Хоуп слизнула сладкую пудру с пальцев: так здорово иногда почувствовать себя самым обычным подростком, покупающим пончики на завтрак в маленькой забегаловке, затерявшейся в пригороде. Быть не Хоуп Миллер — девочкой-ведьмой, на которую косо смотрят даже в, мать ее, школе для «одаренных» детей; не Хоуп Миллер — дочерью великого мага, угрозой для города; не сиротой, потерявшей большую часть семьи, а просто подростком, поедающим долбаные пончики в дешевой забегаловке.
В кафе на удивление много народу для восьми утра — наверняка все жители местных спальных районов заглянули сюда на завтрак. Хоуп их не винит, хоть места, где можно примоститься, катастрофически не хватает. Ей нравится находиться среди людей и быть частью толпы — просто незаметным подростком, а не девочкой с трагичным прошлым и сверхсилой, способной уничтожить каждого в этом месте.
Справа у окна смеется и разговаривает компания парней в форме дорожных рабочих — сейчас они счастливы и их не заботит ни маленькая зарплата, не мутное будущее. Семьи, просто одиночки, засыпающие на ходу офисные работники — Хоуп, проходясь вдоль столов, с вялым интересом рассматривает людей. Ей не часто приходилось бывать в таких местах — основные локации ее пребывания делились на особняк Миллеров, французский квартал и школу для одаренных, в которую и держит путь ведьма. Ведьма на треть, но не суть.
Ей не редко хотелось все бросить и уехать в неизвестную до этого точку планеты — покрасить волосы, сделать тату или что там делают бунтующие подростки, но… Но. Теперь она сирота — мать, отец, дядя — все погибли и она нужна была крохотным остаткам своей семьи. Она должна была быть дочерью своего отца и оправдать его ожидания — стать великой, овладеть всеми силами, что даны ей от рождения, и продолжить историю великой семьи Миллер. Потому Хоуп не сбегала, не красила волосы и не крала кредитки — она ела пончики в маленькой забегаловке и направлялась в пансион. Так хотели родители и она почтит их память. Станет достойным членом великой семьи. И, вероятнее всего, отомстит.
Тетя всегда учила ее доверять своему чутью, так что Хоуп обернулась сразу, как почувствовала слабый вихрь энергии откуда-то сзади, заставивший кожу покрыться мурашками.
Взгляд не сразу выхватил из толпы народа одинокую фигуру в самом углу зала, но Миллер все-таки уловила слабый поток магии, текший от девушки сидевшей за дальним столом.
Хоуп напрягла все свои органы чувств и двинулась в сторону незнакомки, крепче вцепившись в поднос. Ступала аккуратно, будто не хотела быть услышанной, хотя в таком шуме в этом совершенно не было смысла.
Подойдя ближе, Миллер окинула девушку внимательным взглядом: та сидела в самой отдаленной кабинке зала, так что с первого взгляда ее и не было заметно, очевидно от этого она и сидела одна. Блондинка с длинными волосами, заплетенными в растрепанную косу, на вскидку была ее возраста: девушка откинулась на спинку диванчика, подогнув под себя ногу и с отсутствующим взглядом смотрела перед собой.
Она ничем не выделялась из общей массы тусующихся здесь подростков: стандартные драные шорты, потертая майка и прозрачная шифоновая блузка явно видали лучшие дни, а запыленные массивные сапоги предполагали долгие пешие прогулки и отсутствие сменной обуви, судя по их печальному состоянию. В глаза бросились разве что тяжелый хитросплетенный орнамент татуировки на бедре и яркое пятно наколки на левом предплечье. Но незнакомка вряд ли заботилась о впечатлении, которое производит — на столе рядом с кофейником валялись помада, тушь и другие косметические принадлежности, которые, скорее всего, ждали своего часа, пока хозяйка пила кофе.
Миллер прищурилась — что же она почувствовала минуту назад? Девчонка как девчонка — ничего особенного. Милая, уставшая, и явно не ищущая компанию.
Хоуп уже собиралась развернуться, попросить пакет у кассира и поесть в машине, но кинув последний взгляд на блондинку, подавилась собственным удивлением: девчонка, подперев щеку кулаком, с таким же выражением скуки на лице, взмахнула пальчиком в воздухе и заставила опуститься ложку в сахарницу, а затем к себе в чашку с кофе. И так три раза. После чего покрутила тем же указательным в другую сторону, заставив ложку размешивать насыпанный в напиток рафинад.
Хоуп разинула от удивления рот — так открыто колдовать? Она никогда не слышала о скрытности? В школе это было первым, чему их учили — не попадаться. О печальных вариантах исхода таких событий можно было даже не зарекаться — их были тысячи. И все они были гораздо хлопотнее, чем не полениться и положить сахар в чай собственной рукой. Поэтому Хоуп колдовала только при необходимости или только если убедилась в полной безопасности.
А эта блондинка даже не замечала ее — Майклсон в открытую пялилась, а девчонка закончила колдовать и просто продолжила пить кофе. Это было совершенно ново. Хоуп решила, что возненавидит себя, если упустит возможность.
— Не боишься так открыто колдовать? — она старается сделать тон как можно дружелюбнее, чтобы не напугать девушку, но та только поднимает на нее непонимающий взгляд. — Извини, если помешала. Тут не занято? — Хоуп растягивает губы в приветливой улыбке и кивает на место напротив блондинки.
— Нет, — растерянно тянет та, — а ты что, ведьма?
В ее глазах зажигается такая щенячья надежда и удивление, что у Хоуп в животе ухает. Надо же, а она себя считала потерянной.
— От части, — улыбаясь, поджимает губы Миллер. — Всего понемногу, — пожимает она плечами, следя за реакцией девушки. Миллер не любила кичиться своим происхождением или составом сущности, запугивая окружающих своими необычными силами, но для убедительности все же сказала незнакомке о неоднозначности происхождения в крови — для убедительности. В крайнем случае, всегда можно применить стирающее заклинание и отпустить девчонку на все четыре стороны с чистой от их разговора памятью.
— Ничего себе, и такое бывает, — удивленно-понимающе качает головой блондинка и Хоуп с интересом смотрит на девушку — впервые на такую информацию кто-то реагирует не со страхом или ненавистью, а с грустным удивлением, — хотя чему я удивляюсь? У самой родословная не ангельская, — хмыкает незнакомка, и протягивает Миллер руку, — Шер, для друзей Эль, — улыбается она, излучая исключительно дружелюбие.
— Хоуп, — принимает рукопожатие девчонки Миллер, — сокращений нет, так что для друзей тоже Хоуп, — весело пожимает плечами она и блондинка заливается искренним смехом.
Хоуп ежится, чувствуя сильную энергетику девушки, когда касается ее ладони, но ничего не говорит. Мало ли что. Хотя надо быть на чеку — у ее отца даже после его смерти врагов не убавилось. А наследница Миллер была идеальной мишенью для удовлетворения старых обид. Засланные казачки могут быть где угодно. Но несмотря на опасение, новой знакомой хочется доверять.
— Ты тут живешь? По тебе не скажешь, что часто питаешься в подобного уровня заведениях, — задорно лепечет Шер, взглядом спросив собеседницу разрешения, и после кивка Хоуп, с чавканьем откусывает кусок от сочного доната. Благо, Миллер с непривычки переусердствовала и взяла сразу двенадцать штук.
Хоуп хмыкает — вот оно. Хоть она и чувствовала себя этим утром самым среднестатистическим подростком, джинсы от диор и серый кошемировый свитер выдавали ее отюдь не простетское происхождение.
— У моей семьи дом в Новом Ореане, а сюда я заехала по пути в пансион, — тушуется Миллер под пристальным заинтересованным взглядом новой знакомой, но на удивление не заметила в ее словах хоть долю издевки. Хоуп чувствует, что ей можно доверять. Может, от того, что блондинка тоже ведьма, может еще по какой-то причине, но Миллер чувствует себя спокойно рядом с ней. Хотя, о чем это она? То, что девчонка ведьма, еще ничего не значит — ее хотело убить множество колдунов и от них она отчетливо чувствовала опасность. Хоуп всегда доверяла своей интуиции, а сейчас она говорила хозяйке, что перед ней друг. — А ты? Ты местная? — пытливо спрашивает девушка, с трудом выбравшись из тягучих раздумий.
— Не, — проглотив донат, отмахивается блондинка, — я тут проездом, — туманно отвечает Шер, будто это «долгая история».
— Ясно, — поджимает губы Хоуп. Тем для разговора отчего-то не так много — Миллер никогда не была особо социализирована, но отчетливо чувствовала, что хочет узнать Роки поближе. — Ты с семьей? Я знаю отличный семейный ресторанчик в центре, — оживляется она, найдя тему, но осекается, услышав ответ.
— О, нет, — качает головой Шер, — отца я никогда не знала, а мать полгода назад покончила с собой, чтобы усилить мои силы. Меня, конечно же, никто не спросил, но это уже не важно, — пожимает плечами она и отпивает еще кофе.
— Черт, прости, — поежилась Хоуп, но Шер ее перебивает.
— Все нормально, — ободряюще улыбается блондинка, — я это пережила и предпочитаю думать, что черная полоса иногда оказывается взлетной, — она задорно поднимет палец вверх, для большей убедительности своих слов. Хоуп выдыхает — они, черт подери, просто родственные души! — А твои предки? Часто за тебя решают? — хмыкает девчонка, направив на Миллер пристальный, искрящийся взгляд.
Хоуп сглатывает ком в горле.
— Уже нет, — шепчет она, опустив взгляд на свои руки, — их нет, — слова даются тяжело, будто ее кто-то царапает за горло, — и мне кажется, я никогда себя не прощу за это.
Она думала, что она уже пережила — выплакала, выстрадала, отпустила. Два года — это же более, чем достаточно? Очевидно, нет.
И зачем она говорит все это девчонке, с которой знакома не больше пяти минут?
— Паршиво, — цокает Шер, — но когда-нибудь тебе придется себя простить, — пожимает плечами она и Хоуп грустно кивает.
— У меня для этого целая вечность, — хмыкает Миллер и кидает взгляд на часы, начиная собирать вещи. — Мне пора, было приятно познакомиться, — улыбается она блондинке и та задорно машет Хоуп на прощание.
— Мне тоже, — галантно делает шутливый реверанс Шер. — Может, еще встретимся.
— Все может быть.
Хоуп кидает последний взгляд на блондинку и покидает кафе, решив не трогать память Шер: Миллер грустно вздыхает, когда осознает, что если бы что-то пошло не так, она могла бы пойти не только на стирание — ведьма пошла характером в мужскую часть семьи и понимает, что спокойно могла убить девчонку — ей это не впервой.
Это не кажется Миллер чем-то плохим, так уж получилось: когда ты в четырнадцать теряешь мать и отца, винишь себя в их смерти и в тихую от статков семьи осуществляешь кровную месть, катаясь по всей стране, выезжая якобы к тете на выходные, характер меняется.
Тьма не рождается сама: ее нужно создать, высосав свет до капли.
***
Шер хмыкает себе под нос и затаптывает под столом каблуком тлеющий пучок асфоделуса: действует безотказно для усиления доверия незнакомцев. Эта Хоуп оказалась не очень разговорчивой, но главное Шер узнала — путь в Новый Орлеан выбран верно.
Ведьма собирает свои вещи и выскальзывае через черный ход, в дверях сталкивается плечом с мужчиной и возмущенно шипит.
— Какого хрена? Осторожнее надо быть, смертный, — брызжит ядом она, недовольно потирая ушибленное плечо, когда незнакомец поворачивается и шокированно смотрит на девчонку.
— Ты меня видишь?
Шер кажется это плохой шуткой, но все же она отвечает на вопрос, недовольно хмуря брови.
— А что, не должна? Да кто ты вообще такой? — сплевывает ведьма, и ежится от того, что мужчна расплывается в дико довольной улыбке.
— Позволь представиться, дорогуша — Кодиус Миллер. И ты мне поможешь вернуться в мир живых.