Памяти наших отцов и старших братьев, памяти вечно молодых солдат и офицеров Советской Армии, павших на фронтах Великой Отечественной войны.
Роберт Рождественский
09 мая работающий фоном телевизор неожиданно превратился в черный ящик. Диктора на Мир выключили на полуслове, и из черноты на меня полетели лица павших под дробь "Помните, помните, помните", "Родина, родина, родина".
Я забыла свои дела, и втянулась. Что-то очень сильное входило в комнату через экран. Летели лица из темноты, из несметного облака лиц. Слова звучали величественно и властно. Было жутковато, поднялся клубок сильных чувств, которые я не могу идентифицировать. Я плакала, пока могла выдерживать напор. А в какой-то момент, выдерживать больше не могла, и успокоилась. Вернее в момент пропали чувства, и как будто осталось одно холодное желание и готовность- идти убивать, за Родину.
У меня было ощущение, что прошла вечность, но часы показывали 17.02, прошло всего пару минут. Это была такая минута памяти.
Мне хочется быть повнимательней к таким моментам, это было сильнейшее влияние на сознание, на психику из СМИ. Это "что-то" пропечатывается на подсознании. Сейчас прошла неделя, эмоции приутихли, и хочу сделать психологический анализ произведения.
Текст реквием (Вечная слава героям) был написан Робертом Рождественским в 1962г. Т.е. через 17 лет после окончания ВОВ, по просьбе композитора Кабалевского. Слово «реквием» происходит от латинского requies «покой», «упокоение», это отсылка к католической заупокойной мессе. Которую, что интересно, выпустили в атеистической стране с православным бэк-граундом.
Роберт родился в июне 1932г в селе на Алтае, в семье поляка-крестьянина, служившего в НКВД с 1929г. Имя Рождественскому дали в честь Роберта Эйхе- одного из организаторов репрессий против крестьянства в СССР и Большого террора, из особой тройки УНКВД СССР. Отец развёлся с матерью Роберта, когда тому было пять лет (т.е. 1937-1938гг), оставил мальчика с матерью.
Мама Роберта была директором сельской начальной школы, а в 1941г ушла на фронт, и оставила 9 летнего Роберта бабушке, а потом своей сестре.
В 1944г мать решает забрать сына к себе, оформив его как сына полка. Но по дороге, в Москве, изменяет своё решение, и Роберт попадает в Даниловский детский приёмник. В 1945г мама выходит замуж за однополчанина, офицера Ивана Рождественского. 13 летний Роберт получает фамилию и отчество отчима. Родители забирают его в Кенигсберг, затем, после победы- Ленинград, Петрозаводск. В Петрозаводске выходят первые публикации Рождественского.
У мамы Роберта было еще шесть родных братьев, пять из которых не вернулись с фронта. Прежде всего им посвящена поэма Реквием (Вечная слава героям). Пятеро остались на полях сражений. Они ничего не успели в этой жизни, лишь только стали солдатами. Недолюбили, недопели, погибли… Как видно- поэма- это творчество о войне невоевавшего поэта, с непростыми отношениями в семье.
Поэма разделена на 10 частей.
1 Первая часть открывается с прославления павших градом повторов. Здесь нет места для раздумий, это припечатывание.
Вечная слава героям!
Вечная слава!
Вечная слава!
Вечная слава героям!
Слава героям!
Слава!!
…Но зачем она им, эта слава,—
мертвым?
Для чего она им, эта слава,—
павшим?
Все живое —
спасшим.
Себя —
не спасшим.
Для чего она им, эта слава,—
мертвым.
А сразу после "Славы" я слышу укор в сторону павших: "Все живое — спасшим. Себя — не спасшим." И дальше подвод, что прославление павших " ...нужно — не мертвым! Это надо — живым!". Здесь для меня про чувство вины, что они, павшие,- заплатили жизнью за победу, и победы не увидели, а поэт, и все выжившие- не заплатили, но получили победу. И бессилие вернуть их к жизни, хотя завуалировано идет речь про попытки:
"Если молнии в тучах заплещутся жарко,
и огромное небо
от грома
оглохнет,
если крикнут все люди земного шара,—
ни один из погибших
даже не вздрогнет."
Поэт будто пытается вернуть ответственность павшим: себя не спасли, ... (у вас) великое право забывать о себе". В противовес ставится "Высокое право пожелать и посметь" оставшихся жить. И за год до написания поэмы Гагарин полетел в космос. Действительно- пожелали и посмели.
И что здесь происходит с психологической точки зрения? Пришло "нечто из ниоткуда", припечатало людей, выкосило. Про это "нечто" не говорится ничего, оно остается вне внимания поэта. Приход нечто у автора- воспринимается как водораздел, жизнь делится на "до" и "после". Но это так только в психике человека из глубины союза. Достаточно неадекватной психике, чтобы замкнуться, не узнавать, чем живут другие, не интересоваться близкими и дальними соседями, не строить отношения с окружающими странами. Достаточно неадекватной, чтобы не представлять, не защищать себя и образ своей Родины, в мире. Ведь вначале было слово, вначале был провал на духовном уровне, вначале было "нападение" на ментальном уровне, а только потом физическое нападение фашистов.
Это "нечто" пришло как будто на ни в чем не повинных людей. Во многом это действительно так и было. Но действительно мы, как общество, совсем ни в чем не повинны? Думаю, повинны в потере чести и достоинства. В 1861г, всего за 80 лет до нападения фашисткой Германии, отменили крепостное право. Православных крестьян "отпустили" "без земли" те, кто брал на себя ответственность о них заботиться перед богом. Низость, подлость одних. Униженность других. Через 55 лет после этого, в 1918г, крепко верующие люди пережили расстрел своего царя, бесславные гибели в первой мировой, гражданскую войну, распад империи. Потом бегство белой интеллигенции- предательство и бессилие, и красный террор оставшихся. Затем репрессии и концлагеря. Люди жили в каскаде внутренних переломов страны, вымывании и разрушении чести и достоинства людей, к моменту физического нападения Германии.
У автора как будто только два варианта "сразиться с неизвестным врагом и погибнуть, отдать жизнь за победу", или не встретиться, и он бессилен, что-то делать по своему усмотрению. А в действительности нужен вариант "если и встретить врага- то победить его, или договориться, и жить дальше". Нужно уметь сражаться, отстаивать себя, вот что действительно нужно живым. В этом месте поэма становится опасной и несет вред. Она консервирует беспомощное самоощущение хаоса лет, накануне и во время войны. думаю, задача нашего времени- поднять внутренний духовный стержень русского человека.
Слово "Слава" повторяется столько раз, что уже начинает напоминать заклинание. Видимо автор верит, что произносить заклинание достаточно, чтобы "нечто" не случалось. А это опасная вредная вера.
2 Вторая часть- диалог с родиной, как с одушевленным существом. Источником жизни, который оказался в опасности, и позвал на помощь.
Разве погибнуть ты нам завещала,
Родина?
Жизнь обещала,
любовь обещала,
Родина.
Разве для смерти рождаются дети,
Родина?
Разве хотела ты нашей смерти,
Родина?
Пламя ударило в небо!—
ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала: «Вставайте на помощь…»
Родина.
Славы никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
я или Родина.
Слово Родина стучит как строевой шаг солдат. Здесь проявляется героизм народа. И снова укор- "(ты нам) жизнь обещала.. разве погибнуть ты нам завещала?". Автор говорит "нам". Но в этом месте у меня нет ощущения, что он говорит от лица павших. Речь от лица неких "мы", и эти "мы" погибли, только отдельные личности из этих "мы" остались живы.
3 Третья часть говорит, что цена победы- кровь "багровый от крови закат, и слышалась поступь дивизий". Отдает жертвоприношением.
"Навстречу раскатам ревущего грома мы в бой поднимались светло и сурово. На наших знаменах начертано слово Победа!".
Вот это "светло и сурово". Откуда автору знать? Он не был на фронте. Я не верю, что человек светло шел на смерть, ведь все хотят жить. Инстинкт выживания не отключается. Но видимо автору хотелось убрать эту часть подальше, не хотелось сталкиваться с переживанием. Да и шли ли за победу? Нет, шли в неизвестность, шли вопреки, даже когда победой и не пахло. Шли за Родину. Эта глава для меня- как обезболивающее, временно отключающее спазм, включающее древние механизмы защиты психики.
4 Четвертая часть "черный камень". Обращение к камню, как к одушевленному существу, умеющему мечтать. И снова слышится укор павшим, в том, что камень явно не хотел становиться надгробьем, и вины камня нет ни какой, но надгробьем он все же стал (а тогда чья вина?).
"Черный камень,
черный камень,
что ж молчишь ты,
черный камень?
Разве ты хотел такого?
Разве ты мечтал когда-то
стать надгробьем
для могилы
Неизвестного солдата?
Черный камень.
Что ж молчишь ты,
черный камень?.."
Но камни мечтать не умеют, задача камня- сохранить память, высеченные на нем имена. Не себя ли поэт чувствует камнем, чья задача- сохранить память? А не самые ли смелые лежат в земле, и не смелые ли части себя поэт чувствует похороненными? А можно ли камню чувствовать?
"Разве камни виноваты
в том, что где-то под землею
слишком долго
спят солдаты?
Безымянные
солдаты.
Неизвестные
солдаты…"
И снова про вину, в чем заключается его вина? В этой части солдаты уже не "павшие", как в 1 части, а они спят под землей. И похоже, что камень памяти не справляется со своей задачей, не знает всех имен, солдаты- безымянные. Еще более глубокая вина, тоска, но камень все равно видит, что происходит на земле:
"А над ними травы сохнут,
А над ними звезды меркнут.
А над ними кружит беркут
и качается
подсолнух.
И стоят над ними
сосны.
И пора приходит снегу.
И оранжевое солнце
разливается
по небу.
Время движется над ними…"
Время идет вперед неумолимо. Но если перемотать обратно, то в прошлом все имена были известны, и задача была выполнена.
Но когда-то,
но когда-то
кто-то в мире помнил имя
Неизвестного
солдата!
Ведь еще до самой смерти
он имел друзей немало.
Ведь еще живет на свете
очень старенькая
мама.
А еще была невеста.
Где она теперь —
невеста?..
Умирал солдат —
известным.
Умер —
Неизвестным.
А еще сейчас есть мама, и все помнит (за камень). Вина для автора похоже не переносима.
5 Пятая часть - плач матери по павшему сыну, лежащему безымянно в земле. Народный слог причитания матерей, и снова неизвестность- она помнит сына, но не знает, где он. Не возможно отгоревать, завершить горе, проститься.
Ой, зачем ты, солнце красное,
все уходишь —
не прощаешься?
Ой, зачем с войны безрадостной,
сын,
не возвращаешься?
...
Не могу найти дороженьки,
чтоб заплакать над могилою…
…
Если выплаканы
глазыньки —
сердцем плачут матери.
...
где ж ты?
6 Шестая часть - обращение в будущее. Только что было невыносим смотреть, как время идет дальше. А теперь автор обращается к грядущему, как к одушевленному существу, которое должно с ним случиться. Кидает ему вызов, и чувствует себя как в 1941г, когда "нечто" случилось. Он не чувствует себя автором своей жизни. Есть возврат к идее приношений "грядущему" как божеству, автор должен пережить какую-то боль, чтобы оно откликнулось.
Когда ты, грядущее?
Скоро ли?
В ответ на какую
боль?..
Ты видишь:
самые гордые
вышли на встречу с тобой.
Грозишь частоколами надолб.
Пугаешь угластыми кручами…
Но мы поднимем себя
по канатам,
из собственных нервов
скрученных!
Вырастем.
Стерпим любые смешки.
И станем больше
богов!..
И будут дети лепить снежки
из кучевых
облаков.
Будущее видится как опасное, место, где нужно преодолевать, терпеть смешки. Это 1962 год, мирное время, рассвет Союза, автору 30 лет.
7 Седьмая часть. Голос живых. Разрешение вины в том, что "павшие не допели- мы допоем". Принятие долга, и в тоже время отказ от своей жизни, передача ее павшим, попытка жить за них. Это бесплодно и сковывает.
Мы —
рожденные песней победы —
начинаем
жить и мечтать!
Именем солнца, именем Родины
клятву даем.
Именем жизни клянемся павшим героям:
то, что отцы не допели, —
мы допоем!
8 Восьмая часть. Голос мертвых. Если в первой части они были павшие с попытками воскрешения, в четвертой части- спящие, в седьмой части- им передали жизнь, то в восьмой части мертвые заговорили. Прослеживается развитие.
Слушайте!
Это мы говорим.
Мертвые.
Мы.
Слушайте!
Это мы говорим.
Оттуда.
Из тьмы.
...
Стучимся в ваши сердца…
Мертвые начали разговаривать, обращаются. Автор говорит о стуке в сердце из тьмы.
Не пугайтесь!
Однажды мы вас потревожим во сне.
Над полями свои голоса пронесем в тишине.
Мы забыли, как пахнут цветы.
Как шумят тополя.
Мы и землю забыли.
Какой она стала, земля?
Как там птицы?
Поют на земле без нас?
Мертвые говорят, что забыли жизнь. И проявляют интерес, и хотят знать жизнь. Ох, это уже не фантазия о "в бой светло и сурово". Сейчас автор смог признать желание жизни павшими.
Только самое страшное, —
даже страшнее, чем смерть:
знать,
что птицы поют на земле
без нас!
Что черешни цветут на земле
без нас!
Что светлеет река.
И летят облака
над нами.
Без нас.
Страшнее смерти- знать, что жизнь продолжается без них. Это накал вины. Но под землей этого знать нельзя, это может знать только черный камень. Случился диалог между частями.
Продолжается жизнь.
И опять начинается день.
Продолжается жизнь.
Приближается время дождей.
Нарастающий ветер колышет большие хлеба.
Это — ваша судьба.
Это — общая наша судьба…
И здесь появляется "наша судьба", снова совместное "мы". Ведь они больше не павшие, как будто. Не возможность столкнуться с горем утраты, не возможность положить конец чувству.
9 Девятая часть. Итак автор принял обязательство допеть песню, что не допели отцы, прожить жизнь за себя, и за павших. Но как это сделать? Это большое внутреннее давление и неопределенность. Только бы допеть (а как?), чувство невыполненного обещания.
Я
не смогу.
Я
не умру…
Если
умру —
стану травой.
Стану листвой.
Дымом костра.
Вешней землей.
Ранней звездой.
Только б допеть!
Только б успеть!
Только б испить
чашу
до дна!
Только б в ночи
пела
труба!
Дай мне
ясной жизни, судьба!
Дай мне
гордой смерти, судьба!
10 Девятая часть. Автор, передает эстафету памяти, долга и вины следующим поколениям.
Помните!
Через века, через года, —
помните!
О тех,
кто уже не придет никогда, —
помните!
Автор также передает свой запрет на чувства, запрет на столкновение с гореванием. Оох, вспомните, как русских изображают с каменными лицами в голливудском кино. Камень так камень. Это глубочайшая национальная боль в мире, с которой мы ходим по сей день, по эстафете. И пока мы потеряли от нее ключи, пока не умеем справиться, пока не сумели создать части новые здоровые живые гибкие части психики- американцы, которые почти не нюхали пороха, уничижительно относятся к русским. Нет благодарности, нет почтения.
Не плачьте!
В горле сдержите стоны,
горькие стоны.
Памяти павших будьте достойны!
Вечно
достойны!
Указывает области жизни, где нужно быть достойными.
Хлебом и песней,
Мечтой и стихами,
жизнью просторной,
каждой секундой,
каждым дыханьем
будьте
достойны!
Роберт равняет победу со счастьем, и говорит о цене- крови для павших, и камне для выживших, по его мнению. Но не говорит о том, как мы в эту заваруху попали, и как больше не попадать.
Люди!
Покуда сердца стучатся, —
помните!
Какою
ценой
завоевано счастье, —
пожалуйста, помните!
Победа для нас- это завершение военных действий. Это действительно так? Ведь есть наследство войны- разрушенные города, потери людей. Союз потерял 27 миллионов человек, а напавшая фашистская европа- 7 миллионов 625 тысяч человек. На одного уничтоженного фашиста мы потеряли 3-4 человека. Разрушения были в основном на нашей территории, мы понесли урон значительно больший, чем побежденные. С таким уроном Европа не сталкивалась в своей истории, ни одна страна не сталкивалась.
Что возместил нам напавший вместе с победой? Контрибуции выплачены малой частью, доли в германских заводах, принадлежащие нам по праву победителя- украдены. Это экономическая безграмотность и несостоятельность наших властей, и нас, как нации.
Половина Германии, доставшаяся нам после раздела, подчинена сегодня США, поглощена ими, после вывода наших войск в 1994г. В действительности, США присвоили себе результаты победы, одержанной нашими руками. То, как люди живут в достатке и красоте в США, в Европе, в красивых домах- это должно быть нашим по праву. Помните об этом, когда ругаете свою страну, и стыдливо говорите о нищей России. Не ясно, из каких сил, есть хоть что-то. Представить на нашем месте Европу- они могли бы и не восстановиться до нашего уровня.
Песню свою отправляя в полет, —
помните!
О тех,
кто уже никогда не споет, —
помните!
Детям своим расскажите о них,
чтоб
запомнили!
Детям детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена бессмертной Земли
помните!
К мерцающим звездам ведя корабли, —
о погибших
помните!
Встречайте трепетную весну,
люди Земли.
Убейте войну,
прокляните
войну,
люди Земли!
Какие "люди Земли"? Те, которые убили 27 миллионов наших соотечественников, и живут на наши деньги? Это неадекватность, думать, что те, кто тебя убивал, будут слушать твои увещевания. За неадекватность цена может быть слишком тяжелой. Думаю, у нас нет на нее права. Во имя павших. Адекватно- это понимать, что представляет из себя запад. В момент, когда благородные и интеллигенция, уехала на запад в 1918г, цвет и честь России уехали на запад. Остались менее благородные, менее образованные, униженные, живущие всю жизнь под господами, и точно знающие, что их господа (уехали) на запад. Думаю, пора разъединить проекцию- слияние Запада с нашим уехавшим белым цветом нации. Нужно расти до благородства тем, кто остался. Благо земля позволяет.
Мечту пронесите через года
и жизнью
наполните!..
Но о тех,
кто уже не придет никогда, —
заклинаю, —
помните!
1962 г.
Действительно, стоит помнить, за что нас, и какие уроки мы должны усвоить. Все наши – это мы.