, замминистра Чурбанов по окончании просмотра поднялся и сказал: «Вы что, хотите, чтобы страна целую неделю говорила о ворах и проститутках?!» И вышел из зала вместе с сопровождающими. Но приближалось 10 ноября, День милиции, а по Центральному телевидению показывать было особо нечего – только традиционный концерт. На свой страх и риск теленачальники запустили «Место встречи изменить нельзя». Показали первую серию – и стали ждать, когда им дадут по шапке: 11 ноября вторая серия не пошла. Когда же выяснилось, что картина понравилась всем, а милиция вообще в восторге, пустили остальные четыре серии.
– А вы сами смотрели первый телепоказ?
– Первые четыре серии не получилось посмотреть: я был то в дороге, то на работе. А на показ пятой попал в Казань. Окна квартиры, где я остановился, выходили на центральную площадь. В тот день в городе родился миллионный житель, и вечером по этому поводу должно было состояться народное гулянье и салют. Наступает вечер, по телевизору пошла пятая серия – и на площади, естественно, ни одного человека, кроме продрогшего милиционера. И над ним громыхает салют...
– Ваш фильм невероятно убедителен, у зрителя создается впечатление абсолютной достоверности. Были ли у вас профессиональные консультанты?
– Конечно. Главным консультантам был заместитель министра МВД СССР генерал-лейтенант Константин Иванович Никитин. Он весь мой сценарий исчеркал красными чернилами: и отдельные реплики, и целые эпизоды. Главным замечаниям было обилие жаргона. То, что можно было убрать, убрали. Перед самой сдачей фильма Константин Иванович скоропостижно умер. И уже с того света оказал нам добрую помощь: мы всем высокопоставленным цензорам отвечали, что сам Никитин делал нам замечания, и мы их выполнили: ввели следователя прокуратуры, убрали самые ядреные словечки и так далее. Всем пришлось смириться.
– А кто помогал воссоздавать эпоху?
– С этим никаких трудностей не было. Мы же все жили в то время: и братья Вайнеры (авторы романа «Эра милосердия», по которому снят фильм, – прим.); кстати, Аркадий Вайнер к тому же работал следователем в МУРе, и Высоцкий, и я. Актер Иван Бортник, игравший бандита Промокашку, вообще помнил все до деталей: он сам – из московской шпаны. Склады они, конечно, не обворовывали, хулиганили только… и это больше наносное было.
– Дерзкая банда «Черная кошка» в послевоенной Москве – это правда?
– После войны банды «гуляли», в основном, в западных районах страны. В Москве особого разгула не было. Что же касается конкретной «Черной кошки», то это легенда, на которую претендуют все города Советского Союза. В Казани, к примеру, я тоже слышал про банду с таким названием. А вот то, что многих офицеров прямо с войны направляли в органы, – это правда. И строжайшая милицейская дисциплина («Ты эту папочку у меня на столе когда-нибудь видел?» – кричит Шарапову разъяренный Жеглов) – тоже правда.
– Был ли у Жеглова и Шарапова реальные прототипы?
– У Жеглова – нет, его образ был собран из разных знакомых Вайнеров. А вот прообразом Володи Шарапова был вполне реальный начальник отдела МУРа Владимир Арапов. Кстати, у Владимира Конкина с ним чуть ли не портретное сходство.
– А почему вообще вы решили экранизировать роман «Эра милосердия»?
– Это произошло почти случайно. Высоцкий однажды сказал мне: «ВайнерА подарили книжку, сказали, что там для меня есть хорошая роль. Ты почитай, мне сейчас некогда...» Я взял у него «Эру милосердия», прочел - и просто обалдел. Когда Володя приехал, я сказал: «Роман действительно классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл...»
– Станислав Сергеевич, за те десятилетия, что прошли с момента выхода «Места встречи», были сняты и показаны десятки «бандитско-милицейских» сериалов. Миллионы зрителей согласятся со мной в том, что ни один из них даже отдаленно не напоминает созданный Вами киношедевр. При этом в новых сериалах отчетливо проявляется тенденция романтизации образов преступников. Как вы к этому относитесь?
– Категорически отрицательно. Нельзя романтизировать подонков. Я убежден в том, что искусство играет серьезную роль в духовном воспитании личности. И что бы там ни говорили, я по-прежнему считаю, что кино – это страшное идеологическое оружие. Поэтому режиссер должен руководствоваться принципом врача: не навреди, не испорти вкус зрителю, не отними последние жизненные силы. К сожалению, массовый зритель год от года становится все менее и менее образованным. И кино под него подстраивается, поэтому с каждым годом становится все хуже. В кино пришли люди, у которых с душой не в порядке, малообразованные, не читающие книг. Сегодняшнее кино я не люблю. И свои фильмы делаю в пику.
– Вернемся к «Месту встречи». С кем из его главных персонажей Вы соотносите самого себя?
– Я очень люблю Жеглова: меня всегда восхищают люди, которые умеют делать то, что я не умею. Однако по-человечески мне ближе, конечно, Шарапов.
– Поэтому Вы и «пощадили» Шарапова в конце фильма, оставив в живых его любимую девушку, сержанта Варю Синичкину (в романе Варю убивают – прим.)?
– Я просто интуитивно почувствовал, что финал должен быть именно таким. «Место встречи изменить нельзя» – кинороман. А большие романы обычно заканчиваются на какой-то светлой, оптимистичной ноте. Вот и у нас все-таки наступает эра милосердия…
Записала: Галина Лоевская