Иисус грядет — Посадите дерево! (Часть 5)
Но что такое «наследство»? Здесь многовековая западная христианская традиция дала решительный, хотя часто и неявный ответ: «небеса». Небеса — это наш дом, наше наследство. Мы перечитали историю Исхода в этих терминах, где переход через Иордан символизирует телесную смерть, которая приведет нас на сами небеса, в «Ханаан», к которому мы стремимся. Но это, как вы поймете, не тот смысл, к которому я так долго стремился. И это совершенно не то, что говорит Павел. То, что он говорит, было бы ясно, если бы вся западная традиция не была полна решимости в решающий момент смотреть в другую сторону. Наследство — это не «небеса». И это, конечно, не Палестина, небольшая географическая полоска на Ближнем Востоке. Наследие — это все обновленное, восстановленное творение. Я повторю это еще раз: теперь весь мир — это святая земля Бога. Именно так пересказанное Павлом повествование об Исходе приобретает полный смысл. И это, я полагаю, является основой для полностью библейского и полностью христианского взгляда на творение и нашу ответственность по отношению к нему.
Позвольте мне просто сделать еще один шаг вперед, прежде чем перейти ко второй моей главной теме — самому второму пришествию. Даже при условии прочтения Послания к Римлянам, которое я вам предложил, кто-то все равно может сказать: «Что ж, может быть, однажды Бог обновит весь сотворенный порядок. Это будет чудесно. Я с нетерпением жду возможности ощутить это со своим воскресшим телом. Но у меня еще нет этого воскресающего тела, так что я могу надеяться сделать, чтобы помочь творению в его нынешнем состоянии стенаний? И не слишком ли самонадеянно думать, что я могу что-то сделать, если на самом деле Бог в конце концов сделает все это сам? Разве нам не следует просто подождать до тех пор?»
Что ж, в этом может быть какая-то логика. Но весь смысл христианского Евангелия заключается в том, что с воскресением Иисуса и даром Духа Божье будущее предстало перед нами в настоящем. То, что Бог намеревается сделать в конце концов, уже ворвалось в мир таким, какой он есть. (Это, действительно, самый драматичный момент Пасхи: не то, что Бог просто совершил необычайное чудо от имени Иисуса, а то, что с Иисусом уже началось новое творение, и последователям Иисуса предлагается не только извлечь из этого пользу, но и принять участие в новом проекте, который он запускает.) Мы не находимся в положении евреев первого века, ожидающих великого эсхатологического события. Мы вместе с ранними христианами празднуем тот факт, что первая часть этого великого события уже произошла в воскресении Иисуса и излиянии Духа, и с нетерпением ожидаем второй части, когда то, что началось на Пасху и Пятидесятницу, наконец, будет завершено.
Продолжение следует...