***
— Он приходит полярной ночью, когда ты совсем этого не ждешь. Вышагивает в солдатских сапогах с характерным деревянным стуком, потому что на самом деле — одноногий, — глаза мальчишки расширяются от трепета и боязни, он жадно ловит каждое слово отца. Мужчина загадочно продолжает историю. — Узнать его можно по стуку тяжелой трости и тому, как он подволакивает ногу. И только по этим признакам, Гришка, — мужчина хмурится, заглядывая в глаза сыну. Проверяет, внимательно ли тот слушает. Гришка несколько раз с готовностью кивает. — Он меняет облик раз в десять лет, чтобы никто не мог его узнать, но трость всегда его выдает — новую ногу он отрастить не может, а деревянный протез не так подвижен, как живая плоть. — Мальчишка ежится, живо представляя образ, нарисованный отцом. Картинка в сознании не рушится даже когда мама в дверном проеме закатывает глаза и скептично хмыкает, удобнее перехватывая корзину с бельем.
— Ты уверен, что пятилетке полезно такое слушать? — вопросительно выгибает она бровь, на что мужчина только отмахивается, качая головой.
— Чем раньше — тем лучше. В подсознании хоть что-то останется, — недовольно бубнит он и возвращает внимание к сыну, продолжая историю. — У хромого на плечах воротник из серого меха, а если приглядеться, в кормане жилетки можно увидеть старинные часы на цепочке. Но не ведись на этот образ Санта-клауса царских времен. Если услышишь, как стучит позади трость или шаркает деревяная нога — беги со всех ног, — смотря в глаза сыну, почти внушает мужчина. — Потому что в его тяжелой трости на самом деле спрятан острый меч. — Мальчишка передергивает плечами от ползущих по коже мерзких мурашек. Кажется, такого отвращения и интереса он не испытывал никогда, но подробностей ни за что не расспросит — отец выглядит таким серьезным, что даже страшно становится. — И он рубит им головы всех без разбору, даже маленьким мальчикам, Гишка. Так что запомни, что я тебе говорю — беги от хромых бродяг, Гришка. Беги и не оглядывайся.
***
— Пиво? — Скептично поинтересовалась продавщица, устало подперла ладонью пухлую щеку.
— Для папы, — развел руками Никита, поджав губы, мол, вы же его знаете.
Женщина глубоко вздохнула, недовольно цокнула и пробила товар. Парень скрипнул зубами, молча забрав купленное — будто ему сильно нравится в десятом часу вечера тащиться в магазин только потому, что батя так сказал. Холод еще собачий просто — морозный воздух в первую минуту на улице щипает за нос.
Шуршащий пакет со стеклянными бутылками стукался об ногу и не давал нормально идти. Никита бурчал себе под нос проклятия и, как в детстве, чтобы отвлечься, наблюдал за вырастающей и укорачивающейся тенью, пока шел от фонаря к фонарю.
Яркие разноцветные дома в сумерках ночи казались застывшими и даже уродливыми, будто своим окрасом плевались лицемерием ему в лицо. От розовой и желтой штукатурки окружающая действительность не станет менее серой, парень в этом уверен.
Стук об асфальт заставил Никиту дернуться и обернуться: за деревьями от стены дома «отлепился» мужчина, выбросив недотлевшую сигарету, и зашагал вслед за парнем. Никита поежился, выругался себе под нос — странный персонаж точно был не местным, такого бы он запомнил, даже не учитывая странную трость и то, как мужчина подволакивал ногу.
Скрежет металлической палки об асфальт раздражал, но успокаивал: Никита слышал, что мужик идет в шагах десяти позади. Не то, чтобы он был паникером и параноиком, но стремновато становилось в любом случае.
Звуки позади неожиданно стихли. Никита чуть сбавил шаг, прислушался — тишина. Дошел до съемной квартиры? Устал? Догадки в сознании под нахмуренным лбом вертелись до следующего мгновения — Никита вскрикнул и чуть не уронил пакет, когда тяжелая мужская рука обрушилась ему на плечо.
— Не поздно шатаешься?
Парень отшатнулся от незнакомца, встряхнул головой, постарался успокоить загнанное сердце. Кто так делает вообще? Псих. Но мужик улыбнулся почти дружелюбно и Никита решил не лезть в бутылку, продолжив путь. Хромой увязался рядом.
— Так полярная ночь — нет разницы поздно-не поздно, — пробубнил Никита, тихо цокнув языком от недовольства.
Точно не местный: один из тех стукнутых туристов, кто приезжает в горах полазать и в озере искупаться, пройдя через комбинат в ущелье. И чего им в своих мегаполисах ее сидится? На бедность, как на экзотику, хотят посмотреть? На разрушенный завод, который чудом еще тарахтит и пару рабочих мест дает? Вот что делает с людьми избыток. Взять хоть этого щеголя. Судя по возрасту еще великую отечественную должен помнить, а одет… как сутенер.
— И то верно, — усмехнулся мужчина.
«И то верно», — передразнил про себя Никита. Точно из мегаполиса — причуд хоть отбавляй. Меховой воротник, трость с набалдашником под серебро… может даже из самого серебра. Начищенные до блеска высокие сапоги, пальто какое-то странное, с прорезями для рук вместо рукавов, без шапки в такой мороз гоняет, светит уложенными в парикмахерской сединами.
— Я-то местный, — не сдержался Никита от шпильки в адрес мужчины, — а вы бы не ходили один. По окраинам — особенно. Полгода назад тут пятеро человек пропало. Говорят, звери оголодали. — Еле спрятал улыбку парень и покосился на мужика.
Тот коротко улыбнулся, сверкнул белым глазом в свете фонарей, Никита передернул плечами — представил, как шрам вглядел сразу после травмы — там наверное пол лица в мясо было… Мужчина усмехнулся.
— Не находишь странным то, что звери так близко к людному поселению подбираются? Тем более, это даже не село — город.
— Жопа мира это, — огрызнулся Никита.
Такой этот мужик странный был, бесил жутко на каком-то подсознательном уровне. И говорил витиевато, как в книге.
— И все же, — развел руками незнакомец, Никита бросил на мужчину еще один изучающий взгляд.
Колоритный персонаж — ничего не кажешь. Даже уверенность вокруг него витала какая-то. Такой, наверное, и диких зверей не боится, хоть и выглядит, как петух.
— Не знаю я, что в голове у зверья, но опасаться стоит, — буркнул Никита и сам по сторонам огляделся.
Неизвестно было, что случилось с несчастными в том году — кровь нашли только один раз и то немного. Наверняка мужики просто напросто запили и замерзли в лесу. А к весне звери доделали свое дело. Скорее не вероятность быть съеденным его сейчас пугала, а этот мужик. Чего он вообще за ним тащится?
— Вероятно, — согласился незнакомец. — Только не сегодня — полнолуние через двенадцать дней.
— Тринадцать, — поправл Никита на автомате. — Но звери хотят есть всегда, если что. Это вам не сказки народов севера. Это реальная жизнь, — скривил парень губы в обреченной усмешке.
Мужчина только пожал плечами.
— Ты на Строителей обитаешь? — вдруг задал вопрос незнакомец.
— Да… — неуверенно протянул Никита.
— В шестом доме?
— А вам-то что? — подозрительно сощурился парень и чуть сбавил шаг, чтобы чуть что — бежать.
Странный тип, очень странный.
— Никита? — неожиданно спросил мужчина и внимательнее оглядел парня. — А я думал — обознался или нет, — хохотнул он и хлопнул Никиту по плечу. У того аж коленки подогнулись под тяжелой рукой. — Мы с твоим отцом давние знакомые — решил навестить, пока в этих краях, — качнул головой он и расслабленно улыбнулся.
Никита поджал губы, подозрительно покосился на мужчину. Откуда он отца вообще может знать?
— Сидели что ли вместе? — озадаченно оглядел он мужчину, тот пожал плечами.
— Пересекались в Сегеже, да.
Никита выдохнул. Ну, тогда понятно, откуда такой странный прикид и манера речи — закопал, небось, пару лямов перед тем, как сесть, а теперь на интеллигента косить пытается. Стало интересно — знакомых отца с тех времен он еще не встречал.
Наконец, показался родной дом. Розовый, чтоб его. Хоть бери кисть и сам раскрашивай, чтобы не так зашкварно было.
Никита лихо вбежал на крыльцо по ступенькам, знакомый отца медленно, скрежеща тростью и левой подволакиваемой ногой, взабрался следом. Никита толкнул плечом дверь, та, с противным скрипом от ржавых петель, открылась.
— Ба-ать, — крикнул парень вглубь коридора. — К тебе пришли! — Бутылки в пакете брякнули об пол, Никита кивнул мужчине, стягивая пуховик. — Он там.
Мужчина кивнул, перехватил в руке трость как раз в тот момент, когда из комнаты, шаркая валенками поверх пижамных штанов, вывалилось подвыпившее тело отца. Тот что-то пробурчал, подходя к сыну, а когда поднял глаза на знакомого, замер.
Никита готов был поклясться, что отец узнал странного мужика. Но также был уверен, что совсем не рад был его видеть.
— Беги! — Мгновенно протрезвев, завопил он.
Никита подпрыгнул на месте от неожиданности, в шоке уставился на отца, и отмер только когда его новый знакомый достал из своей трости, как из ножен, длинный меч. Замахнулся, полоснул отца лезвием по животу.
Никита запнулся о собственную ногу, начал пятиться, грохнулся на холодный пол. Не слыша ничего из-за стука сердца в ушах, пополз по грязному паркету к комнатам.
Позади хрипел отец — на секунду обернувшись, Никита увидел, как стены окрашиваются в красный. Заползая по пластунски в комнату, не чувствуя от паники ног, парень услышал характерный глухой стук — упало тело. Затем такой же, но тише — что-то покатилось в его сторону.
Парень засучил ногами, прижался к стене, зубы стучали от холода и шока. Что происходит?
Истошный визг вырвался из самых глубин его нутра, царапая горло, когда с ним поравнялся катившийся по полу предмет — голова отца. Стеклянные глаза, вываливающийся изо рта язык, кровоточащие жилы и сосуды на шее. Никита закричал.
Парень бросился к окну, услышав приближающиеся шаги — пытался открыть чертову утепленную на зиму раму, но та не поддавалась. Шаги затихли, внутри у Никиты все оборвалось — он за его спиной. Парень не оборачивался, будто это могло помочь, будто он, как в детстве, был «в домике». Предпринял попытку разбить окно. Под ударом кулака треснуло только первое стекло. Никита всхлипнул и обернулся.
Психопат-убийца стоял в трех шагах от парня. В том, что это был именно психопат, а не бывший зек, Никита был уверен — у мужчины во взгляде читалась абсолютная уверенность в том, что он вершит правое дело.
Мужчина наклонил голову вбок, почти сочувствующе улыбнулся, поднял меч. Никита дернулся, ударился затылком о стекло и замер. Перед глазами не проносилась жизнь — в помутненном сознании только визжала скомканная матершина. Парня колотило, как на морозе, зубы стучали. Хотелось начать молить о пощаде, но задушенная истерика схватила горло крепким спазмом, еле позволяя дышать. Никита сглотнул.
— Хороший мальчик, — тихо произнес мужчина и у парня в груди что-то оборвалось.
Последнее, что видел Никита — сверкнувший в дребезжащем свете лампочки меч. Дальше — лишь темнота.
***
Звон бокалов не прекращался — гости не уставали говорить тосты и улыбаться. Новогодние гирлянды мигали всеми цветами радуги, блеск пайеток на праздничных нарядах отражался от начищенных поверхностей, ослеплял. Всем нетерпелось проводить старый год и встретить новый — каждый был уверен — этот будет лучше.
Ресторан был спроектирован специально для таких торжеств — три этажа, резная парадная лестница, крепления для воздушных гимнастов и диско шаров под потолком, фонтан в центре. Лучше было прийти сюда на две недели позже — к китайскому новому году: восточный интерьер, необычные завитушки, фигурки драконов где не попадя, китайские башенки на барной стойке хоть и выглядели аутентично, заставляли первые пятнадцать минут привыкать к атмосфере.
Новая волна смеха прокатилась по толпе на первом этаже, девушка в центре взмахнула рукой, подняла бокал шампанского за здоровье окружающих. Гости закивали, гулом вторили ее жесту, добавили поздравления от себя. Душа компании улыбнулась, приобняла за плечи нескольких знакомых, поправила лямку коктейльного платья, соскользнувшую с плеча. После огляделась в поисках определенных глаз, повертелась на месте, привставая на цыпочки, чтобы видеть поверх голов. Кинула взгляд на лестницу, показала жестом, что скоро подойдет.
— Гриш, ты чего такой пасмурный? — С досадой всплеснула она руками, нетвердым шагом поднимаясь по ступенькам. Откинула волосы за спину, пальчиками взялась за подбородок парня, чтобы тот обратил внимание на нее, оторвав взгляд от телефона. — До сих пор не отвечают? — Озадаченно нахмурилась она и Гришка качнул головой.
— Четыре дня уже. Соседи говорят, что не видели их. Русь, меня это порядком напрягает. — Подавляя волнение, сухо прошуршал парень.
Руслана вздохнула. На Гришке лица не было целую неделю, но если раньше она его успокаивала словами «наверняка заняты», то сейчас, когда родители парня не давали о себе знать и не отвечали на звонки даже в канун нового года, хотя всегда поддерживали с сыном теплые отношения, наводило на неприятные мысли.
— Давай сделаем так, — она отставила бокал на перила и взяла парня за ладони, подойдя почти вплотную. — Сейчас мы отметим наступление нового года, пораньше уйдем, а с утра я договорюсь об аренде машины и мы выедем около девяти. Тысяча километров всего — за сутки-двое спокойно доберемся. И ты увидишь, что с ними все хорошо, просто старики замотались с праздничными приготовлениями. Идет?
Девушка подняла на Гришку свой чистый, вопросительный взгляд, и он согласился. Руся чмокнула парня в щеку, в знак поддержки сжала его ладони в своих и вернулась к знакомым.
Гриша не хотел казаться снобом и на новогодней вечеринке стоять в стороне, хмуро наблюдая за праздником, но настроения не было, как и догадок, куда подевались родители. Не могли же они так внезапно сорваться в поездку? Или могли?
Парень повел плечом — было неуютно среди блеска и смокингов. Он не понимал, как так получилось: прошлый новый год он праздновал на родине с родителями в привычной обшарпанной двушке, а сейчас присутствует на бизнес мероприятии с роскошной девушкой. Руслана была милой, живой и предприимчивой, но сильно отличалась от привычного представления Гриши о молодых студентках. Состояла в бизнес клубе, постоянно посещала внеклассные семинары и лекции, знала свое расписание, кажется, на год вперед. Гриша просто не хотел отставать. Поэтому и стоял в арендованном смокинге на резной лестнице элитного ресторана, пока Руслана обменивалась поздравлениями со знакомыми.
Дома Гриша был уже во втором часу ночи. Атмосферы волшебства под бой курантов так и не почувствовал. Разве что когда Руся поцеловала его под грохот голосов томно, искренне, горячо. Тогда Грише показалось, что он со всем справится.
Сон был беспокойным, утром Григорий встал разбитый, будто не ложился. В девять, как и обещала, Руслана ждала у подъезда в машине.
Из города первого января было выехать просто — пустые дороги располагали к путешествию. Мир спал похмельным сном, природа замерла, даря внезапным путешественникам низкую влажность и отсутствие осадков. Трезветь — в прямом переносном смысле — было сложно. Даже кассиршу у шлагбаума на зсд пришлось будить.
Большую часть дороги оба молчали. Гриша терялся в догадках о произошедшем с родителями, Руслана кидала сочувствующие взгляды на парня и следила за дорогой. Вела машину Руся мягко, почти бережно.
После пятисот километров и кафешки со свежими пирожками в Пряже за руль сел Гришка. Теперь Руслана кидала на парня озадаченные взгляды, не уставая повторять, что даже здесь, на лесной трассе, скорее всего стоят «злые» камеры и по приезду, помимо аренд авто, придется расплатиться за несколько «писем счастья». Гриша только отмахивался.
Обогнав очередной камаз и врубив «круиз контроль», парень недовольно нахмурился.
— Кому ты там написываешь? — кивнул он на телефон в руках девушки, поерзал на сидении, кинул назад шарф. Печка наконец заработала нормально.
— Предупреждаю знакомых, что меня не будет несколько дней, — не отрывая внимания от экрана, пробубнила Руслана, сосредоточенно клацая ногтями по сенсорным кнопкам.
— Каких знакомых? — цокнул Гришка, выглядывая на встречную полосу — медленное вольво впереди было никак не объехать.
— Разных, — безучастно пожала плечами девушка, закончив печатать сообщение, убрала телефон в карман. Гриша неприязненно скривил губы.
— Как-то расплывчато, — почти обиженно, будто ребенок, пробурчал парень, наконец обгоняя несчастную машину.
— Тебе всех по именам перечислить? — Непонимающе хмыкнула Руся, откинувшись на спинку сидения. Расслабиться было сложно — Гришка был весьма резок на поворотах.
— Просто хотелось бы знать, — цокнул парень и почти закатил глаза. Чего она передергивает?
— Брось, Гриш, — отмахнулась Руся со смешком, — что за собственничество?
— Да какое собственничество? — Вспыхнул парень, бросив на девушку удивленный взгляд. — Какие по-твоему у нас отношения?
Руся в непонимании вскинула брови. Задумчиво нахмурилась, посмотрела на дорогу, снова вернула внимание к парню, развела руками.
— Межличностные?..
Вопросительное окончание собственного вывода заставило девушку хохотнуть, а Гриша возмущенно повысил голос.
— Ты нормальная вообще? — Фыркнул он и пораженно покачал головой. Руся удивленно распахнула глаза.
— А что такого? — скупо улыбнулась девушка, но Гриша, кажется, не был настроен на юморную волну.
— То есть, по-твоему, я не твой парень? — кинул он на нее уязвленный, нетерпеливый взгляд. Руся от неожиданности фыркнула, сложила руки на груди, повернулась к Грише.
— Серьезное заявление, — вскинула брови она, — мы это не обсуждали.
Волна обиды и удивления всколыхнулась где-то внутри, Гриша скрипнул зубами, с прищуром покосился на девушку.
— А чего тут обсуждать? Мы уже два месяца вместе! — Рыкнул он, Руся вздрогнула.
Томность из ее жестов мгновенно испарилась, она села ровно, уставилась на пейзаж через лобовое стекло. Отчеканила сухо.
— Гриш, остынь.
Парень пораженно повернул к Русе голову. Это значит то, о чем он подумал? Да, Руслана — роскошная молодая женщина из хорошей семьи, с мозгами, красивая, но это не значит, что она может считать себя лучше него — парня из глубинки.
— Ты спишь с другими? — Горькая догадка просочилась на язык сама собой. Он удивленно выдохнул, крепче сжал руль.
— Добрый вечер, мистер тактичность, — язвительно парировала Руслана. — Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, пока ты в таком взвинченном состоянии. И ты последил бы за тоном, молодой человек, — стальные нотки прорезались в ее голосе на последней фразе, Руслана прямо посмотрела на парня.
— При чем тут мой тон, — огрызнулся Гришка, хлопнув ладонью по рулю. — Предмет разговора был в другом!
Из груди его вырвался натуральный рык, глаза загорелись злостью. Гришка всегда был парнем импульсивным, заводился вполоборота, но впервые позволил себе так разговаривать с девушкой. Гриша мотнул головой — она сама его довела.
Он бросил короткий взгляд на Руслану и сердце его, кажется, дало сбой, когда он встретился со морозным взглядом девушки. Руся перевела взгляд на дорогу, хрустнула шеей, холодно произнесла.
— Так. Стояночка, — безэмоционально цокнула она, Гришка нахмурился. — Я. Сказала. Останавливай. — После паузы отчеканила Руслана не своим голосом, Гришка на автомате ударил по тормозам, как под гипнозом.
Руся вышла из машины, смотря сквозь стекло на парня, жестом попросила выйти тоже. Вся спесь в Гришки слетела мгновенно — такой он Руслану еще не видел. Серые глаза смотрели на парня твердо, неумолимо, почти яростно. Одним взглядом она давала понять, что так — с ней нельзя.
— А теперь слушай меня, — тихо, почти грозно проговорила Руслана, делая шаг навстречу парню. Мимо них по трассе пронеслась фура, обдав пару холодным порывом ветра и несколькими каплями грязи, но Руся даже не дернулась. — Сейчас ты либо остаешься на обочине, так как машина записана на меня, и продолжаешь свою истерику, как дитя малое, — сухо, шершаво проговорила она, смотря парню прямо в глаза, с каждым своим словом наполняя голос какой-то неведомой ему силой. — Либо берешь себя в руки, прекращаешь нападки и мы едем выяснять, что все-таки случилось с твоими родителями. Что выбираешь?
Гриша раздраженно выдохнул, сделал несколько шагов в сторону обочины и обатно, втоптал свой гнев в снег. Руслана была права — не время для истерик. Отношения позже выяснят. Гриша кивнул.
— Я в норме. Поехали.
Руся подозрительно оглядела парня, но согласилась. Гриша дураком не был, но горячность свою еще не умел сдерживать. Руслана решила не лезть в бутылку.
Еще раз сменили водителя под Петрозаводском — Гришка начал терять внимание и засыпал, пару раз даже на встречку выехал, благо пусто было. Он вообще сложно переносил зимний период: холод не любил, слякоть наводила на него тоску. Откуда пошло это — Григорий не знал. Может в детстве перемерз в какой-то момент, может милее были обширные леса, чем серые дома Петербурга.
Чем дальше они продвигались вглубь Карельской республики, тем приятнее было смотреть по сторонам — въезжали в настоящую зиму. Каждая ветка елей была украшена слепяще-белыми шапками снега, бурая кора наряжена узорами иния. Даже через лобовое стекло, если чуть расфокусировать взгляд, можно было увидеть рвущиеся навстречу мерцающие в морозном воздухе снежинки.
— Почему съезжаем? — Нахмурился Гришка, когда Руся свернула на дорогу в город. Черная артерия трассы сменилась петляющим шнурком лесной дороги, ели стали казаться выше.
— Переночуем в Медвежьегорске, — кивнула Руслана. — Могли бы за сутки доехать, но в ночи выяснять, кто куда подеваля и будить соседей или твоих родителей — так себе идея, — поджала губы она и коротко улыбнулась. — Лучше отоспимся и с утра пораньше поедем — к обеду будем на месте. Я знаю уютную турбазу здесь.
Гришка нехотя согласился. Желание наплевать на здравый смысл и сделать все по своему неприятно жгло в груди, но Руся говорила дельные вещи, а его кипящий в подкорке гнев иногда и правда не позволял трезво мыслить. Даже год занятий боксом унять это буйство внутри не помог.
Остановка оказалась полезной. Небольшой городок кончился быстро, проводив путешественников неказистым забором с колющей проволокой и дозорными вышками — зоной. Гришка поежился — от чего-то в этот раз, с каждым километром приближаясь к родному дому, облегчения и окрыленности он не испытавал. Не помогала даже обнимающая со всех сторон тайга.
Руся лихо решила вопросы в администрации и через несколько минут после въезда на территорию, Гришка уже вошел в их пристанище на сегодняшнюю ночь — сложенный из толстых бревен коттедж. Пока Гришка таскал из машины сумки, Руслана успела вскипятить чайник, нарезать сыр, колбасу и овощи, привезенные с собой, разжечь камин, включить сауну. Она всегда умела за считанные мгновения создать нужный уют, чтобы в любом месте, где бы она не появилась, разливалась атмосфера «дома».
Еда, променад вдоль Онежского озера и болтовня ни о чем окончательно вынули из обоих силы, заставив пораньше лечь спать — даже кабельные каналы не включали, а в сауну заглянули на десять минут.