Обычная деревня Горьковской области, на дворе ревущий 1942 год. На фронте решается вопрос – быть или не быть. И летом, ближе к осени, большинство международных аналитиков сходится на мысли, что нет, не быть. Председатель огромного колхоза, не найдя в очередной раз понимания в военкомате своего района, едет в город Горький и там требует снятия с него брони и немедленной отправки на фронт. Он стучит кулаком по столу и добивается-таки своего – в сентябре ему приходит повестка, а в ноябре того же года он гибнет в бездонных снегах подо Ржевом.
Дома в деревне остается вдова с тремя детьми - шести, восьми и десяти лет. По утрате кормильца вдова получает от государства щедрую мзду – целых шесть рублей в месяц. Мальчик неполных семи лет идет в подпаски, девятилетняя сестра становится полуинвалидом - какой-то активист ловит ее за преступным выкапыванием мерзлой картошки из-под снега и гонит в деревню, подбадривая пинками в уязвимые части тела. Будь деревня немного дальше, могла и не дойти. Сгинула бы. Работа, напоминающая ад кромешный, походы за хворостом с санками за тридцать километров, походы за семенами за 110 километров. Мешки с семенами тащили на себе.
Земельные наделы небольшие. Вокруг сколько угодно земли, заросшей бурьяном, но ее нельзя вскапывать – колхозная собственность. И налоги – дай яйца, дай брынзу, дай, дай, дай… Отбирают все. До нитки. Выросший мальчик вспоминает крики «коммунисты идут»; все бегут, прячутся. Кто в лес, кто на сеновал. Это сборщики налогов. Сбивают замки, роются в сундуках, ищут все, представляющее ценность. У многодетной вдовы мужа-героя забирают корову-кормилицу и привязывают ее у сельсовета до погашения долга перед государством. Задолжала, выходит…
И опять изнуряющий труд, и надежда - дожить до весны. Самый страшный месяц – март. Все запасы съедены, а травка, из которой можно что-то испечь, еще не показалась. Дети похожи на тени, пошатывающиеся тени в лаптях. Вот и растительность. Выжили.
Работа пастуха, как говорят знающие люди, одна из самых тяжелых. Весь световой день ты под открытым небом. Зной, ливень, холод. Иногда все вместе. И ответственность. Пастуху платят хозяева поголовья. Коровки свои, не колхозные. Одна коровка – жизнь. Может, и не одна. Таких кормилиц ни кнутом ожечь нельзя, ни собачьим лаем попугать. Собаки? Вы с ума сошли! Кормилица испугается, удои снизятся.
Сельская начальная школа стоит рядом с закрытой церковью. Церковка до революции славилась даже за пределами губернии своим дивным резным иконостасом. Теперь там запустение, детишки залезают под обветшалые своды справить нужду. Никто их не останавливает, всем уже не до того.
Строгая вдова не признает государственных праздников. День Победы демонстративно игнорирует. И абсолютно уверена, что рано или поздно народ займется избиением коммунистов. Очень много зла от них видели.
А мальчик, ставший взрослым, вспоминает рассказ о трех братьях. Крепкие были хозяева, своя мельница, торговали к тому же скотиной, ситцем, лошадьми. Раскулачены. Огромные избы соседи растащили на дрова. Двое из братьев сгинули, один вернулся. Уже по окончании войны. Голова пробита, вмятина на боку. Почти не говорит. Избы строить не стал, выкопал на месте, где раньше жил, землянку. Как-то выживает. Бог весть, как. И режет из дерева свистульки, которые даром раздает деревенским детишкам. Иногда застывает на месте, словно каменеет. Потом вздрагивает и идет себе дальше. А из прозрачных глаз без остановки текут слезы.