В распоряжении Третьего рейха оказалось более полусотни секретных документа.
Слуга, принесший в германское посольство в Турции пленки с секретными материалами, потребовал за них баснословную сумму. Но, как потом выяснил немецкий резидент в Анкаре оберштурмбаннфюрер Людвиг Мойзиш, овчинка стоила выделки.
Полученная информация была настоящей мечтой любого агента. Сам же лакей после этого получил кодовое имя «Цицерон».
Утром 31 октября 1943 года Мойзиш положил на стол германского посла 52 секретных английских документа. Большую часть из них составляли телеграммы из английского МИДа в посольство в Анкаре, касавшиеся отношений между Лондоном, Вашингтоном и Москвой, другие раскрывали объем поставок вооружения СССР союзниками.
Просматривая снимки, фон Папен то и дело повторял: «Невероятно!.. Непостижимо!..» — после чего приказал срочно отправить текст документов шифровкой в Берлин, а сами пленки послать дипломатической почтой.
В Берлине документы Цицерона произвели настоящий фурор! Но если Шелленберг и его шеф Кальтенбруннер считали их подлинными, то Риббентроп, напротив, полагал, что это английская дезинформация.
С помощью «лейки»: как лакей английского посла решил «слить» его тайны Третьему рейху
В германском военно-политическом и спецслужбистском сообществе возникли серьезные разногласия в оценке сведений от Цицерона. Многие считали их дезинформацией, игрой британских спецслужб. Это привело к тому, что использование данных, получаемых от шпиона, оказалось фактически невозможным.
«Неприятно сознавать, что тяжелая и опасная работа, проделанная нами, в конечном счете оказалась совершенно бесцельной», — признавался позднее немецкий резидент в Анкаре оберштурмбаннфюрер Людвиг Мойзиш.
Но главная причина того, что важнейшие сведения, передаваемые долгое время Цицероном, не были должным образом оценены и использованы в стратегических целях, состояла в том, что лидеры нацистской Германии не хотели верить очевидным фактам, свидетельствовавшим о близком конце Третьего рейха.
Даже сообщение о сроках начала операции «Оверлорд» не могло заставить Гитлера поверить в реальность высадки союзников в Нормандии и открытия второго фронта в Европе. Правда, один важный результат все же был получен.
На многих телеграммах стояли дата и время их отправления. Это обстоятельство позволило немецким дешифровальщикам вскрыть код, применяемый в английской дипломатической переписке.
В итоге безупречная ранее репутация высокопоставленного английского дипломата Хью Нэтчбулл-Хьюгессена серьезно пострадала из-за дела Цицерона.
В августе 1944 года он был отозван в Лондон, и, хотя вскоре его отправили послом в Бельгию, уже в августе 1945-го по итогам служебного расследования он получил от Форин-офиса официальный выговор за халатность при хранении секретных документов. В 1947 году Хью был вынужден уйти в отставку.
Алексей Кулегин,
кандидат исторических наук