Июньское Солнце опустилось за горизонт четверть часа назад. Практически сразу после заката утихли и голоса птиц. Все жители деревни уже давно разошлись по домам, и только один человек бродил по дороге.
Деревня заслуживает отдельного внимания. Это было одно из тех самых мест, которые были обустроены немцами-колонистами в Поволжье. Погреба и колодцы строились точно так же, как и несколько веков назад, но, то ли из-за мастеров, работавших над ними, то ли из-за крепкого камня, были долговечными. Настолько, что многие из них стоят до сих пор. Немецкие дома были совсем не похожи на русские избы. Камень и известь в них часто использовались вместо дерева, что даже для зажиточных русских крестьян было роскошью, а после революции и вовсе перешло в разряд мечты. Такой же мечтой оставались и дороги, посыпанные камнем, который спасал телеги от весенней распутицы.
После заката тот самый человек шёл по выстланной камнем дороге. Это был ребёнок. Его шаг был тихим, а походка лёгкой. Он напевал старую песенку на немецком:
Wem Gott will rechte Gunst erweisen,
Den schickt er in die weite Welt,
Dem will er seine Wunder weisen
In Berg und Wald und Strom und Feld…
Так он и вышел, напевая песенку, далеко за пределы деревни. Этой ночью мальчик вновь решил сходить в своё любимое место, коим являлся большой валун, возвышавшийся над берегом измельчавшей реки. Здесь вода летом текла совсем небольшим ручьём, который можно было даже перепрыгнуть. Кустарник и ветвистый клён будто защищали этот маленький поток воды от всех невзгод, приносили покой и тишину, нарушаемые лишь шелестом листвы и периодическим кваканьем лягушек.
Мальчишка любил приходить сюда, ведь это место навеивало воспоминания об отце, ушедшем на фронт почти год назад. Тогда германские войска вторглись на территорию Союза, о чём сообщили по радио. Спустя пару месяцев в их родную деревню по железной дороге, пролегавшей совсем недалеко, приехали госслужащие и объявили, что все немцы будут перевезены в другие места. Мальчика спасло то, что его мать по документам была русской, а отец уже ушёл на фронт, поэтому их и не тронули.
К счастью, или к горю, деревня пустовала недолго. Скоро сюда переселились люди, эвакуированные во время немецкого наступления. Узнав об этом, мать строго настрого запретила сыну говорить на родном для него языке. Кроме того, по оформленным документам он был уже не Ханс, как его назвал отец, а Иван. И только здесь, вдалеке от ушей новых соседей, он мог хоть немного отвлечься от суровой реальности. Но очень скоро ему предстояло вновь пройти испытания, приготовленные судьбой.